К 55 году до н.э. между триумвирами накопилось немало противоречий, которые, казалось, готовы развалить всю выстроенную ими конструкцию. Однако наличие общих противников вновь заставило всех троих политиков обновить данные друг другу обещания и клятвы. Однако, как окажется, не на долго.
В последних частях цикла (а первые вышли три часа назад): возвращение триумвирата и причины его крушения.
Часть 7. Триумвират возвращается
Победы Цезаря в Галлии, так впечатлившие сенат, по иронии стали для него проблемой. Стало очевидно, что вскоре галльский вопрос перейдет в плоскость организации провинции, и тот, кто встанет у его руля, получит очень много политических очков. Оптиматы, естественно, не хотели, чтобы этим человеком был Цезарь, а потому начали обсуждать лишение его проконсульских полномочий.
Ещё в январе 56 года в комициях некий народный трибун ровно с теми же доводами выдвинул проект закона об отзыве Цезаря. После его неудачи лидером движения за лишение Цезаря провинции стал внук покорителя Нарбоннской Галлии Луций Домиций Агенобарб, связанный браком с фамилией Порциев Катонов. Он намеревался стать консулом 55 года до н.э. и провести закон об окончании полномочий Гая Юлия, так как война в Галлии была уже, очевидно, выиграна.
В таких условиях Цезарь был вынужден отложить любые военные кампании и сосредоточиться на защите своего командования в Галлии. Именно в это же время конфликт из-за Египта обострился настолько, что к Цезарю на север поехал Красс, жаловаться на Помпея. Через некоторое время туда же засобирался и Помпей, так как фракционная борьба в сенате уже привела к параличу управления Республикой.
То есть у всех троих вновь возникли проблемы, которые можно было разрешить, перезаключив союз. Вместе с триумвирами в Лукку, где расположился Цезарь, отправились и многие сенаторы, в надежде добиться у сильных мира сего чего-нибудь для себя. Решение, предложенное Цезарем, было простым: Помпей и Красс должны снова стать консулами, для чего требовалось по максимуму отложить выборы, чтобы из Галлии успели прибыть ветераны для голосования. Оба консула, как они и хотели, получат свою войну: один в Испании, другой сможет из Сирии либо пойти в Египет, либо на Парфию, где как раз шла война между двумя претендентами. В обмен они защитят проконсульство Цезаря и продлят его. Таким образом каждый триумвир получал себе фронт для заработка славы и армию как страховку на случай непредвиденных событий в Риме.
При этом в Лукке происходило не только переоформление триумвирата, но и очередная глобальная смена союзов. Клодий и Клавдии вновь стали тактическими союзниками триумвиров. Вернувшись в Рим, “бешеный пёс” развернет кампанию по срыву выборов через постоянное провоцирование драк и нападений. При этом на одной стороне с ним действовал Цицерон. Бедняга мог стать в 60 году до н.э. равноправным членом триумвирата (точнее уже квадровирата), а теперь он отрабатывал услуги для Цезаря и Помпея, вложивших немалый политический капитал в его возвращение. Цицерон защищал в сенате войну в Галлии, продвигал необходимость сохранения командования Цезаря в ней и, в целом, поддерживал выдвижение Красса и Помпея в консулы. При этом сама вынужденность этого союза раздражала Марка Туллия, но и нарушить обещания он не мог, тем более, что триумвиры помогли карьере младшего брата Цицерона Квинта.
Вернувшийся в Рим Катон уже ничего изменить не смог. Клодий сумел-таки постоянно срывать выборы до конца года, когда в Рим во главе большого отряда ветеранов прибыл Публий Красс. После чего исход выборов был предрешен. Один из трибунов, хотевший наложить вето на голосование, чтобы первым оказаться на Форуме, решил переночевать в курии сената, где и был заперт до конца следующего дня. Еще одного трибуна и Агенобарба просто силой не пустили на Форум. В этот раз триумвиры даже не пытались скрывать методов обеспечения нужного им голосования.
В своих выступлениях Красс и Помпей будут постоянно ссылаться на их прошлое совместное консульство, когда они преодолели поразивший “сулланскую республику” кризис. И теперь эти двое должны были снова привести государство в порядок. Законы, необходимые триумвирам, были приняты при минимальном сопротивлении сената. Позиции их были настолько сильны, что они позволили выиграть на следующих выборах оптиматам, которые вместо попыток конструктива будут бессильно пытаться мешать, ничего не добившись по итогу.
При распределении провинций Крассу досталась Сирия, и он с энтузиазмом начал готовиться к походу против Египта. Однако всю малину ему попортил Габиний. К нему с очень большой взяткой явился царь Египта Птолемей и попросил, всё же, помочь вернуть трон, раз в Риме никак не могут решить его проблему. В этот же момент пришло и письмо от Помпея, в котором тот просил Габиния поскорее решить египетский вопрос, чтобы обеспечить поставки зерна, так необходимые Гнею для поддержания собственной репутации. В результате Габиний молниеносно ввел войска в Египет и оккупировал его.
Красс в начале повозмущался такому повороту событий, но потом решил, что оно того не стоит, и Парфия сулит ещё большие выгоды. Не дожидаясь окончания консульства он отправится в Сирию, чтобы поскорее начать войну.
Помпей же получил милую его сердцу Испанию, которая 25 лет назад стала для него трамплином в небеса. Хотя там ещё было с кем повоевать, Гней не собирался отправляться туда сам, решив переложить бремя управления провинциями на своих легатов, что было интересным новшеством. Официально причиной такого поведения была необходимость надзора за хлебными поставками, так как кризис снабжения всё ещё не был решен. Неофициально же, Помпей оставался в Риме как главный защитник интересов триумвиров, потому что ни Красс, ни Цезарь из своих провинций не могли оперативно и эффективно решать проблемы, которые, несомненно, возникнут из-за оптиматов.
Не имея права, как проконсул, находиться в Риме, он выедет на одну из своих вилл, откуда будет осуществлять надзор за всем происходящим. На какое-то время Помпей начнет жить идеальной жизнью, той, о которой всегда мечтал и к которой стремился: он самый влиятельный человек в Риме, его любит народ, к нему обращаются за решением проблем, от него зависят два других коллеги по триумвирату, а дома у него любимая и любящая его жена Юлия. Если ему наскучит политика, то он возьмет её, их будущего ребенка и махнет в Испанию. Вся его экстраординарная жизнь была нужна именно для этих моментов. Он был счастлив, наверное, так, как никогда раньше. Однако идиллия продлится всего полгода, после чего, жизнь Помпея и Республика окажутся в шторме, выходом из которого будет только новая гражданская война…
Часть 8. Полыхающая Галлия
Хотя Цезарь в своих отчетах и писал, что Галлия была замирена, на самом деле это было не совсем так. До местных племен только начало доходить, что события предыдущих лет это не карательная операция, а завоевание. И Цезарь отлично понимал, что рано или поздно кто-то обязательно поднимет мятеж. Первые столкновения с галлами из-за трений начались еще зимой с 57-56 г.г. до н.э., причем сразу в разных частях Галлии, независимо друг от друга. К возвращению Цезаря из Лукки большая часть восстаний будет подавлена, а оставшиеся очаги сопротивления племени венетов на севере раздавит свежепостроенный римский “флот канала”.
В 55 году Цезарь запланировал операцию в Британии. Хотел ли он присоединить остров к Риму, или обе высадки были этакой рекогносцировкой с целью определить перспективы и обеспечить влияние - неизвестно. Однако отсутствие достойных трофеев на острове должно было стать холодным душем для амбиций Цезаря - в Галлии разграбление местных святилищ принесло ему и Риму огромные богатства, Британия же была сильно беднее и не могла покрыть затраты на собственное завоевание.
Однако была и еще одна причина по которой Цезарь вынужден был отказаться от любых планов на Британию - в Галлии становилось все неспокойнее. После возвращения с острова Цезарь размазал все легионы по территории Галлии, чтобы обеспечить быструю реакцию на восстания. Однако это стало ошибкой. Видя малочисленность римлян, первыми против них рискнули восстать эбуроны и перебили целый легион. Новость об этом как пожар распространилась по всему северу Галлии, а потом он вспыхнул.
Легионы оказались отрезаны друг от друга и от Республики. Цезарь вынужден был оперировать всего двумя неполными легионами против превосходящих сил противника, так как остальные оказались блокированы. Однако грамотное маневрирование силами и дисциплина легионеров позволили деблокировать все свои силы и объединить их. После чего начались боевые действия против восставших. В связи с чрезвычайной ситуацией, Цезарю пришлось набрать еще два легиона в провинциях и запросить один дополнительный у Помпея, доведя общее число легионов в Галлии до 10. Весь 54 и 53 года пришлось потратить на зачистку земель белгов, сенонов и карнутов. Причем довольно радикальную - методы римлян никогда особенно человеколюбивыми не были, а потому Цезарь в “Записках” без рефлексии напишет об “опустошении” земель восставших.
На конец 53 года до н.э. ситуация в Галлии, на первый взгляд, стабилизировалась, однако Цезарь в отчете в сенат был гораздо сдержаннее в оценках, нежели пару лет назад. На очередном ежегодном собрании галльских вождей он устроил показательную казнь одного из предавших лидеров племен и объяснил свои жесткие действия на севере. Для римлян показательно жёсткая расправа над теми, кто нарушил недавно заключенный договор, была стандартной реакцией. Обычно после такой показательной порки колеблющиеся предпочитали сидеть на попе ровно и лишний раз не злить римлян. Обычно…
Но ситуация была необычной. То, как римляне тихой сапой под видом помощи своим союзникам по факту завоевали всю Галлию, сильно беспокоило очень многих, причем даже их союзников! Восстание 54 года показало, что в случае внезапности и численного превосходства римлян могут бить и отдельные племенные объединения, а если уж вся Галлия объединится – то у италийцев не будет и шанса. Уверенности в возможности успеха придавали слухи о катастрофическом разгроме римлян на востоке и беспорядках в самом Вечном городе. Всю зиму с 53 на 52 год до н.э. галльские племена будут заключать тайные союзы и очень быстро во главе всего движения встанет лидер арвернов Верцингеториг. Его отец несколько лет назад пытался стать лидером всех галльских племен, его сын сумел реализовать эти амбиции.
Ничего не подозревающий Цезарь на зиму уехал в Равенну, решать вопросы провинциального управления. Легионы были сосредоточены в основном на севере, обеспечивая контроль только что переподчиненных земель. То есть между Цезарем и его войсками были сотни километров, и если они все станут враждебными, то легионы окажутся без единого командования, буквально обезглавленными. А значит возникал шанс разбить римлян по частям.
Восстание началось в январе с резни римлян в городе Кенаб, и в начале легаты Цезаря, командовавшие легионами, не осознали масштаб проблемы. Отдельные бунты в племенах, видимо, считались возможными, но меньше чем за месяц восстание распространилось почти на всю Галлию. Те племена, что не присодинялись к Верцингеториксу, тут же подвергались нападениям соседей. Связь Цезаря с легионами была нарушена, и он не имел достоверной информации об их состоянии.
Чтобы еще более осложнить задачу для Цезаря, галлами было запланировано нападение на Нарбоннскую Галлию, чтобы отвлечь проконсула на защиту провинции. Столкнись с такой угрозой многие другие полководцы - и план галлов бы сработал, но Цезарь всегда действовал куда рискованнее, нежели другие. Нарбоннская Галлия за предыдущие годы была неплохо укреплена - там в постоянной готовности были подразделения местных ополченцев, которым Цезарь лишь помог отбить первый натиск, после чего оставил легата защищать территорию. Сам же полководец, вкинув галлам дезинформацию, с небольшим отрядом конницы кинулся к двум ближайшим легионам, а уже с их стоянки отправил приказы о сосредоточении сил, а также нанял германскую конницу из-за Рейна.
Галлы, похоже, не ожидали такой прыти от римлянина, уверенные, что тот надолго застрянет на юге. Хотя они могли поднять гораздо большую, чем у Цезаря армию, управление ею, и особенно логистика, оставляли желать лучшего. В условиях зимнего периода именно логистика могла выиграть войну, и римляне тут имели неоспоримое преимущество. Не сумев предотвратить консолидацию их сил, Верцингеторикс, тем не менее, сумел отколоть от союза с ними эдуев. Это не давало ему решительного преимущества, но сильно затрудняло снабжение римлян припасами, а использование тактики выжженной земли позволило еще сильнее ограничить Цезаря. Фактически, успех кампании зависел от того, сможет ли римский полководец взять города с большими запасами еды или нет. Голод, а не грубая сила, должны были стать самым сильным оружием галлов в этой битве. Для римлян галлы были кем-то типа орков, и от них могли ожидать чего угодно, но не такой продуманной стратегии. Верцингеторикс же оказался хитрым и умным варбоссом, отлично осозновавшим сильные и слабые стороны армии противника и своей.
Однако галл не учел одно качество, о котором многие забывают - римское осадное мастерство. В кампании против белгов одного только вида осадных башен римлян иногда было достаточно, чтобы сдавались целые города. В этот раз галлы сражались куда более отчаянно, надеясь на помощь войск Верцингеторикса, однако это не спасало: когда римляне подводили свои насыпи к стенам и по ним начинали двигаться осадные башни, судьба города обычно была предрешена. Кенаб и Новиодун, взятые в первые два месяца этой кампании, дали армии Цезаря достаточно припасов для ведения войны. А неудача при Герговии не стала для Цезаря катастрофой, так как уже отступая, он одержал серьезную победу над галльской конницей.
Цезарь хотел как можно быстрее закончить кампанию, так как гоняться друг за другом галлы и римляне могли очень долго и без всякого смысла. Поэтому его целью было разгромить Верцингеторикса с его основной армией, лишив тем самым восстание своего центра. Вождь галлов понимал чего добивается Цезарь и, когда возможности к маневрированию армией были исчерпаны, решил сделать рискованную ставку: дать осадить себя в городе Алезия, отправив перед этим отряды поднимать войска племен, чтобы ударить Цезарю в спину. Оба военачальника отлично понимали, что идут ва-банк. Если Цезарь даст себя поймать между молотом и наковальней двух армий галлов, то по числу потерь это будет второй Араузион или Канны, а Рим получит на северной границе огромную орду варваров, жаждущих мести. Однако галлы опять недооценили военное искусство римлян.
Цезарь, понимая, что сбор армии у противника займет не меньше месяца, мог позволить себе разделить силы: часть солдат строили и охраняли осадный вал длинной в 16 км; другая - циркумволационный вал, защищающий от деблокады, рвы с кольями, укрепленные лагеря и крепости между двумя валами; третья - занялась фуражировкой в расчете на не более 30 дней, сверх имеющихся запасов.
Цезарь верно оценивал перспективы сражения - галлы не смогут долго удерживать большую армию в поле, с учетом того, что римские фуражиры обчистили местность, а их логистика была крайне слабой. Запертая в городе армия Верцингеторикса также не имела с собой большого количества припасов. Так что достаточно было просто продержаться неделю после прибытия второй армии галлов и война скорее всего будет выиграна.
Столь масштабные строительные работы вызывают подчас и у современников недоверие, однако еще в 19 веке по приказу Наполеона III археологи нашли место проведения битвы и с удивлением обнаружили, что описанные Цезарем в “Записках” осадные сооружения действительно имели место. Битва при Алезии стала не только пиком Галльской войны, но и одним из эталонных примеров того, почему именно римский солдат завоевал Средиземноморье. Римлянам не нужен был стройбат - ведь их легионы сами были стройбатом.
Цезарь в “Записках” насчитал в рядах деблокирующей армии 300 тысяч воинов, что современными историками ставится под сомнение и они урезают осетра в 2-3 раза. Однако даже с учетом этого, по самым оптимистичным подсчетам галлы превосходили в численности римлян в 2 раза, а по пессимистичным - в 5. Сражение, как и ожидал Цезарь, продлилось всего 3 дня. Это были очень насыщенные дни: галлы атаковали и с фронта, и с тыла.
На пике битвы они даже сумеют прорваться в пространство между валами, однако были отброшены совместными действиями Лабиена и Цезаря, приведших подкрепления с других оборонительных участков. На четвертый день, потеряв огромное число бойцов и не добившись ничего, галлы запросили капитуляцию. Общегалльское восстание провалилось. Верцингеторикс сдался Цезарю и был закован в кандалы для проведения в триумфе.
Цезарь, понимая, что устрашение сейчас будет неэффективно, проявил мягкость к проигравшим и устроил показательную порку лишь отдельным наиболее отличившимся в мятеже общинам и лидерам. Многие были прощены или отделались минимальными потерями. Даже эдуи, предавшие римлян после десятилетий союзнических отношений, получили прощение. Тем не менее, нового восстания не случится. Галлия была обескровлена. По римским же сведениями, общие потери галлов за 10 лет войны составили более миллиона человек, то есть погиб каждый пятый житель этой территории.
Галлия была, наконец, точно замирена и усмирена, на следующее десятилетие это будет тихий и спокойный регион, постепенно интегрируемый в Республику. Хотя римляне ещё будут добивать отдельных упертых до 50 года до н.э., всё же война завершилась именно Алезией. После новостей об этой битве сенат, несмотря на противодействие оптиматов, объявил неслыханные 20 дней молебствий за Цезаря. Если, отправляясь в Галлию, Цезарь был значим только тем, что он был союзником Красса и Помпея, то теперь его слава блистала ничуть не меньше, чем у завоевателя востока. Риск себя оправдал, и теперь Гай Юлий намеревался закрепить успех, получив второе консульство. Ровно через десять лет после первого - все, как и положено по закону Суллы. Но к этому моменту ситуация в Риме изменится настолько, что это будет попросту невозможно.
Часть 9. Перед бурей
Перед каждой бурей случаются события, которые напрямую с ней не связаны, но уже после нарекаются её предвестниками. Как мне кажется, именно таким предвестником беды стала смерть при родах в августе 54 года до н.э. жены Помпея Юлии. Познавший вкус идеальной жизни, Помпей потерял один из важнейших её элементов - любимую. Эта смерть стала потрясением не только для него, но и для всего Рима. Их пару в народе любили, Юлия ведь была дочерью Цезаря, заступника за народ и героя Галлии, а её муж - величайшим полководцем Республики. И вот она ушла. Хотя Помпей хотел захоронить прах любимой у себя в поместье, народ начал требовать сделать это на Марсовом поле в знак уважения к усопшей.
Но в Риме, как обычно, были и те, кто усопшую, может, и уважал, но не уважал её мужа. Консул Луций Домиций Агенобарб развернул кампанию с целью запрета похорон на Марсовом поле для Юлии, чем в очередной раз напомнил Помпею почему он, собственно, участвует в триумвирате. Причем карма по Агенобарбу прилетит почти мгновенно. Выборы консулов в 53 году до н.э., отличались прямо каким-то запредельным уровнем подкупа избирателей. Да еще и при покровительстве консулов текущего года двум из претендентов, с которыми они заключили ПИСЬМЕННЫЙ ДОГОВОР!!! Консулы за это должны были получить по 40 миллионов сестерциев каждый! Помпей с нескрываемой радостью через одного из народных трибунов вскрыл весь этот схематоз.
Далеко идущих последствий смерть Юлии не имела: хотя брак и был политическим, Помпей не разрывал с Цезарем связи, так как они всё ещё были нужны друг другу. Но то, что на одну связывающую ниточку в их отношениях стало меньше, сыграет свою роль. Сам Гай Юлий из-за напряженной ситуации в Галлии выехать и проститься с дочерью не сможет. В её честь он пообещает провести масштабные игры после своего возвращения в Рим, но в реальности это событие произойдет только в 46 году до н.э.
Событие же, которое определит будущее Республики, произойдет не в Риме, а в песках Парфии. Красс, отправляясь в поход, намеревался напасть на Междуречье, но решил делать это не из Армении, откуда путь хоть и длиннее, но не пролегает по пустыням, удобным для действий конницы, а из Сирии напрямую. В данном случае он делал ставку на скорость, рискуя в моменте, но выигрывая много больше, если удастся достигнуть городов Месопотамии. Позже схожую стратегию успешно реализует Траян, так что сама по себе она не была ошибочной. Более того, у такого агрессивного подхода была и причина: Красс пообещал поддержку претенденту на трон Парфии Митридату в обмен на уступки в Месопотамии. Положение потенциального союзника Рима все ухудшалось, и требовалось как можно быстрее соединиться с ним.
Проблемой было то, что римская армия делала упор на тяжелую пехоту, а персы - на конницу. Римская конница была отличным средством, чтобы кошмарить галлов, но против парфянской она оказалась довольно посредственной. А легионеры плохо умели бороться с легкой конницей, осыпавшей их градом стрел. Красс мог рассчитывать на превосходство римской дисциплины и стойкости, однако, как покажут дальнейшие события, если план войны летит к черту, никакая дисциплина тебя не спасет.
Первый этап кампании прошел успешно - римляне пересекли Евфрат, вторглись в Междуречье и захватили несколько городов, так как оказывать сопротивление было толком и некому. Однако пока легионеры возились с осадами, их потенциальный союзник Митридат был повержен, и в Парфии установилась власть его оппонента. Для Красса поход резко осложнился, так как его легионы буквально повисали в пустоте - снабжения из Сирии толком не было, римляне находились на враждебной территории, а для полноценного завоевания Парфии теперь требовалось значительно больше сил. Поэтому Красс не стал рисковать и отступил в Сирию.
Если бы в следующем 53 году до н.э., дождавшись подкреплений, Красс не решил повторить нападение на Парфию, то его действия в кампанию 54 года до н.э. можно было бы назвать образцовыми. Однако попытка повторить её в куда худших условиях - ведь парфяне тоже готовились к войне - выглядит, как минимум, крайне самонадеянной. Я не берусь утверждать, что зимовка в Месопотамии была 100% лучшей альтернативой, но без базы снабжения в Парфии, чисто на внешних поставках из Сирии и Армении по недружественной территории, наступать было смертельной авантюрой. Однако Красс решился на неё и допустил критическую ошибку - выбрал в проводники ненадежного человека, который заведет римлян в ловушку. Знаменитая битва при Каррах стала трагедией и для Красса, и для Рима.
Во-первых, в ней погибнет Публий Красс, чью голову парфяне радостно будут показывать Крассу старшему и выведут его этим из равновесия. Погибнет и сам Красс, то ли из-за коварного предательства парфян во время переговоров, то ли из-за череды нелепых случайностей, приведших к драке. Смерть Красса стала шоком для всех, что для его союзников, что противников. Красс определенно не был хорошим человеком, даже в римском понимании. Но столь нелепая и бесславная смерть была настоящей издевкой над ним: жил грешно и умер смешно.
Во-вторых, римская армия понесет огромные потери, и в следующие годы Малая Азия и Сирия подвергнутся нападению парфян. Этот конфликт по факту заложит основы для постоянного возобновления стычек Рима и Парфии. Не то чтобы без Красса рано или поздно они не начались, но из-за его поражения эти стычки приняли уже на старте характер “око за око”.
В-третьих, когда новости о разгроме дойдут до Рима, все будут пребывать в довольно серьезном шоке. Вся сеть клиентов Красса держалась на его фигуре и, естественно, деньгах. Без него многие римские политики повисали в воздухе и вынуждены были начинать искать новых покровителей. Из активных игроков в Риме остались: оптиматы под руководством Катона и Бибула, Помпей, Цезарь, Клодий и Милон. Причем разница между последними двумя была незначительна - Милон хоть и играл на стороне сената, но имел все шансы стать самостоятельной фигурой, если Клодия удастся вывести из игры.
Вы спросите, а как же Цицерон? А он был был связан с триумвирами должком за помощь в возвращении в Рим. Хотя по убеждениям Цицерон хотел, всё же, быть с оптиматами, но не мог из-за твердолобости Катона и сближения Бибула с Клодием. В результате Цицеро оказался, скорее, важным политическим инструментом, нежели самостоятельной силой. И инструмент этот сейчас был в руках у оставшихся триумвиров.
Еще интереснее с Цезарем. Он, определенно, был значимой политической силой, но в Риме его не было, и ситуация в Галлии в 54 - 52 годах была такова, что посвящать внимание политике он мог не так уж и много. Агенты Цезаря в Риме действовали, но единственной мощной политической фигурой, работавшей в его интересах был… Помпей. Так что эти оба были зависимы друг от друга довольно сильно.
Неопределенность из-за смерти Красса усугубила нарастающий политический кризис из-за выборов. После коррупционного скандала при избрании консулов в 54 году до н.э. новые провести оказалось невозможно из-за обострения фракционной борьбы. Только к лету 53 года до н.э. удалось, наконец, выбрать высших магистратов, причем исключительно из-за давления Помпея на сенат. Это подарило краткую передышку перед новым обострением. Потому что Клодий собрался идти на выборы преторов, а потому начал активную политическую агитацию. “Бешеный пёс” намеревался в очередной раз стать королем римской толпы, выдвинув максимально популистскую программу, главным элементом которой стало перераспределение вольноотпущенников из 4 городских триб во все 35. Это решение увеличило бы политический вес либертинов и привлекло немалое число последних в ряды банд Клодия. И так постоянно происходившие в городе схватки банд Клодия и Милона теперь приобрели особый размах, из-за чего выборы снова были сорваны до конца года!
Клодий, всё ещё сохранявший видимость хороших отношений с Помпеем и Цезарем, мог надеяться, что если выборы-таки состоятся - он на них победит. Однако надежды его прервал наемник-гладиатор Милона, пырнувший Клодия во время небольшой потасовки. В сенате многие, после получения новости о смерти “бешеного пса”, с облегчением вздохнули, а потом в ужасе стали разбегаться по домам. Потому что эта же новость вызвала у плебса бурю ярости, подогреваемую трибунами, сторонниками убитого. Разгоряченные митингующие винили в смерти Клодия сенаторов, и потому его тело принесли в курию и там же и провели процедуру кремации!!!
Пока тело главного противника сената превращалось в пепел, а здание, призванное олицетворять собой саму Республику, пылало, никто не понимал что же делать. Город погрузился в хаос, никто не давал гарантии, что завтра озверевшая толпа не пойдет уже резать сенаторов. Ситуацию требовалось решать быстро, но в Риме не было никого, кто мог бы это сделать. Кроме Помпея. Он легко мог призвать своих ветеранов и обеспечить с их помощью порядок в городе. Как бы Катон и Бибул ни боялись и ненавидели Гнея, сложилась ситуация, что без него подавить беспорядки было невозможно.
Поэтому сенат без выборов впервые в истории выдал Помпею экстраординарное консульство без коллеги. Едва ли тот сам мог предполагать, что судьба подкинет ему такой подарок. Для умиротворения города Помпей экстренно провел законы о нарушениях на выборах и о насилии. Последний нужен был для преследования сторонников Милона и Клодия, а первый - намекнуть всем политикам, что встречать уже второй год подряд без консула это перебор. В апреле в Рим были введены легионеры Помпея с целью обеспечения суда над зачинщиками беспорядков, в том числе и Милоном. Любые попытки провоцирования волнений легионеры пресекали быстро и решительно. Город был умиротворён, лидеры беспорядков изгнаны, а Помпей в знак окончания кризиса сам выбрал себе коллегу до конца года.
Казалось, что ситуация вновь пришла в норму, но эта норма была совершенно иной, нежели прежде. Пока Цезарь завяз в Галлии из-за восстания Верцингеторикса, в Риме осталось всего две крупные политические фракции - Помпей и оптиматы. И никто пока не понимал к чему все это приведет.
Часть 10. Падение триумвирата
Смерть Красса и чрезвычайное консульство Помпея серьезно изменило положение последнего в римской политике. Однако ни о каком разрыве с Цезарем пока что речи не шло. Гай Юлий слишком сильно завяз в Галлии, и ему требовался надежный союзник в Риме, чтобы защитить его проконсульство. Поэтому Помпей, принимая законы для стабилизации Республики, учитывал интересы своего партнера, собственноручно внося правки в его пользу. Тем не менее, Помпей сумел навести мосты и с оптиматами, показав им, что он не стремится к тирании и вполне договороспособен.
Роль моста между двумя враждебными друг другу фракциями при грамотном политическом маневрировании могла дать Помпею возможность добиваться от обеих сторон уступок, усиливающих его положение. Именно с этой целью он отказался в явном виде примыкать к Цезарю, возобновляя с его семьей брачный союз, а породнился с Метеллами-Сципионами. Последние хоть и были враждебны Цезарю, но куда важнее, что они не примыкали к блоку Катона и Бибула. То есть Помпей стремился аккумулировать вокруг себя всех тех, кто еще не влился в другие фракции.
Однако такая стратегия требовала развитого политического чутья и умения, которые за свою экстраординарную карьеру Помпей так и не развил в себе.
Причины, по которым оптиматы сосредоточили все внимание на Цезаре, были не только в том, что отдельные из них завидовали, боялись и ненавидели Гая Юлия, подчас с совершенно иррациональной силой этого чувства, но и в том, что они пытались свалить того из бывших триумвиров, кто был в данный момент слабее. А когда Цезаря свалили бы, то Помпей остался бы один на один с почувствовавшими силу “лучшими людьми”.
Тем не менее, эти риски, если они и осознавались, Помпей пока что игнорировал. Смысл политической игры, развернувшейся в Риме, был прост: оптиматы пытались отозвать полномочия Цезаря в Галлии с помощью консулов, которые, как на подбор, в эти годы были враждебны Гаю Юлию. Цезарь пытался этому противостоять, ветируя консульские законопроекты через союзных трибунов. Помпей же многозначительно давал понять, что готов и вашим, и нашим, но нужны уступки. И, видимо, ни одна из сторон достаточных уступок предложить не могла, поэтому началась эскалация требований.
Оптиматы начали требовать от Помпея, чтобы тот явно выразился на тему лишения полномочий Цезаря, на что он ответил, что до марта 50 года он против подобных инициатив. Дата эта была выбрана неспроста, так как это было ровно пять лет спустя после принятия закона о выделении Цезарю еще одного пятилетнего проконсульства. И тем самым Помпей явно намекал Цезарю, что до этого срока надо бы договориться. Однако к марту никаких внятных предложений ни одна из сторон сделать не смогла.
Более того, оптиматы умудрились ещё и настроить против себя одного из трибунов - Гая Скрибония Куриона Младшего. Он долгое время был противником Цезаря, активно осуждал его консульство и вообще шел на трибунат, в целом, с антицезарианской программой. Но стоило ему первым же законом предложить земельные раздачи, как он подвергся суровым нападкам оптиматов (и в частности Катона!!!), после чего к нему постучались агенты Цезаря с мешком денег. И Курион, внезапно, начал вести активную процезарианскую кампанию в сенате.
Именно Курион стал главным защитником интересов Гая Юлия в Риме, раз Помпей демонстрировал пассивность. Когда 1 марта 50 года в сенате вновь подняли вопрос о лишении Цезаря проконсульского империя, Курион, не дожидаясь реакции Помпея, вынес встречное предложение, чтобы оба военачальника одновременно отказались от своих полномочий. Тем самым Гай Юлий сажал Гнея к себе в лодку. Помпей, видимо, не ожидавший такой эскалации, решил опять взять паузу - теперь до конца года.
Ход Куриона и Цезаря был, без сомнения, красивый, так как Помпею тоже было небезопасно терять проконсульство. Однако тут в дело вмешалась сама судьба, превратившая тень сомнений в огромную трещину в отношениях между оставшимися в живых триумвирами. Помпей всегда видел себя в их союзе как старшего, однако Цезарь своими достижениями уже мог затмить Гнея, а его требования ясно давали понять, что он чувствует себя, как минимум, равным. Для самолюбия Помпея это был серьезный удар. Когда летом 50 года он внезапно слег с тяжелой болезнью, спонтанно вся Италия начала молиться за его здравие и слать слова поддержки. Для Помпея это было знаком - народ обожает его и любит, все это видели, а значит его позиции куда сильнее, чем многие до этого предполагали. Поэтому Помпей решается ответить на ход Цезаря и соглашается отказаться от своего проконсульства, причем первым.
Опять же, пока что вся эта игра в повышение ставок имела целью добиться от одной из сторон уступок. Помпей ставил Цезаря в ситуацию, когда вся его предыдущая тактика теперь могла привести к нежелательному для него исходу. Однако тут в дело вмешались оптиматы, начавшие топить любую идею отказа от проконсульства Помпеем. Я предполагаю, что цель тут была не столько поссорить Помпея и Цезаря, а обеспечить наличие военной поддержки на случай беспорядков в городе, если Цезарь таки сдастся.
Беда была в том, что если оптиматы в случае проигрыша всего лишь опять должны были терпеть несносного Цезаря во главе государства, то вот Цезарю грозили уничтожением всего его политического наследия. У него перед глазами был отличный пример Цицерона, который всего год провел в изгнании, но карьеру ему пришлось возобновлять только с помощью триумвиров. Цезарю такого второго шанса могли и не дать, разогнав всю его партию и лишив всякого шанса на возвращение. И поэтому Цезарь просто не мог отступить, вынужденный отвечать на любые выпады против него.
Ситуация опять зашла в тупик, в личных письмах Цезарь был мягок и призывал к компромиссам, но публично он вынужден был жестко защищать свои позиции. На выборах консулов на 49 год до н.э. вновь победили противники Цезаря - Гай Клавдий Марцел и Луций Корнелий Лентул. Последний громогласно обещал сделать всё, чтобы Цезарь предстал перед судом, отрицая всякую возможность компромисса. Защищать интересы Цезаря должен были народные трибуны Марк Антоний и Квинт Кассий Лонгин.
В воздухе все отчетливее пахло грядущей гражданской войной, так как Цезарь на уступки пойти не мог, оптиматы не хотели, а Помпей вместо дирижера этого конфликта стал его заложником. Угрозу такого развития событий всё отчетливее видели Цицерон и Марк Целий Руф, поэтому последний выдвинул предложение разом разрешить кризис, отправив Помпея и Цезаря воевать с Парфией. Однако это предложение встретило куда меньше энтузиазма, нежели ожидалось. Потому что каждая из сторон боялась, что это решение будет вредно ей.
Так и дотянули до начала 49 года до н.э. 1 января, несмотря на противодействие Катона и Лентула, в сенате было зачитано письмо Цезаря, где тот выражал готовность силой отстаивать свою честь, если до того дойдет, но предлагал компромисс - оставить ему два легиона и наместничество в Иллирике до выборов. Цицерон уцепился за это предложение, но оптиматы отказались его рассматривать.
Спустя пару дней на фоне слухов, распущенных врагами Цезаря, о начале наступления Гая Юлия на Рим, консул Лентул попросил Помпея защитить Республику, а тот… согласился. Помпей, похоже, морально уже был готов к войне, по Риму ходили самые безумные слухи, часть из которых гласили, что армия Цезаря ему нелояльна и готова в любой момент перейти на сторону сената. Помпей не смог балансировать между двумя фракциями и вынужден был, наконец, выбрать теперь тех, кто обещал ему статус спасителя Республики.
7 января на заседании сената был принят сенатусконсульт, наделявший Помпея широкими полномочиями для разрешения кризиса. Катон торжествовал, так как его политическая линия, наконец, победила. Это была ставка ва-банк со стороны оптиматов, припёрших Цезаря к стенке. И все это было бы невозможно, не перейди Помпей на их сторону. Тот факт, что они не начали спешную мобилизацию войск или переброску их из Испании, позволяет предполагать, что все рассчитывали на то, что Цезарь блефовал в своем письме и обязательно сдастся. Однако они перегнули с жесткой линией в отношении Цезаря, начав угрожать и его союзникам. Лентул, когда к тому пришли Антоний и Кассий, посоветовал им немедленно выехать из города, так как теперь трибунский статус едва ли защитит их в процессе наведения порядка.
Было уже не важно, верит Лентул в то, что все обойдется лишь полицейской операцией Помпея в самом городе, или развернется гражданская война. Антоний и Кассий из слов консула поняли, что мирного решения больше не будет. Тем же вечером из Рима выехала группа всадников и во весь опор понеслась в Равенну к Цезарю. Гражданская война стала неизбежной.
Автор: Владимир Герасименко
Источники:
Кембриджская история древнего мира. Том 9. Последний век Римской Республики. 146-43 гг. до н.э.
Циркин Ю. Б. «Гражданские войны в Риме. Побежденные»
Goldsworthy Adrian «Caesar. Life of Colossus»
Егоров А.Б. «Юлий Цезарь. Политическая биография»
Gareth C. Sampson «Defeat of Rome in the East: Crassus, the Parthians, and the Disastrous Battle of Carrhae, 53 BC»
Демина С.С. «ПРИЧИНЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ 49-45 ГГ. ДО Н. Э. В ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ РИМСКИХ АВТОРОВ I В. ДО Н. Э. - I В. Н. Э»
Лапыренок Р.В. «Публий Клодий и оптиматы»
___________________________________________
Статья создана при поддержке главного филиала ZOG в РФ — исторического сообщества Cat_Cat.
Чтобы быть в курсе о выходе новых материалов самым первым — подписывайтесь сюда https://vk.com/catlegatus
С другими моими текстами можно ознакомиться здесь
Если мои тексты понравились, то подкинуть автору на пиво можно на карту: 4279 3800 2975 2807 (Сбер)