Начало:
Предыдущая:
Мартын и Рыжий пошли за девушкой, хотя вроде и думали, что что-то не так, в всё равно шли. И очень удивились, когда девица их вывела к тому самому старому капищу, на которому ни совсем недавно побывали. И если Рыжего тюкнула Воронушка сразу, да так что он мешком повалился, Мартын половчее оказался, да покрепче, потому как дурман из его головы почти выветрился.
- Ах ты! – гаркнул он, уставившись на бабу, которая замерла и уставилась на него в ответ. Слёзы у неё моментально высохли, а губы сжались в упрямую ниточки. Да и взгляд у неё был такой был у неё… Вот ведь! Завела их всех троих, неужто прицепилась к капищу!
- Ведьма! – прорычал злобно Мартын, а девица в ответ только усмехнулась уголком губ. А потом глянула за его плечо и распахнула глаза шире, словно очень сильно чему-то удивилась. Мартын, который был готов на неё уже кинуться, замер, когда почувствовал чьё-то ледяное дыхание у себя на затылке.
Воронушка во все глаза смотрела на сгорбленного деда, который взгляну на неё как-то устало, а вот при взгляде на Мартына его глаза полыхнули злым огнём. Именно дыхание этого старика почувствовал Мартын, и замахнулся на седого, собираясь сначала с ним разобраться, а потом уже с этой девчонкой да…
Широкая спина мужика закрывала от Воронушки происходящее, потому не поняла она, что старик с ним сделал. Вот только повалился вдруг Мартын на землю, и почувствовала Воронушка, как по ногам засквозило ледяным холодом.
- Помоги-ка мне, милая, - проскрипел старик, после непродолжительного молчания, смотря на тело у своих ног. – Поищи у него в сумке то, что мне принадлежало. Стар я, не наклонюсь уже так низко.
Голос старика звучал спокойно и бесконечно устало, и вновь уже испытанная тоска попыталась Воронушке вновь в душу пролезть, да она не позволила. Весьма смело подошла ближе к старику, и присела над Мартыном, лицо которого было перекошено от ужаса, а глаза блестели, словно пятаки. Не стала девушка больше разглядывать, отцепила сумку с пояса, да открыла её, доставая шкатулку, от прикосновения к которой на пальцах оставался тонкий слой пыли, от которой сразу захотелось руки помыть. Да хорошенько так, с песком.
Шкатулку она аккуратно старику передала.
А тот выглядел совсем жалко – сгорбленный, опирающийся на какую-то палку, в старой одежде, по которой расползались дыры. Жалость кольнула в самое сердце – вот кто спит на древнем капище, вот кто ворочался вод землёй, прямо под идолом, что превратился в чудное дерево.
- Ох, внучка, уважила ты меня, помогла. Совсем не ожидал я, что покой мой потревожат, посмеют лезть, трогать то, что никому из живых трогать не положено. Что ж, пока время есть, удовлетворю твоё любопытство хоть немного, чувствую, что любознательная ты больно, интересно тебе знать, что это такое, верно? – заскрипел старик, словно колесо несмазанное, запрыгал по колдобинам речи. Воронушке чудился непонятный акцент, да и складывал старик слова больно причудливо, такого никогда Воронушка не слыхивала.
- Если можно… - робея, ответила Воронушка. Чувствовала она, что не взирая ни на что, этот старик остался при своей силе. Просто за всё то время, что он спал, сила стала уже почти совсем чуждой для этого мира. Даже страшно было представить, что он мог сотворить в прежние времена, и какие силы ему могли подчиниться тогда.
А сейчас это был бесконечно уставший старик, который с кряхтением присел, прижимая к груди вожделенную шкатулку, которую посмели украсть.
- Молода ты внучка, боишься меня. А раньше меня не боялись совсем. Приносили дары, выстругали для меня идолов, сытно мне тогда жилось, привольно, - старик скрипел своими воспоминаниями, и в спутанной, белой от седины бороде, пряталась ностальгическая улыбка. – А потом закончилось всё. Пришли другие, загнали меня сначала сюда, а потом начали наводить свои порядке. Могли со мной посоперничать в силы, стар я тогда был, а сейчас и подавно. Нет во мне былой силушки, а то перетряхнул бы тут всё! Но что было, то прошло, решил я лечь спать, а камни… - скрипучий голос старика неожиданно дрогнул. Он с нежностью провёл скрюченными пальцами по крышке шкатулки, словно гладил любимого питомца.
- Он был последним, тем кто меня верил. И пришёл тогда на капище, когда последний мой идол ещё не стал деревом. Идти ему больше некуда было, вот он и решил отыскать своё пристанище под моей дланью. Вот и предложил я ему стать хранителем моего последнего пристанища, сохранить всё, что у меня осталось. Так и выросло это дерево, да вот только долго он терпеть не смог, и тоже уснул. Вот только я проснулся, а он уже не сможет. Человеком он был, не смог… Вот ты бы смогла. А может и останешься тут у меня, а? – хитро старик на Воронушку взглянул.
И Воронушка поняла – если он захочет, то так и будет. Взглянула она на дерево, которое медленно распрямляла свои ветви. Видимо возвращённое сокровище благостно на него действовало, значит перезимует оно, и вскоре снова появятся листья и плоды чудесные.
- Нет, дедушка, не могу. Есть у меня одна задумка… Хочу отыскать кое-что, что для задумки моей подойдёт, - твёрдо ответила Воронушка, после чего взглянула на старика. – Может сможете мне что подсказать? Вы мудрый, многое повидали?
- А что ты знать хочешь? Для чего по лесу бродишь? – удивился старик смелости этой девчонки. Давненько такого он не видывал! А ведь действительно хотел её у себя оставить, в пару к тому стражу, что у него уже имеется! Побойчее она будет, всех разгонит, заместо уснувшего, да вот… чего она хочет? Отчего внутри неё ярким светом играет огонёк, который ещё свой цвет не определил?
- У бабушки моей друг был… может и есть до сих пор, да вот только говорит она, что ушёл он, не было у него сил здесь больше оставаться. Но то, что его совсем нет, она не говорила! Вот и хочу я узнать, можно ли его как-то вернуть? Любит его бабушка и он её любит… Вот только жизни им не хватило объясниться промеж собой, - изложила свои мысли Воронушка.
Мысли такие её действительно посещали, и пускай они не были той причиной, по которой она пошла путешествовать, но всё же – вдруг у неё что-то выйдет? Видела она, как тоскует Яга, как корит себя за то, что не поговорила толком с Кащеем, жалела об упущенном времени.
- А бабушка твоя этого хочет? Раз сильна она, коль тебя выучить смогла, то и о таком может знать?
- Возможно… а может и нет. Бабушка говорит, что всего знать невозможно, а она очень много знает!
Старик поджал тонкие губы, внимательно Воронушку разглядывая.
- Негоже это, тревожить тех, кто уже уснул. Но могу я подсказать, как им встретиться… поговорить, чтобы одну перестала жрать тоска несусветная, а второго не пускать дальше камень любви неразделённой. Сам и с первым, и со вторым знаком. Но ты должна спросить сначала у бабушки, хочет ли она сама этого. Ведь время лечит, рубцует раны сердечные и душевные.
- Хорошо дедушка. Я спрошу у неё сначала.
- Тогда нужно тебе отыскать тебе три вещи – лунный корень, что поёт на полную луну и у живой реки живёт, кровь лесную и слезу птицы-вестницы, что поёт о божественных помыслах.
Старик устало прикрыл глаза, и голова его начала клониться к груди. Но он вздрогнул, и заставил себя проснуться. Ещё немного, всего лишь ещё немного, и потом сможет спать он, сколько ему захочется.
- Всё внучка, вышло время. О мужиках не беспокойся, я о них позабочусь. В деревне перезимуй, а потом ищи, и не стесняйся у людей спрашивать. Врут они много, конечно, но всегда зерно правды в их речах найти можно. Благодарю тебя за помощь.
Старик стукнул посохом своим сучковатым, да попусту исчез, только красный камушек к ногам Воронушки подкатился.
Продолжение:
