Когда в 1979-м году вышел альбом группы Sparks No.1 In Heaven, спродюсированный Джорджо Мородером, многие старые поклонники группы были в недоумении. Ведь теперь братья Маэлы играли не утонченный арт-поп с примесью глэма, а натуральное диско, причем в самом экстравагантном синтезаторном его варианте. Если вы слышали первые два альбома Sparks, а затем знакомились с их незабвенными Kimono My House, Propaganda и Indiscreet, то такой выбор направления и правда мог показаться вам не просто неожиданным, а откровенно сбивающим с толку.
Однако, Рон и Расселл Маэлы не любили подстраиваться под чьи-то ожидания, да и вообще к концу 1970-х решили, что тратить зря время на приобретение поддержки среди закоренелых рок-фанов и критиков, в штыки воспринимавших стиль группы, не стоит. И лучше обратиться к чему-то новому и действительно необычному.
В то время уже по всей Европе гремело имя Донны Саммер. А вышедшая I Feel Love с синтезаторными секвенциями, пропущенными через эффекты ударными и призрачным голосом певицы впечатлили не только посетителей дискотек, но и очень даже известных музыкантов. Говорят, Брайан Ино показал Дэвиду Боуи, когда они в это время записывали альбом в Берлине, только что вышедший сингл и сказал : "Вот так звучит будущее". Однако, невозможно было не заметить роль Мородера как продюсера, ведь это он ввел синтезаторы, решил изменить звучание - и не прогадал. Теперь Джорджо стал пользоваться известностью как создатель нового звучания, и многие музыканты захотели с ним посотрудничать.
После выхода провального в плане коммерции альбома Introducing Sparks, братья Маэлы столкнулись с творческим кризисом. Главная причина заключалась в том, что Sparks до недавних пор все же считалась группой, пусть и с неустойчивым составом. Сначала был один, исполнявший экспериментальный арт-поп в начале 1970-х, затем после переезда в Британию возник глэмовый состав, а теперь, когда они сменили множество музыкантов, пришлось сделать выбор. Теперь Sparks - это творческий тандем Рона и Расселла, и в таком виде им гораздо легче и удобнее продолжать заниматься музыкой. Но что бы сделать такое, где можно показать все таланты братьев?
Как-то в одном из интервью немецкому журналисту, Рон Маэл сказал, что сейчас их очень интересует то, что делает продюсер Мородер. По признанию старшего из Sparks, им вообще очень нравится электронная музыка, но чаще всего она звучит "холодно", в ней нет человеческого. А вот в электронном диско Джорджо есть что-то горячее, то, что привлекает слушателей своей энергетикой. Так получилось, что журналист, которому Рон это говорил, с Мородером был знаком лично. И очень скоро братья и продюсер скооперировались.
Было решено кардинально сменить звук. Убрать гитары, бас, фортепиано, всю эту мюзик-холловскую мелодику, к которой Рон Маэл как главный автор песен тяготел. Теперь он отвечал за множество синтезаторов производства Moog и Korg. За ударные посадили постоянного спутника всех мородеровских записей Кита Форси, было три бэк-вокалиста Крис Беннетт, Деннис Янг и Джек Моран. Сам Джорджо тоже отвечал за клавишные, хотя больше был неким руководителем и генератором идей.
И музыкально то, что получилось в виде шести-песенного альбома No.1 In Heaven, напоминало больше записи Мородера, чем музыку Sparks. Безусловно, сохранился мелодизм Рона, его саркастичность в текстах присутствует, хотя немного поубавилась в силу того, что это теперь диско, а не глэм.
Начинается пластинка с синтезаторных "бипов", резвого диско-бита и многоголосных вставок Tryouts For The Human Race. Фирменные мородеровские ударные и синтезаторные басовые секвенции держат в тонусе на протяжении всей песни, а Расселл очень уверенно чувствует себя в танцевальной музыке. Добавьте сюда эксцентричный клип с Роном, превращающимся в оборотня, и дело в шляпе.
Academy Award Performance продолжает наработки первой песни, но звучит проще. Много клавишных трелей, соло, вдохновленные классическими мотивами. В La Dolce Vita многоголосия стали неким открытием для продюсера и музыкантов - они пропущены через различные синтезаторы, от того звучат не совсем натурально, но напоминают чем-то голоса с небес. Песня - настоящая сатира на общество потребления, насмешка над буржуазией. Маэлы были большими фанатами кинематографа, и могли здесь намекнуть на фильм Феллини "Дольче Вита".
Все сменяется с началом тяжелого диско Beat The Clock. Изначально это была четырехминутная композиция, где явно слышалось две части: одна немного маршевая, другая - более танцевальная, а между ними был длинный инструментальный проигрыш. На последующих изданиях, особенно в Америке, ее заменили на 7-минутный ремикс, который был по сути бенефисом барабанщика Кита Форси. Минималистичный в плане аранжировок, но такой эффектный!
My Other Voice с пропущенными задом-наперед хай-хетами и вокалом, исполненным на вокодере напоминает музыку с From Here To Eternity Мородера. В чем-то она готовит к главной изюминке пластинки - The Number One Song In Heaven. Это монументальная диско-композиция, состоящая из двух очень разных песен: одна была мечтательной и медленной, а другая - более танцевальной. Слишком самоуверенное название, переданное и в словах песни, призрачные тембры голосов, барабаны и басовые секвенсоры сделали этот номер настоящим шедевром диско-музыки. Не каждый раз можно услышать настолько прогрессивное звучание в таком музыкальном сегменте.
Как отреагировали слушатели и критика? На удивление, благосклонно. Не ясно до конца, за счет чего: авторитета Мородера, в то время хватавшего с небес звезды, или за счет уважения к братьям Маэлам, прослывшим тогда одними из самых оригинальных авторов песен в поп-музыке. Но влияние альбома на развивающееся движение синти-попа стало очевидным буквально через несколько месяцев. Sparks оказались в ментальной близости к нарастающему движению, а многие музыканты сразу признавались в том, что заслушали эту пластинку.
Не исключением стали и Duran Duran, и Visage, и даже Joy Division, написавшие под влиянием от музыки альбома Love Will Tear Us Apart. В дальнейшем эти влияния можно будет и в музыке New Order ощутить.
А сами Sparks, как быстро вошли в диско, так быстро и вышли. С Мородером они сделают альбом Terminal Jive, хотя формально записывался он с его замом Гарольдом Фальтермайером. Стилистически это было уже ближе к новой волне. Появились и гитары, и бас, и клавишные стали иначе звучать. В дальнейшем Маэлы будут идти в фарватере уже новой волны, тем не менее, иногда решаясь к концу 1980-х на радикальные смены стиля.