-Подлецу все к лицу! – в какой-то мере довольно сказала Мурчин, когда Раэ облачили в повинное платье Ваграмона – жемчужно-серое, с серебристыми шнурами и кистями, рукавами в пол и серой сорочкой, которая, как положено, красиво выглядывала у горла и из прорезей рукавов там, где ее не закрывали шелковые серые наручи, которые Мурчин собственноручно зашнуровала на запястьях Раэ, словно от этого зависел исход мероприятия. Это заставило Раэ поволноваться, потому как до этого он держал шахматную фигурку-печатку зажатой в кулак, а когда Мурчин занялась его руками, пришлось изловчиться и спустить ее в рукав… Охотнику оставалось думать, что ведьма не менее бы умилялась бы, облачись он в рубище для казни или в похоронное платье. Ух, как ему не нравилось, что Мурчин собирала его на принесение извинений Бриуди как на увеселительную прогулку. Вчера вечером Раэ старался не думать о том, что его ждет этим утром, да и в самом деле не до того было. Но сейчас, ближе к визиту, он больше не мог не думать ни о чем другом и на душу ложилась нехорошая усталая тяжесть.
Наравах позади Мурчин, из-за ее плеча, вполголоса подавала ненавязчивые советы как увязать шнуровку и пояс, а в свою очередь из-за плеча Наравах натянуто-насмешливо за всем этим действом поглядывала Нера. Все это время она и Раэ перестреливались вызывающими взглядами, когда Мурчин и ее комтесса этого не видели. Сама Нера, что было неудивительно, была на взводе, о чем было нетрудно догадаться: к ее губам прилепилась дурацкая услужливая улыбка. Ей было не по себе в присутствии Мурчин и Наравах. Как мог догадаться Раэ, и пепельноволосая мымра, и медиала были не рады тому, что им опять навязали в служанки Неру, из-за которой и начался весь этот сыр-бор с ликаньей шерсткой. И охотник мог с большой уверенностью предполагать, что у Мурчин и Неры еще не было решающего объяснения. Может, с Наравах ведьма-служанка уже обменялась какими-то словами. Возможно, винилась-оправдывалась, возможно выслушала от солярной ведьмы холодный выговор по поводу того, что та думает о всяких там служанках, которые не так чистят платья госпожам, но с Мурчин Нера, скорее всего, еще и парой слов не перебросилась. И Раэ это не просто предполагал, а знал. Потому как уже достаточно изучил для этого норов Мурчин. Та наверняка изводила служанку молчанием и нарочно тянула с разговором. Нера все это время нет-нет да и переводила испытующий взгляд на спину Мурчин, но стоило той обернуться, как служанка не выдерживала и отводила взгляд.
«Да тебе потуже, чем мне приходится», - мысленно сказал ей Раэ. Он-то знал, что еще помимо немилости и возможной мести Мурчин тяготило Неру…
-Ну как я? – спросила Мурчин, когда собрала Раэ и покрутилась перед Наравах в густо расшитом платье и кокошнике. Наравах что-то удовлетворительно промычала. Платье было белым, но расшито серебром так, что казалось серебряным.
-Я ж ведь в первый раз выхожу в свет после ареста. Не слишком скромно? – спросила она.
-В самый раз, сударыня, - лукаво сказала Наравах, - чувство меры, чувство меры…
Уже подали портшез к балконным перилам, и только тогда Мурчин соизволила заметить, что ее провожает служанка.
-Ах, милочка! – обратилась Мурчин к Нере так, будто они и не прерывали общения госпожа-служанка ни на час. Та аж вздрогнула от неожиданности. Наверное, мысленно она уже распрощалась с Мурчин и готова была перевести дух после утреннего испытания, ведь их совместное нахождение в одной комнате иначе как испытанием для Неры было не назвать. Для Наравах это тоже было неожиданностью. Она даже стрельнула растерянным взглядом на Неру, что заставило Раэ при помощи обострившегося чутья догадаться и о том, что разговор у Неры с Наравах все-таки состоялся и что во время этого разговора Нера просила у Наравах заступничества, которое медиала, скорее всего, не пообещала или же пообещала с большой осторожностью.
-Мне бы не хотелось, чтобы ты изнывала от безделья, - сказала Мурчин, - а то тебе не только тут одной будет одиноко без твоей… подружки, но и очень скучно…
-Мийя мне вовсе не подруга, мейден Мурчин, - деревенеющими губами проговорила Нера, и ее лицо прямо на глазах у Раэ аж посерело-почернело. Так она боялась внимания своей госпожи и так от этого разволновалась.
-Правда? Жаль-жаль. Такая милая феечка….И не подруги… Мне так жаль, что вас разлучили… Ну что ж, это решение ее магистра – отослать сторожить особняк. Ох, как жаль, что у магистра Ранда так мало столь преданных слуг! Ну, что поделаешь. Не может же его домоправитель Элорри разорваться на все дома ковена…
И это Мурчин говорила пор Мийю, которая нанесла ей больше вреда, чем Нера? Это заставило Наравах и Раэ настороженно переглянуться. Ох, как повезло Мийе, что ее отослали куда подальше! Это поняла и Нера, у которой от страха прилипли губы к зубам, и каких же усилий ей стоило улыбаться!
-Как жаль, как жаль, - продолжала напевать Мурчин и при этом хлопнула в ладоши., - я как раз рассчитывала на вас двоих… ну ничего, придется вам за обеих… потрудиться…
Сперва Раэ подумал, что сильфы после хлопка прут какой-то не то гроб, не то инструмент пытки. Может, так подумала и вздрогнувшая Нера, когда двери в гостиную распахнулись, и в нее вплыла огромная колесная лира и была установлена на козлы. Раэ от неожиданности охнул. Он, конечно, слыхал, что такие лиры бывали громоздкими и часто использовались на княжеских пирах, но привык-то он к другим, небольшим, на которых играли жонглеры в балаганчиках да и просто на улице. Те-то были поменьше.
-На такой, конечно, надо играть вдвоем, - вздохнула Мурчин, - ну ничего… если нет твоей… подруги, то вместо нее ручку лиры покрутит сильф.
Ведьма щелкнула пальцами, и ручка лиры закрутила колесо. По покоям потянулся заунывный монотонный гнусавый звук.
-Она случайно не расстроена? – поморщилась Наравах.
-Пусть милочка Нера ее настроит.
-Но…я не умею, - пробормотала та, - я играть-то… не…
-Вот и научишься, - ласково и радостно пропела Мурчин, - я чувствую, что в тебе спит великолепная лирница! Сильфы будут крутить колесо, вместо Мийи, а ты, милочка, учись управлять струнами… хочу, чтобы к моему приходу ты разучила песнь «Вероломная дева»! Она мне очень нравится…
-Мейден Мурчин, - выдавила из себя Нера, - я…я не могу…
-Не могут сильфы, моя дорогая. Потому-то нам и нужны служанки, чтобы делать то, на что не способны сильфы. Иначе какой с вас прок? Ну что у тебя с лицом? Сильфы и так сколько за тебя все делают? Вон, смотри какие красивые ноты для тебя сильф переписал! Садись и разучивай. Ноты-то хоть знаешь? Во-от, молодец.
Нера вынуждена была сесть за колесную лиру с каменным лицом. Сильф закрутил колесико. Лира заныла. Раэ ой как захотелось скакнуть в портшез и удрать из покоев прочь. Что ему Мурчин и предоставила.
Портшез унес ее, Раэ и Наравах в небо под безнадежные звуки лиры. Медиала, оказавшись в портшезе не удержалась и прыснула:
-Мейден Мурчин, не слишком ли это изощренно?
-Я сегодня не настроена соблюдать в чем-то меру, - сказала Мурчин и поправила на себе сверкавшее, как ручей на солнце, ожерелье.
Ее лукавое настроение сменилось на более серьезное, когда она обратилась к Раэ и положила ему руку на колено.
-Фере… я знаю, что тебе будет не просто… Ты ненавидишь Бриуди… А он тебя… Но ты вчера меня спасал, как мог. Сейчас Бриуди переживает серьезное поражение. Он опять выставил себя на посмешище этим арестом… Он посрамлен. А мне надо, чтобы мы с ним помирились, чтобы он немножко, но выиграл. Нужно его умаслить, чтобы он не таил на меня зла. Нет, он, конечно, будет его таить – ведь наше союзничество вынужденное. Но тут надо сделать так, чтобы он почувствовал над нами верх. Иначе он станет попросту несносен. А нам нужно, чтобы он как можно скорее стал сговорчив и как можно скорее принялся посвящать нас в свои планы. Ты меня понимаешь?
Раэ кивнул.
-Так вот, Фере. Ты должен будешь при всех встать перед Бриуди на колени, чтобы просить прощения. Ты – простец. Он- магистр, оскорбленный простецом.
Раэ закивал несколько раз и увидел, как переглядываются с облегчением Мурчин и Наравах.
-Ради Семикняжия, - поспешно сказала медиала на родном для Раэ языке и тем самым напомнила, что она сама - дочь Онданы.
-Я понял, - коротко ответил он.
-Прости, Фере, - сказала Мурчин таким тоном, что это удивило Раэ, - я тебе не желаю унижения…
-Ради Семикняжия я сделаю все, - ответил тот и мысленно вернулся к фигурке у себя в рукаве. Нет, Хетте, она не пригодится. Раэ догадался, почему ортогонец ее дал. Еще тогда, когда лежал у себя в спальне перед сном и рассматривал печать. Ковен Мрака и Тумана. Ковен Наравах. Раэ должен был каким-то образом один на один напомнить Бриуди о том, что говорила тогда Наравах, притворявшаяся арестованной Мурчин. Напомнить, что сам Бриуди совершил государственную измену и имел дело с этим ковеном. Ох как магистр Ущербной Луны тогда напугался, хоть и пытался не подать виду. И это должно было заставить Бриуди присмиреть и не унижать простеца. Но… Ради Семикняжия Раэ не будет дразнить Бриуди. Хетте, Хетте, плохо же ты знаешь Раэ… или ты предусмотрел что-то… что-то иное? Э, нет, Раэ поступится гордостью и попросит прощения по всей форме, лишь бы Бриуди и Мурчин сумели унять каждый свою гордыню и сделать вид, чтоб между ними ничья. Жизни скольких людей от этого зависят?
И Раэ глянул через волоковое окно. Они приближались к воздушному замку, в котором была резиденция принцессы Алэ.
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 336.