Катя проверяла карманы мужа перед стиркой, и вдруг в одном из них нашла смятую бумажку. Чтобы убедиться, что это не какой-нибудь документ, она развернула её, пробежалась глазами по строчкам и застыла.
Это была банковская выписка, судя по которой её муж, Сергей, получал зарплату сто пятьдесят тысяч рублей в месяц, в два раза больше, чем говорил ей в последние пару лет.
Сердце заколотилось. Она бросилась к компьютеру, открыла их семейную таблицу расходов. Вот оплата ипотеки, вот коммуналка, продукты... Всё из её зарплаты учительницы и той части денег мужа, что он приносил домой.
– Милый, нам нужно поговорить, – Катя положила выписку на стол, когда муж вернулся с работы.
– Что это? – Сергей побледнел, увидев бумагу.
– Это я хотела у тебя спросить. Куда уходит половина твоей зарплаты?
– Катюш, понимаешь... – муж отвёл глаза. – Маме помогаю. У неё же пенсия маленькая…
В этот момент зазвонил его телефон. Муж машинально ответил на вызов и из динамика раздался громкий голос свекрови:
– Сынок, ты не забыл? Сегодня нужно за ремонт заплатить. И на новый диван добавить. Тот, который я тебе показывала – итальянский...
Катя молча слушала, как свекровь, которая жаловалась на маленькую пенсию, делала очередной ремонт в трёхкомнатной квартире. А они, тем временем, снимали однушку, откладывая каждую копейку на первый взнос по ипотеке.
– И долго это продолжается? – тихо спросила она, когда муж торопливо закончил разговор.
– Два года, – Сергей опустил голову. – С тех пор как папа умер. Мама осталась одна, ей тяжело...
– А нам? Нам не тяжело? – голос Кати дрожал. – Я в магазине считаю каждый рубль, на работу хожу пешком, чтобы сэкономить на проезде, а твоя мама меняет итальянскую мебель?
– Ты не понимаешь! – вспылил Сергей. – Она же моя мать! Я не могу ей отказать!
До смерти свёкра всё было иначе. Катя с Сергеем копили на свою квартиру, строили планы на будущие поездки, говорили о ребенке. Ужинали в кафе, а не только дома, выбирались на концерты и в театры.
Когда умер свекр, всё изменилось. Анна Павловна, свекровь, до этого державшаяся с Катей отстранённо, вдруг принялась активно влезать в их жизнь. Никогда не одобряя выбор сына, теперь она на каждой встрече с невесткой заводила одну и ту же пластинку: "Учительница? Разве это профессия? Вот я в твои годы уже начальником отдела была..." И постоянно вздыхала, как ей трудно одной, сын просто обязан ей помогать.
Сергей стал часто задерживаться после работы, отменял традиционные ужины и выходные вдвоём, сопровождая это фразой: "Мама попросила сегодня заехать." Катя не возражала – понимала горе свекрови. А то, что вместо тихой скорби Анна Павловна будто решила извести сына ежедневными звонками, требованиями и жалобами, Катя старалась принять, считая, что каждый переживает потерю по-своему и всё это временно. Однако дни шли за днями, а поведение свекрови становилось только хуже.
Муж всё чаще стал говорить о том, что их зарплаты едва хватает на жизнь и нужно экономить. И Катя экономила – на всём, кроме их общей мечты о собственном доме.
В ту ночь Катя так и не уснула. В голове крутились обрывки разговоров, неловкие отговорки мужа, вечные жалобы свекрови. Всё складывалось в единую картину – её просто использовали.
Утром она снова открыла таблицу расходов и грустно посмотрела на запись: "отложить на первый взнос", рядом с которой, возле суммы, что вносила Катя каждый месяц два года подряд, стояли пометки Сергея: "перенести на следующий месяц". Телефон разразился трелью – Анна Павловна.
– Катенька, деточка, – голос свекрови сочился мёдом. – А Серёженька дома?
– Спит ещё.
– Ой, как жалко! А я тут подумала... Может, вы ко мне на выходные приедете? Я такие шторы присмотрела, помочь надо повесить. И заодно диван новый обмоем...
Катя молча слушала щебетание свекрови о новом ремонте, о том, как тяжело одной, как ей нужна помощь. А потом тихо спросила:
– Анна Павловна, а вы знаете, что мы до сих пор снимаем квартиру?
В трубке повисла пауза.
– Ну... это временные трудности. Вы молодые, заработаете.
– Временные? Пять лет – это временные?
– Доченька, – в голосе свекрови появились стальные нотки. – Ты же понимаешь, сыну нужно матери помогать. Это святое!
– А жене помогать не нужно?
– Вот только не надо давить на жалость! – свекровь сорвалась на крик. – Я всю жизнь на Серёжу положила! А ты... Ты просто...
Катя нажала "отбой". В ушах звенело от злости и обиды. Она достала бумагу и начала писать. План созрел мгновенно.
– Ты куда? – сонно спросил Сергей, когда заметил как она собиралась.
– В банк. Закрывать наш общий счёт, – она застегнула сумку. – И подавать заявление на отдельную ипотеку. На одну себя.
– Что?! Подожди!
– Нет, милый. Это ты подожди. Посмотрим, как ты будешь разрываться между двумя женщинами, которые требуют денег. Только теперь я буду требовать их официально, через суд, — Катя не стала слушать, что ответит Сергей, просто захлопнула за собой дверь.
Первой позвонила свекровь:
– Что ты себе позволяешь? Серёжа весь на нервах!
– А что такое, Анна Павловна? – голос Кати был спокоен. – Разве плохо, что я решила сама копить на жильё? Вам же меньше конкурентов на сыновнюю зарплату.
– Да как ты... – свекровь задохнулась от возмущения. – Я его мать!
– А я его жена. И по закону имею право на половину доходов, — Катя с удовольствием сбросила вызов под возмущенные крики свекрови.
Вечером прибежал Сергей:
– Катя, давай поговорим! Я всё объясню!
– Уже объяснил, – она методично паковала вещи. – Два года объяснял. Знаешь, я тут подсчитала: ты отдавал матери семьдесят тысяч каждый месяц. За два года – это почти два миллиона.
– Ты не понимаешь, ей же было нужно...
– А нам не нужно? – Катя достала папку с документами. – Вот, смотри. Расчёт по ипотеке. Этих денег хватило бы на первый взнос и год выплат. Мы бы уже жили в своей квартире, как мечтали когда-то!
– Катюш, прости... – он попытался обнять её. – Я всё исправлю!
– Обязательно исправишь, – она отстранилась. – Через суд.
Катя сама не понимала, откуда в ней такое спокойствие и холодность, муж вдруг стал чужим и незнакомым.
На следующий день Анна Павловна устроила показательное выступление – приехала к их дому с чемоданом:
– Всё, поживу у вас! Раз уж невестка считает каждую копейку, пусть посмотрит, как свекровь страдает!
– Прекрасная идея, – улыбнулась Катя. – Только я съезжаю. А вашему сыну я оставила документы на развод и заявление о разделе имущества. Пусть квартиры у нас нет, зато будем делить машину.
– Как машину?! – побелела свекровь. – Сереже меня возить надо…
– А вот так! Вы же у нас образованная, начальником отдела были – должны понимать что нельзя своё из рук упускать, да, маменька?
Сергей метался между матерью и женой:
– Давай всё обсудим! Найдём компромисс!
– Конечно, найдём, – кивнула Катя. – В суде.
***
В дверь Катиной съёмной квартиры позвонили. На пороге стояла незнакомая пожилая женщина:
– Здравствуй, Катенька!
Катя пропустила гостью в дом:
– Проходите... А откуда вы...
– Я бабушка Серёжи, Валентина Михайловна, – старушка присела на краешек стула.
Катя растерялась. Про бабушку в семье почти бывшего мужа говорить было не принято. Катя знала лишь то, что Анна Павловна с ней сильно разругалась и запретила родным с ней общаться.
На вид бабушка Сергея выглядела безобидной милой старушкой, но наученная горьким опытом со свекровью Катя теперь держалась настороже.
– Я не совсем понимаю… – начала она, но женщина ее перебила.
– Я ведь знаю, что дочь моя вытворяет. Всю жизнь такая была – всех под себя подмять норовила.
– Вы пришли её защищать?
– Нет, милая. Я пришла рассказать правду, – она достала папку с документами. – Вот, смотри. Это выписки со счетов Анны. У неё пенсия не маленькая – она ветеран труда. И квартиру она сдаёт – ту, что от моей мамы осталась. И акции у неё есть… Я хоть и старая уже, но знакомства еще имею, не спрашивай, как я эти бумаги достала, но будь уверена, они настоящие.
Катя листала документы, не веря своим глазам:
– Но зачем тогда...
– Власть, деточка. Ей власть нужна. Над сыном, над тобой. Она и мужа своего так довела – сердце не выдержало. И со мной поругалась, потому что я хотела Сереже квартиру своей матери подарить, а она против была. Сначала меня убедила, что, мол, вертихвостка ему попадется, женятся-разбегутся, и останется Сергей без жилья. Это я потом уже поняла, другое ее волновало, хочет, чтобы сын рядом всегда был, привязанный и зависимый.
В этот момент в дверь снова позвонили. На пороге стоял Сергей:
– Катя, прости меня! – он протянул конверт с деньгами. – Это вся моя зарплата, обещаю, теперь будет только так, не уходи!
Тут он заметил Валентину Михайловну и так и замер с протянутой рукой.
– Здравствуй, внучек, – старушка поднялась со стула.
Сергей побледнел:
– Бабушка? Ты почему здесь?
– Правду восстанавливать, – она протянула ему документы. – Почитай, что твоя мать на самом деле получает.
Сергей недоверчиво взял папку и принялся читать. Лицо его становилось всё более растерянным:
– Но как... Зачем она...
– А затем, что ей нравится тобой управлять. Сначала отца твоего под каблук взяла, теперь тебя. А ты и рад стараться – мамочке помогать.
Катя молча наблюдала, как муж оседает на стул, как дрожат его руки:
– Всё это время... Она просто играла на моих чувствах?
– Серёжа, – бабушка положила руку ему на плечо. – Я молчала, когда она твоего отца изводила. Не хочу, чтобы и твоя семья разрушилась. Хватит!
***
Через два дня Катя с Сергеем сидели у Валентины Михайловны, пили чай и слушали истории из детства Сережи, когда в дверь затарабанили и на пороге возникла Анна Павловна:
– Что за цирк вы устроили? Мама, ты как посмела?! — налетела она на Валентину Михайловну.
– Я посмела? – старушка выпрямилась. – Это ты как посмела детей мучить? Мало тебе было мужа в могилу свести?
– Мама... – Сергей поднялся со стула. – Правда, что у тебя два миллиона на счету? И квартиру ты сдаёшь за пятьдесят тысяч?
– Это мои деньги! – взвизгнула свекровь. – Я их всю жизнь копила!
– А мои деньги? – он шагнул к матери. – Те, что я отдавал тебе на "лекарства"? На "ремонт"? На "выживание"?
– Ты обязан помогать матери! – свекровь даже подпрыгнула от возмущения.
– Обязан? – Катя встала рядом с мужем. – А как насчет обязанности говорить правду? Не манипулировать? Не разрушать семью?
– Какую семью? – свекровь скривилась. – Нашел себе учителку нищую… я, между прочим, для тебя старалась! Чтобы ты на улице не остался! Вон, эта твоя сразу по судам побежала!
– Замолчи! – Сергей грохнул кулаком по столу. – Хватит! Я всё понял. Ты не больная и не бедная. Ты просто... – он задохнулся от гнева. – Ты чудовище.
– Да как ты смеешь?! Я твоя мать!
– Нет, – он покачал головой. – Ты манипулятор. И я больше не позволю тебе управлять моей жизнью.
– Вот, – бабушка положила на стол ещё один документ. – Дарственная на квартиру. Я её на тебя, Серёжа, переписала. Ту, что от прабабушки осталась. Продайте её – и хватит на первый взнос, или живите там же.
– Что?! – Анна Павловна побелела. – Ты не имеешь права!
– Имею. Моя квартира – что хочу, то и делаю. А ты, доченька, будешь теперь жить на свои честные доходы. Без сыновних подачек.
– Да я вас всех засужу! – свекровь бросилась к двери.
Катя посмотрела на дарственную и нервно рассмеялась.
— Сереж, ты не поверишь, всё это время мы снимали квартиру… У твоей мамы!
Прошёл год. Катя с Сергеем сидели на балконе их новой квартиры. Ту, что подарила Валентина Михайловна, супруги решили сдавать. Набрать на свою после исчезновения Анны Павловны из их жизни, получилось очень легко. На столе стояли чашки с чаем и пирог, испечённый бабушкой, которая часто гостила у них.
Свекровь больше не звонила – поняла, что манипуляции теперь не сработают. Валентина Михайловна слышала, что дочь нашла себе новое хобби – ходит на курсы психологии. "Может, хоть там поймёт, что накопленные деньги не заменят настоящей любви," – шутила бабушка.