Послышался хруст и тяжелое дыхание. Они или дрались, или шли в нашу сторону. Ростик унёс трубу, и мы занялись обычными делами. Мы с Ваней отправились валяться в палатку, а парни мыть посуду. Они что-то двигали, тихо говорили между собой, а мы молчали. Я ждала, когда Ваня начнёт спрашивать. Прошло почти сорок минут, пока она спросила очень неожиданное для меня:
– Джонни! Тебе не показался этот разговор странным? О какой лжи он говорит? Я не из-за любопытства спрашиваю. Меня очень тревожит твоя вредюга сестра.
– Я вообще ничего не поняла! С Галиной я не общаюсь сейчас. Кстати, и раньше не особенно разговаривала. Он же… Он никогда мне не лгал, – я помолчала, не зная, как сказать, что тогда нам были не нужны слова. Ваня выудила салфетку и протянула мне. Я вытерла непрошенные слёзы, пару раз выдохнула, чтобы успокоиться, гордо саднило. – Не понимаю! Мы не никогда не ссорились. Он уехал в командировку, я его ждала, потом вернулся, походил со мной по концертам и выставкам и, не сказав ни слова, ушёл к сестре и быстро женился на ней.
– Вот гaд! – взбесилась Ваня.
– Спокойно! Я, похоже, избавилась от болезни, под названием Март. Слёзы, это, видимо, остаточные явления. Не стоит волноваться! Думаю, они уедут. Не вижу смысла ей здесь оставаться, а ему тем более.
Ваня сердито пропыхтела:
– А я не вижу смысла в том, что они приехали. Я уже голову сломала, но ничего не придумала. Вот что, плевать на них, пора заняться более интересным, то есть нашими делами. Меня очень смутил медальон и результаты вскрытия.
– Чем?
– Мы с Лесом слушали твою теорию блюда со скрытым содержимым, и мотали на ус. Вот что я заметила. Раньше в найденном нами медальоне была фотография, но очень давно. Теперь о вскрытии…
– Ты провела вскрытие? Когда? Вы вроде с Лесом были заняты, – я ей подмигнула. – Поверь, я рада за вас.
– Эх, Джонни! – она потянулась. – Это так ярко, когда некогда.
Я кивнула, потому что переживала подобное по утрам. Именно когда буквально по минутам было расписано наше время, на Марта находили приступы ceкcyальнoго помешательства, и это было незабываемо.
– И что это ты замолчала? Ничего не спрашиваешь, – Ваня обняла меня.
– Подруга, ты хочешь, чтобы я начала выяснять подробности? – я погрозила ей пальцем.
– Одно другому не мешает, – она засмеялась. – У меня есть прибор, который позволяет всё рассмотреть в подробностях без обычного вскрытия. Его делали особенные специалисты. Прибор уникален, но и случай уникальный, только поэтому мне его выдал мой куратор.
Слушай, тебе надо знать всё, что знаем мы! Ты знаешь, что пропали экологи. Теперь то, что ты не знаешь, в деталях. Неделю назад они были в Большой Черниговке, жили в гостинице. Ксерокопий паспортов они не делали. Есть странности – те, кто их определял, так сказать, на постой в гостиницу, не могут вспомнить ни возраст, ни лица этих экологов. Помнят, что было жарко, и приезжие всех угощали газировкой, очень вкусной. Горничная рассказала, что было три мужика и парень, как она выразилась. Вроде один даже заселяться не захотел и куда-то сразу ушёл. Она на них не обратила внимания, много было работы, поэтому и не запомнила их лица, но помнит, что один был всё время в тёмных очках.
– Постой-постой! Ты хочешь сказать, что в газировку они что-то добавили? А зачем это им было надо?
– Вот-вот, и нам интересно зачем? Местные полицейские ничего не делают, ведь заявлений о пропаже не поступало, поэтому занялись мы. Начали с того, что запретили всем видеть машину на холме. Не хватало, чтобы любопытные таскались туда. Думаю, что тебе не надо знать, как мы это сделали, но если захочешь, расскажем. Теперь о нашем трупе! По возрасту это тот самый парень, которого видели в гостинице. Я сначала даже не поняла, что у него гортань не повреждена. Хорошо Лестер помог понять, что я вижу. Вот что удивительно! Того парня не заставляли глотать медальон, он сам его проглотил. Кстати, на медальоне была земля.
– Странно! Если он хотел так спрятать медальон, то почему не протёр или не вымыл? Он торопился? А что за земля?
– Не знаю, анализатор ещё работает, но она не похожа на ту, где мы нашли труп. Учти, медальон внешне чистый, земля оказалась только в гравировке. Кстати, я узнала, что парень перед смертью от кого-то бежал. Очень быстро бежал! Да, теперь про пепел… Ой, этот пепел! О!..
– Спокойно! Что за пепел?
– Прибор ещё анализирует и сравнивает, поэтому говорить рано, – она села и настороженно прислушалась. – Вот незадача! У нас опять гости. Это твой свояк, опять пришёл. Понятно, что подлость, совершенная им, не даёт покоя, но он же не может не понимать, что причиняет тебе боль?! Не понимаю я, это садизм или своеобразный мазохизм?
Мы прислушались к тому, что было снаружи. Наши бурно разговаривали с Мартыном. Вскоре добавились новые голоса и визгливый голос Галины. Мы переглянулись.
– Думаю, что нам потом расскажут, – заметила Ванька, потом вздохнула из-за того, что в голосе Галины послышались предвестники рыданий, потом рокот моторов и звуки хлопающих дверей автомобилей. – Ладно, Джонни, ты сиди и слушай, а я пойду и разузнаю, что там! По-моему, там ещё кто-то приехал.
Она вылезла, и я хотела заткнуть уши, чтобы не слышать визгливый голос сестры. Тьфу! Это что же, я семейные проблемы на друзей хочу повесить? Нет, нельзя! Папа всегда говорил: «Сама замешала опару, сама выпекай!».
Моя сестрица, непременно, придумает какую-нибудь пакость. Уж в этом я была уверена. Начиная с первого класса, она шпионила за мной в школе и стучала моей «Классной», если я была не готова к какому-то уроку. Зачем она это делала, я не знаю. Родителям я не жаловалась, это однажды сделала сама «Классная». Она посоветовала родителям разобраться, почему старшая сестра терроризирует младшую? Папа разобрался. Галина день простояла в углу, а меня лишили колбасы. С тех пор Галина всё делала исподтишка.
В старших классах, когда Галина проявила незаурядные способности по физике и стала победителем всяких олимпиад, она отстала от меня, почти… Когда я поступила в Кулинарный техникум, то стала недосягаемой для её козней. Из-за того, что в школе многие мои одноклассники жаловались на своих старших братьев и сестер, я была уверена, что у всех почти также в семье, как и у нас, но в техникуме узнала, что есть и другие отношения между братьями и сёстрами. Есть братья и сестры, которые стояли друг за друга горой. Видимо, кому, как повезёт.
Я прислушалась, сквозь гул мужских голосов раздавался визг Галины. Постоянно звучало слово «секта». Мягкий голос Вани, пытавшейся утихомирить сестру, подлил масла в огонь. Теперь Галина кричала, как на первомайской демонстрации и мне было хорошо слышно:
– Господа полицейские, не слушайте её! Это одна из них. Вы должны разобраться! Это же просто страшно! Двадцать первый век, а здесь, как в средневековье, творятся ужасные и мерзкие дела. Людей секут плетьми! Это – секта изуверов! Это хлысты какие-то!
Раздался напряженный голос Иона (так вот кто приехал!).
– Ваня! Что здесь происходит? О каких ужасах, говорит эта дама?
– Пусть она скажет своё полное имя и фамилию! Пусть! – Галина засипела, видимо сорвала голос. – Кто она? Я хочу знать!
Раздался мягкий голос Вани:
– Не надо так кричать! Я Ивонна Говард. Вот наши документы. Вот проспект и программа семинара.
– Что?! Так она сестра или жена главы этой секты! Да здесь все повязаны! А я все недоумеваю. Зачем они на камне сидят? Секта! Стопроцентная секта! – закукарекала Галина. – Где моя сестра, негодяйка?! Я здесь всё разнесу! Я вам покажу семинар!
Я вздохнула и вылезла наружу. Осмотрелась. За то время пока мы отдыхали, парни всё убрали, а на краю лощины стояли милицейский уазик и «тойота» с мигалкой. Быстро они приехали.
– Девушка, представьтесь! – проворчал Ион, сверля меня взглядом.
Надо что-то было придумать, пока у меня хватило ума только на то, чтобы стоять, склонив голову, и молчать. Ко мне подошел Кирилл и промурлыкал:
– Он представитель власти. Ты можешь говорить!
Галина ахнула, а Мартын впился в меня взглядом. Эх! Добавлю-ка я перчика в это блюдо. Я подняла глаза на Иона и, молитвенно сложив руки на груди, поклонилась ему.
– Сотникова Евгения, слушатель семинара.
По губам Иона скользнула лукавая улыбка и мгновенно исчезла, он строго спросил:
– Вам ничего не угрожает? Не бойтесь, мы защитим вас!
Кирилл достал плетёный ремень и, томно облизнувшись, погладил его. У Мартына потемнели глаза, а я, не поднимая голову, страстно прошептала:
– Господин! Умоляю, постарайтесь лишить мою сестру возможности, мешать мне отдыхать, как мне нравится. Мы так устали от неё.
– Хорошо сказала! – проворковал Кирилл и погладил меня ремнем по бедру.
Я благодарно потёрлась щекой о плечо Кирилла, тот замурлыкал и поласкал мою спину ремнём. Потупившись, я постаралась порозоветь. Пусть придурки поломают голову.
Мартын посерел, а Галина прохрипела:
– Вы посмотрите, что она вытворяет? А руки-то? Руки-то? Тоже мне монахиня! Это же на глазах у всех! Это же разврат чистой воды! Это ужас какой-то. Средневековье!
– Я вас не понимаю, женщина! Я думал здесь маленький ребёнок, а передо мной совершеннолетняя девушка. Можно даже сказать молодая женщина, – Ион брезгливо поморщился. – Вы ворвались в лагерь, где отдыхают наши сотрудники. Обвинили их, а теперь оскорбляете свою сестру. Зачем? Полагаете, она Вам будет благодарна за это? Да что с Вами происходит?! Лично я в недоумении! Смотрите, в плане семинара значится, развитие умений общаться, учитывая логику иерархических взаимоотношений в коллективе. Хотите я Вам дам, буклет программы?
Галина покусала губу и полезла наверх, поминутно срываясь, оглянулась и гавкнула:
– Мартын, что стоишь?
Её муж зло сощурился, а Кирилл прошептал, но так чтобы Мартын услышал:
– Хочешь, я тебя свяжу, отнесу на руках и посажу на камень? Уверен, ты поймёшь, как сидеть на нём.
Мартын побагровел и отправился за Галиной. Мы подождали минут пять, потом Ион кивнул:
– Ребята, надо ещё раз обследовать эту гору! Что-то мы упустили. Да, ещё! Защита максимальная! Деррик ещё не получил отчёт по пеплу, но просил постараться на этот пепел не наступать, опять максимально защитить органы дыхания, руки и ноги. Так что, смотрите в оба. Пройдитесь цепью, но ни на минуту не теряйте из вида друг друга! Ростик, можно послушать этих ревнителей сестринской чести?
Миша вытащил трубу для прослушивания моих родственников, а я и Ваня принялись готовить ужин. Я уже была сыта по горло моими родственниками. Подсчитав число прибывших, я готовила рис с тушенкой и с белым соусом. К тому же надо было что-то делать с помидорами, потому что некоторые из плодов уже чуть завяли. Посовещавшись, мы с Ваней решили половинки мелких томатов нафаршировать сыром, яйцом и зеленым луком.
Хоть я и не хотела слушать, но была вынуждена. Кое-что в их разговоре меня насторожило, и я застыла от непонимания. Ваня немедленно обняла меня, потому что Галина, чем-то шурша и бренча, уже без рыданий кричала:
– Ты подумай! Устала она от нас! Они все здесь одним миром мазаны. Слышал, что говорил этот блондинчик? Это – наши сотрудники. Как же! Рожа у него типично бандитская. Надо звонить в прокуратуру! Что это за сотрудники такие? Эх! Надо было у них удостоверения потребовать. Уверена, что они отказались бы их предъявить! Ишь ты, иерархию какую-то придумали! Эх, зря ты не посмотрел их буклет. Там столько понаписано: какие-то медитативные техники с именами и даже обучение подчинению в семье.
– Да уж тебе бы это не помешало! – огрызнулся Мартын. – Ты похоже единственная в своей семье такая!
– Ну прекрати! Это ты от того, что мне плевать на домострой. Лучше сам подумай, зачем это ментам? Слушай, а может это и не менты вовсе! Вот дела!
– А это ничто, что они все в форме, и у них ментовская тачка? – голос Марта звучал необычно напряженно. – Хотел бы я знать, зачем они сюда припёрлись, специально, или случайно?
– Да какая разница! Может они на рыбалку ехали, на Иргиз.
– В форме и на служебной машине? Представить такого не могу.
– Если это их сотрудники, то могли просто в гости заехать. Можно, наконец, позвонить в местное РОВД и узнать? Впервые слышу, чтоб для ментов философские тренинги проводили! – Галина презрительно фыркнула. – Просто смешно становится, когда сравнивают не сравнимое.
– Да-а! Представляю себе этот разговор в местном РОВД! Да и вряд ли они местные, больно тачки запылённые, – фыркнул Март. – Кстати, как позвонить, если сотовые вот-вот разрядятся? Надо мотор заводить, чтобы их зарядить. Эх! Если бы ты всё время не лезла со своим расспросами и претензиями, можно было иначе вести разговор.
– Разговор… Хм… Всё-таки я была права, не надо было к ним ходить и с ними разговаривать! Зачем ты туда пoпёpcя?
– Извиниться.
– Что?! Да это они должны извиняться перед нами! Особенно она. Надо же, тихоней прикидывалась, а сама… Заметил, она приобрела манеры, как у японки. Кланяется! Хотя помнишь, когда ты её тогда с тортом шуганул, тоже кланялась. Испугалась! Это что же, её здесь запугали? Хотя вряд ли! Я заметила, глазёнки-то у неё блестят, как прошлым летом.
– Она не испугалась, а хорошо воспитана, – глухо проговорил Март. – Проклятье! Ночью он её свяжет. Проклятье!
– А тебе-то что? – Галина сочно захрустела огурцом. – Не хочу я домой возвращаться! Давай поедем в какой-нибудь местный санаторий! Ведь у нас отпуск. Я на этих бутербродах скоро загнусь. Видел, что им наваривает Женька? Подхалимка! Мартын, что у нас можно попить?
– В термосе кофе.
Какое-то время было тихо, видимо, нельзя кричать с полным ртом, и я занялась соусом. В сливочном масле пожарила мелко-порубленный Ванькой лук, потом порезала туда шампиньоны, обнаруженные среди запасов. Ванька в это время просеяла муку, и я заставила её размешать муку в соусе, потом влила туда сметану и стала томить, добавив прованские травы.
Галина опять возобновила разговор:
– Вот! Говорила же я, что нужны консервы, а ты не верил. Поехали в какую-нибудь гостиницу! Хоть отмоемся.
– Лучше дом снять, – возразил Мартын. – Я терпеть не могу эти гостиницы! Грязь, тараканы.
– Напрасно! Здесь есть замечательная гостиница «Вояж». Я в ней недавно была. Для деревни чудесная, и кафе там прекрасный.
– Может, здесь переночуем, а утром уже отправимся?
– Тебе не терпится увидеть её связанной?
– Заткнись! Тебе этого не понять.
– Это почему же? Я смотрела тогда у тебя запись. Бедненький! А что же ты только раз заснял, как вы резвитесь с какой-то девкой. Составил бы фильмотеку, и смотрел, когда хотел вспомнить своих девок, – Мартын зарычал, Галина презрительно захохотала. – Ах да! Ты оскорбился. Жека же без тебя с кем-то утешалась! Связанная, наверное. Тебе же я говорила, что у неё кто-то есть. Ведь уходит ни свет- ни заря на работу, а приходит за полночь. Летом так вообще не ночевала, а только звонила родителям. Конечно, она развлекалась! Жаль, что я не смогла заснять её распутство. Ведь ты уже был с ней? Ты тогда всё перебил на даче, потому что она ушла от тебя? Этот диск я с трудом восстановила, чтобы порадовать тебя. Ну, ты и извращенец! Мне бы и в голову не пришло так… – неожиданно она захрипела. – Марты-ын! Не надо! Умоляю! Прости! Я больше никогда.
– У тебя десять минут на сборы. Я уезжаю в деревню. Действительно, нужна баня, чтобы эту мерзость смыть! Просто поражён, как ты любишь находить грязь во всём. Видимо, подобное притягивает подобное. Гадость! Вымой с мылом свой грязный рот!
Теперь голос Галины был испуганным.
– Мартын, родной, ну свяжи меня, я постараюсь, чтобы…
– У тебя осталось девять минут! – голос Мартына стал ледяным.
Послышался шорох и всхлипывания Галины.
– Как с какой-то, то ты герой, а как жене доставить удовольствие, то…
Раздался звук пощёчины.
– Дрянь!
Галина кричала, захлёбываясь рыданиями:
– Прости, ну, прости! Я просто люблю тебя! Пойми, я столько делаю глупостей из-за ревности. Дорогой! Умоляю, прости!
– Собралась? – голос Мартына звенел от злости. – Слушай и запоминай навсегда, чтобы к этому не возвращаться никогда! Я только по собственной глупости связался с тобой.
– Мартын, любимый! – голос Галины дрожал.
– Что?! Любимый?! Не смеши меня! Такие, как ты, умеют только завидовать. Прекрати эту жалкую комедию, моему терпению есть предел! Садись, иначе пойдёшь пешком!
– Мартын, что она с тобой сделала, ведьма? – завыла Галина, голос неприятно резал.
– Она сделала?! Она?! – взревел Мартын. – Ну ты и мерзавка!
Взревел мотор, звук становился все тише и тише, пока не исчез совсем.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: