Рассказ о "новой" родственнице, легко влившейся в большую семью, Мария Ильина, как обычно иллюстрирует фотографиями из семейного альбома.
Наши Маши
Так сложилось, что родня мою бабушку, Марию Алексеевну Выжлову, называла Маней, тетей Маней. Меня, по малолетству, звали Маняшей. Но была среди нас еще одна Мария, Мария Михайловна, или просто: наша тетя Маша. О ней и ее спутниках жизни, которые были родными братьями, я и хочу рассказать. Итак…
У бабушки было два брата. А жена у них была одна. Или не так. У одной жены были мужья - братья. Только не подумайте чего плохого. История такая. Жила в Ленинграде в начале прошлого века Мария Михайловна, девичья фамилия у нее была Скуратова.
Родилась она в 1906 году в Петербурге, в семье генерала царской армии. Когда в годы репрессий его арестовали как врага народа, Мария Михайловна обращалась за помощью к жене Максима Горького, Екатерине Пешковой, которая тогда возглавляла организацию «Помощь политическим заключенным». И всю жизнь потом помнила ее слова: «Что вы хотите, милочка, лес рубят, щепки летят». Ходатайство не помогло. Отца расстреляли.
Новые родственники
Перед войной Мария встретила в своем родном городе приехавшего туда в командировку Владимира Генералова, брата моей бабушки. Он в то время тяжело переживал развод, она тоже к тому времени была разведена. Как говорила, перефразируя Шекспира, сама тетя Маша: «Она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним». Так или иначе, в Москву бабушкин брат вернулся с молодой женой. И они стали жить в коммунальной квартире на улице Горького, в доме № 27.
Характер у нее был легкий, и как-то быстро она вошла в новую семью с большим количеством родственников. В эвакуации во время войны она оказалась в Уфе с золовками и их детьми, среди которых была и моя бабушка с маленькой дочкой (моей мамой). Мама, несмотря на разницу в возрасте, дружила с тетей Машей.
Помню, как устраивали они у нас дома субботние кофепития для приятной беседы с непременными «Московскими хлебцами» (такие сухие бисквиты с изюмом, продавались в коробках) А в начале августа, уже в гостях у тети Маши, отмечали ее день рождения с обязательными жареными лисичками и молодой картошкой, закупленными на Палашевском рынке.
Розы в коммуналке
Была она оптимисткой, хохотушкой, до старости сохраняла какую-то девичью восторженность, составляла кроссворды и отправляла их в газеты. Переписывала от руки любимые стихи поэтов Серебряного века, обожала Вертинского. Всю жизнь сохраняла верность любимому цветку императрицы Марии Федоровны - розе, рассказывала мне о розовом саде в Павловске. В комнате у нее стояли букеты засушенных роз, на шторах единственного окна узкой, как пенал, комнаты были нарисованы розы.
Коммуналка в старом доходном доме была со всеми присущими таким квартирам атрибутами (здесь, на канале, о них часто вспоминают): огромная кухня, дверь на черный ход с многочисленными засовами, темная комната, длинный коридор со скрипучим паркетом, входная дверь с разными табличками.
Вернувшись из эвакуации, тетя Маша продолжала жить в коммунальной квартире на улице Горького, рядом с садом "Аквариум".
Счастье с Владимиром Генераловым оказалось недолгим. В 1949 году муж трагически погиб, упав на рельсы московского метро.
Фамилию менять не пришлось
После 1953 года в Москву из лагерей вернулся реабилитированный младший брат бабушки, Георгий Генералов. В семье его называли Жорж.
До войны дядя Жорж работал в Главсевморпути. Приезжая в отпуск в Москву, привозил в качестве сувенира строганину. На фотографии видно, каким красавцем был Георгий.
Лагерная жизнь, конечно, его изменила, подорвала здоровье. Удивительный карандашный портрет, мастерски выполненный неизвестным художником в 1949 году, это подтверждает:
Немолодые уже люди в 1955 году решили оформить брак. Так Марии Михайловне, несмотря на второе замужество, не пришлось менять фамилию.
Рассказывая о своей жизни, тетя Маша посмеивалась: так понравились ей новые московские родственники, что она не захотела из этой семьи уходить.
Другие воспоминания автора: