Родной берег 204
- Надо искать няню. Сидеть дальше дома я не могу. Я не могу терять работу в гостинице. Нужна русская и заботливая няня.
Настя настороженно смотрела на Эмму, пытаясь осознать сказанные ею слова.
— Няня? — переспросила она, словно не расслышала.
Эмма, не обращая внимания на удивление подруги, продолжала говорить, убирая со стола грязные тарелки после ужина.
— Да. Мне нужно выходить на работу, хозяйка ждёт. Да и Пётр... Он не говорит, но я вижу, что ему нужна помощь. Выставки, заказы, бумаги. Кто этим будет заниматься?
Настя опустила взгляд на Ванечку, который мирно лежал в колыбели. Она провела пальцем по его крошечной ладошке и почувствовала, как внутри нарастает волнение.
— Эмма, ты уверена? — тихо спросила она.
— Я должна работать. Мне нужно думать о будущем.
Настя кивнула, но тревога не уходила.
— А няня... Кто это будет? Ты уже кого-то нашла?
Эмма пожала плечами:
— Пока нет, но буду искать. Знаешь, сколько это стоит? Хорошая няня — это половина зарплаты. Но нам она нужна.
Настя снова посмотрела на ребёнка. Маленький, беззащитный.
— Я боюсь, что чужой человек не будет любить его так, как ты.
Эмма улыбнулась.
— Любить, как мать, конечно, нет. Но я найду ту, которая будет заботиться о нём. И ты мне поможешь, правда?
Настя поджала губы.
— Конечно, помогу.
- И еще, в воскресенье идем в церковь. Отец Михаил будет крестить Ваню. Мы хотим, чтобы крестной матерью была ты.
- Да, я с удовольствием.
Эмма, как всегда, носилась по дому, проверяя, всё ли готово. Ванечка лежал в колыбели и посапывал, не подозревая, что сегодня для него особенный день. Пётр, как обычно, был отстранён, он молча поправлял манжету рубашки, словно пытался держаться в стороне от всего происходящего. Настя заметила это, но решила промолчать.
В церковь ехали на двух такси. Настя и Эмма с малышом в одной машине, Пётр и отец Михаил — в другой. Отец Михаил сам предложил отвезти Петра, видно, хотел поговорить с ним по дороге.
В храме было прохладно и спокойно. Свет проникал сквозь высокие окна, оставляя золотистые блики на каменных плитах пола. Настя держала младенца на руках. Это было и радостно, и волнительно. Ребенок верещал на всю церковь, этот крик поднимался под купол, и усиливал децибелы. Меланья украдкой вытирала слёзы – Настя с младенцем выглядела трогательно. Женщина знала, что Настя мечтает о собственном ребёнке, но пока Господь не дарует ей этого счастья. А Ванечка стал для неё почти родным.
— С этого дня он под защитой Бога, — произнёс отец Михаил, благословляя младенца.
Настя посмотрела на Ваню с нежностью, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она дала обещание — любить его, защищать, заботиться, если потребуется.
После обряда все отправились домой. Эмма настояла на небольшом застолье. Пётр пил вино и молчал, словно погрузившись в свои мысли. Эмма же сияла, она была довольна, что всё прошло, как надо.
— Меланья сказала, что теперь он будет расти еще быстрее, — весело заявила она, подливая Насте компот.
—Мой крестник, — улыбнулась Настя, глядя на малыша, который посапывал в своей кроватке.
—Пока у тебя нет своего маленького, этот будет в твоем распоряжении, —произнесла Кира. – Ты крестная мать и за него в ответе.
Настя улыбнулась, но ничего не ответила. Она надеялась, что когда-нибудь действительно услышит в своём доме детский смех.
Настя вернулась, как обычно, под вечер. Дома ее ждал сюрприз. Вернулся Алекс. День не поскупился и наполнился радостью и хорошим настроением. После горячих поцелуев, Настя делилась впечатлениями. Она не могла остановиться — казалось, слова сами лились, стоило только вспомнить Ванечку.
— Алекс, ты бы видел его! Он такой крошечный, но такой серьезный! Иногда, когда спит, нахмурит лобик, словно раздумывает о чем-то важном. А как он смешно машет ручками, когда просыпается…
Алекс улыбался, слушая жену. Обнимал её, вдыхал запах её волос, ощущал её тепло и понимал: она хочет ребёнка. Хочет всей душой.
Он и сам мечтал о сыне или о дочке. Но, глядя на Настю, говорить ей об этом не решался, эта тема была для неё болезненной.
— Ты привязалась к нему, — тихо сказал он, поглаживая её по плечу.
Настя кивнула.
— Я не могу по-другому. Он такой… милый. Когда держу его на руках, мне кажется, что держу целый мир.
Алекс ее понимал. Молча соглашался.
— У меня отпуск три недели, - перевел он разговор, когда Настя немного успокоилась. – Хотел тебе предложить: давай поедем к маме.
Настя моргнула, не сразу понимая.
— К маме?
— Да. Я хочу, чтобы она познакомилась с тобой.
Настя замерла.
— Ты уверен?
Алекс усмехнулся.
— В этом мире есть две женщины, которых я люблю. Одна из них — ты. Пусть вторая узнает, какая у неё замечательная невестка.
Дорога казалась бесконечной. Чем ближе подъезжали, тем больше тревога Насти нарастала . Алекс пытался успокоить:
— Расслабься. Это же мама, а не приём в Белом доме.
Настя улыбнулась, но от волнения руки становились влажными.
Дом Марты встретил их теплом и уютом.
— Алекс!
Марта не верила своим глазам: сын стоял перед ней со своей спутницей.
— Мам, познакомься. Это Настя, моя жена.
Женщина замерла, всматриваясь в девушку. Вдруг сделала шаг навстречу и крепко её обняла.
— Добро пожаловать в семью, милая.
Настя растерялась.
За ужином Марта изучала её, будто пыталась разглядеть что-то особенное.
— Ты добрая, скромная, красивая, — наконец сказала она. — Мне кажется, ты будешь ждать Алекса столько, сколько потребуется.
Настя взглянула на мужа.
— Буду.
Марта кивнула, довольная.
— Значит, я могу быть спокойна.
Они быстро нашли общий язык, Марте невестка нравилась. Она отпускала сына с лёгким сердцем.
Год пролетел незаметно, словно его и не было. Казалось, ещё вчера Настя держала Ванечку на руках, а теперь он уже уверенно топал по комнате, гордо расставляя ножки и радостно смеясь.
Эмма постоянно была в делах: работа, выставки Петра, встречи с хозяином галереи, обсуждения контрактов. В её доме няни менялись одна за другой: то не устраивали её, то малышу было с ними неуютно. Настя с тревогой наблюдала за этими переменами, пока однажды Эмма не привела в дом Лизу.
— Говорит по-русски, с детьми ладит, — объяснила Эмма, расстёгивая плащ. — Конечно, пришлось потратиться, но, надеюсь, оно того стоит.
Настя настороженно наблюдала за новой няней. Ваня, действительно, чувствовал себя с ней спокойно, и это было главным.
— Правильно, что не пожалела денег, — сказала Настя, когда Лиза ушла гулять с малышом. — Ребёнку важнее всего стабильность.
Эмма устало провела рукой по волосам.
— Да я понимаю… Но иногда мне кажется, что я только и делаю, что трачу деньги.
Настя усмехнулась.
— Переложи денежные дела на Петра. Он же уверен, что в Ване течёт кровь богатых предков. Значит, пусть и обеспечивает продолжателя рода, как подобает.
Эмма фыркнула: Я думаю, делать это категорически не стоит. Петр не может тратить деньги. Под его руководством мы пойдем по миру. У него другая стезя.
Пётр оставался для неё чем-то вроде отдельного мира — богемного, свободного, возвышенного. Он мог не помнить, что в доме закончился хлеб, но безошибочно находил нужный оттенок красного для своей новой картины. Он не задумывался о том, что нужно оплатить счета, но мог часами рассуждать о смысле искусства.
Но Эмма на него и не надеялась. Она знала, за кого выходила замуж. Пётр писал картины, а она взяла на себя все остальные заботы. Таков был их уговор, и с этим она справлялась блестяще.