Родной берег 202
Платье выбирали долго. Кира ворчала, что хочет красивое, но недорогое. Настя вздыхала: соединить эти два желания в одном наряде было практически невозможно. В очередном магазине Кира придирчиво осматривала ткань, вертела платья в руках и качала головой.
— Нет, не то.
— Да что тебе не нравится? — рассмеялась Настя. — Ты уже перемерила, наверное, половину всех нарядов в городе.
— Я просто хочу, чтобы было идеально! — с жаром возразила Кира.
Настя покачала головой, потом вдруг сказала:
— Выбирай любое. Я оплачу. Это будет моим свадебным подарком.
Кира застыла.
— Ты серьезно?
— Абсолютно.
На секунду в глазах Киры мелькнуло что-то неуловимо трогательное, но она тут же взяла себя в руки, фыркнула и снова принялась осматривать наряды. Теперь она смотрела ещё придирчивее, но в итоге выбрала… не платье.
— Костюм? — удивилась Настя.
— Ага. Белый, элегантный, и одеть можно по разным случаям. В костюме я смогу приходить к мужу на открытия выставок, — Кира лукаво улыбнулась. — Платье на один день, а костюм будет служить долго. Зачем переводить деньги зря?
Настя только рассмеялась.
- И еще у меня к тебе есть одна просьба, - посмотрела на подругу Кира.
- Говори, сегодня я исполняю все желания.
- Теперь зови меня Эммой. Петр про Киру ничего не знает.
- Конечно. Это даже хорошо – в новую жизнь с новым именем.
Церемония бракосочетания прошла быстро, но торжественно. Из гостей присутствовала только Настя. Всё было просто: росписи, пара слов от регистратора, поцелуй. Кира сияла, Петр выглядел сосредоточенным, но явно счастливым.
После они втроем посидели в кафе. Настя чуть нервничала. С момента их последней встречи с Петром прошло немало времени, и тогда они расстались не лучшим образом. Она не знала, как он отнесётся к ней, будет ли помнить старые обиды.
Но Петр вел себя, как ни в чем не бывало. Был спокойным, внимательным, разговорчивым. Больше напоминал делового человека, чем того беспечного племянника богатой тетушки.
Однако одна вещь оставалась прежней — он не утруждал себя бытовыми вопросами. Тут всем верховодила Кира. Она была практична, энергична, решительна.
— Художники — натуры утончённые, — заявила она, отрезая кусочек торта. — Они должны творить. А всем остальным я займусь сама.
Петр только согласно кивнул.
Настя смотрела на них и думала, что, возможно, Кира, действительно, сделала правильный выбор.
Теперь подруги виделись гораздо реже. Кира была занята с утра до вечера: работа в гостинице, организация выставки, переговоры с потенциальными покупателями. Она жила в каком-то бешеном ритме, но, кажется, получала от этого удовольствие.
— Ты не представляешь, сколько нюансов нужно учитывать, чтобы всё это провернуть! — говорила она Насте, когда они всё же встречались на чашкой кофе.
Настя слушала её и удивлялась: Кира словно открывалась с новой стороны. Она умела договариваться, знала, как найти подход к людям, когда стоит настоять, а когда лучше улыбнуться и сделать вид, что всё идёт по плану. К тому же, Кира не стеснялась торговаться.
- Как ты всё успеваешь? Зачем взвалила на себя все заботы? – спрашивала Настя.
— Петр — это курица, которая несёт золотые яйца, — со смешком заявляла она. — Он не должен ни на что отвлекаться, кроме своей живописи.
Настя только качала головой.
— А ты-то когда отдыхаешь?
— Я не устаю, — бодро отвечала Кира.
Но Настя видела, как подруга иногда устало потирает лоб, как в глазах появляется напряжение.
Картины Петра действительно находили своих покупателей. Они начали приносить доход, и Кира радовалась этому, как ребёнок.
— Понимаешь, это не просто деньги. Это стабильность. Это уверенность, что завтра у нас будет еда, жильё и мы не окажемся на улице.
Пётр к таким вещам относился проще. Барские замашки в нём, конечно, всё ещё присутствовали, и Кира с этим считалась. Но годы собственной нужды врезались в её память слишком крепко. Она сделала для себя вывод: она больше никогда не будет нищей.
— Я готова делать всё, что угодно, только бы не вернуться в ту жизнь, из которой мы выбрались, — однажды призналась она Насте.
Настя смотрела на подругу и понимала её. Они обе знали, что такое голод, безденежье и вечное ощущение, что живёшь на грани. Настя больше доверяла судьбе, а Кира привыкла полагаться только на себя.
Новость о том, что Кира — теперь уже Эмма — ждёт ребёнка, застала Настю врасплох.
— Ты серьёзно? — с улыбкой спросила она, когда подруга, сияя, вывалила на неё эту новость.
— Абсолютно, — гордо заявила Эмма, положив руку на живот. — Так что скоро в нашем семействе прибавление.
Настя тут же обняла её, искренне радуясь.
— Это же прекрасно!
Она и сама мечтала о ребёнке. Но пока этому не суждено было случиться.
— Тебе-то хорошо, — вздохнула она, когда они уже сидели в кафе за чашкой чая. — А у меня пока не выходит.
Эмма пожала плечами.
— Значит, ещё не время. И потом, тебе будет гораздо сложнее. Алекс живет в море, а ты на суше с ребёнком будешь одна.
Но Настя всё равно чувствовала грусть.
— Ладно, не переживай, — махнула рукой Эмма. — Будешь у меня нянькой на добровольной основе.
Настя рассмеялась.
— Это я с радостью. Только прошу тебя, пожалуйста, думай о себе. В твоем положении нужно вести более размеренный образ жизни.
Но Кире к материнству готовиться было некогда. Она, несмотря на свой растущий живот, носилась, как белка в колесе. Пётр делал успехи, его картины покупали, и она старалась выжать из этого максимум.
— Он должен стать известным, понимаешь? — говорила она Насте. — Мы должны пользоваться моментом.
Настя смотрела на подругу и качала головой.
— Может, тебе стоит сбавить темп? Ты всё-таки не одна теперь.
— Ой, да перестань, я же не хрустальная.
Настя видела, как Кира устаёт, как садится на диван и устало прикрывает глаза, как всё реже имеет возможность просто погулять.
— Ты хотя бы отдыхать успеваешь?
— Успеваю, — отмахивалась та. — Я же не могу всё бросить.
Настя понимала, что её не переубедить. Кира всегда была такой — если чего-то хотела, шла до конца, несмотря ни на что.
— Только потом не жалуйся, если малыш будет такой же непоседливый, как ты.
— Пусть! — Кира рассмеялась. — Я только рада буду.
Настя ждала Алекса со дня на день. Казалось, вот-вот он появится на пороге, обнимет её, закружит в своих крепких руках, скажет что-то тёплое, привычное. Но дни шли, а его всё не было.
Она старалась себя занять. Читала книги — но буквы плыли перед глазами, а мысли возвращались к нему. Загрузила себя работой, но даже в суете не могла избавиться от чувства пустоты. Встречалась с Эммой, слушала её рассказы о Петре, о будущем малыше, но едва улыбалась, едва поддерживала разговор.
По вечерам она бежала с работы домой, сердце замирало на лестнице: а вдруг? Но открывала дверь и её снова встречала тишина и пустые стены.
Настя напоминала себе, что она сама согласилась стать женой морского офицера. Понимала, что ждать придётся долго, что одиночество станет её постоянным спутником.
Но она не знала, как это будет.
Она не знала, что время без него станет вязким, бесконечным. Что каждая минута будет растягиваться, наполняться тоской, ожиданием, надеждой.
Ждать оказалось тяжело. Не только по вечерам, когда особенно остро ощущалась пустота рядом. Но и утром, когда не было его голоса, и так хотелось поделиться чем-то. Ночью, когда на подушке рядом никто не дышал размеренно и спокойно.
— Ну что ты ходишь, как потерянная? — как-то сказала Кира, глядя на неё с лёгкой укоризной.
Настя пожала плечами, не находя слов.
— Он скоро вернётся, — добавила подруга.
Настя кивнула. Конечно, вернётся. Ведь она ждет.