Предыдущая часть:
Как понравиться прекрасной незнакомке
Серега собирает вещи
Серега собирал вещички в сумку – до оправления катера в Североморск оставалось еще около часа. Накануне он получил в медчасти направление на операцию в госпиталь флота. Друзья-"годки" зашли в кубрик – попрощаться. Все как один завидовали ему, и было отчего. Ведь что такое госпиталь в суровых условиях корабельной службы?
Преимущества госпиталя
Первым делом - это медицинский женский персонал: сестрички, санитарки, ну и изредка врачи.
А что такое женский персонал для моряка, который не знает, что такое увольнительная, в силу отсутствия их, увольнительных? Думаю, подробного ответа не требуется. Вторым - это бытовые условия: кровать, которую не качает из стороны в сторону без надобности, постельное чистое белье, фикусы в коридоре, телевизор; теплый, не уходящий из-под ног гальюн.
Вот это все и вызывало у ребят зависть.
Операция и ее последствия
О предстоящей операции по удалению гланд никто даже и не задумывался. Подумаешь, голос пропал от ветра - ледяного, сырого, с колючими льдинками.
Ну, больно говорить, глотать - беда какая...
Так, за болтовней, незаметно и настал момент отправки.
Прием в госпитале
В приемном отделении госпиталя проблем особых не возникло. После оформления всяких бумаг Сереге выдали казенную байковую пижаму, шлепанцы. Видок, конечно, не бравого морячка, что было непривычно.
Знакомство с соседями по палате
Войдя в указанную сестричкой палату и отыскав взглядом свободную кровать, Серега с грустью в душе сел на нее. Голосом "Сиплого" из к/ф "Оптимистическая трагедия" представился троим соседям и спросил:
- Ну, как тут жизнь, питание, культурная программа, персонал?
Первые впечатления
- Жизнь ничего: питание - не как на корабле, есть можно; телевизор, библиотека... В общем, сам быстро во всем разберешься, - ответил за всех молодой парнишка, видимо, первогодок.
Визит к врачу
Вскоре Серегу вызвали на прием к лечащему врачу.
После осмотра врач сказал:
- Гланды у тебя, братец, запущены - надо их удалять.
Восприятие сестрички
- Надо, значит, надо, - бодро ответил морячок, скосив взгляд на сестричку, которая на прозрачном столике укладывала разные металлические инструменты, пугающие странным видом.
Девушка ему сразу понравилась: лоб широкий; из-под белого колпака на голове выбилась прядь волос пепельного оттенка; глаза – большие, серого цвета; накрахмаленный халатик обтягивал стройную фигуру. Что-то в ней напоминало актрису Белохвостикову в молодости.
Операция и мысли Сереги
Вернувшись в палату, Серега рассказал ребятам о вердикте врача и о понравившейся сестричке.
- Забудь! К ней многие клеились - все без толку: холодная, неприступная, "как айсберг в океане", - остудил Серегин пыл все тот же первогодок.
- Да?.. Ну ничего, время покажет. И айсберги тают, - ответил Серега.
Потянулись обычные будничные дни: сдача разных анализов, глотание хлористого кальция - для лучшего свертывания крови, вечером – телевизор.
Чтение и размышления
В библиотеке Серега взял зачитанного до дыр "Моби Дика". Перелистывал роман, а сам все приглядывался к сестричкам и санитаркам, но мысли его постоянно возвращались к "Белохвостиковой".
Операция и страхи Сереги
На вечерних посиделках, в разговорах с ребятами, кому вырезали гланды, Сергей выспрашивал: что это за операция такая?
Оказалось - очень неприятная, болезненная. После нее надо сидеть с кучей простыней, сплевывать в них кровь, которая постоянно идет из горла, - того и гляди, захлебнешься. И главное огорчение: та сестричка - звали ее Даша, - на которую Серега положил глаз, ассистирует врачу. "Вот тебе и раз, - думал он, - девчонка видит скорченные от боли физиономии, и это, как пить дать, не дает ей проникнуться симпатией к ним, к физиономиям".
Наступление дня операции
Прежде Сереге не приходилось попадать не то что под нож, но и просто в лапы хирурга. Травм даже никаких не было. Поэтому предстоящая операция вызывала у него небольшой мандраж. Может, и не надо было расспрашивать: что там, да как - спокойней был бы. Но, как говорится: "Информирован - значит, вооружен".
Наступил день операции. В операционной врач кивнул "бойцу" на стул, мол, присаживайся, а Даше сказал:
- Подержи голову товарищу, чтобы не дергался.
"Началось", - подумал Серега.
Взаимодействие с Дашей
Даша подошла сзади к стулу, обхватила голову, прижала к себе. Серега поднял глаза вверх, встретились взглядами. Рот и нос у Даши были закрыты марлевой повязкой. Нос Серегин уловил тонкий аромат духов. Да и прикосновение теплых рук к голове было приятным.
"Вот бы так - всегда... Только без операции", - мелькнула мысль.
В Дашином взгляде читалась усмешка, мол, посмотрим, что будет дальше. Сереге казалось, что в его взгляде сверкала решимость, а на самом деле, как потом рассказывала Даша, - в глазах металась боязнь, которую он безуспешно пытался скрыть. Подсознательно он чувствовал это. Надо было срочно что-то предпринять, дабы произвести благоприятное впечатление. Но что?..
Смелое решение Сереги
Серега не был красным революционером Камо, персонажем из старого советского фильма про белогвардейцев. Ну а что не попробовать себя в этой роли?
- Доктор, - обратился он к врачу, - а можно меня не держать? Хочу выглядеть прилично и понравиться сестричке.
Это прозвучало неожиданно. От такой наглости у Даши поднялись вверх брови.
А врач, видимо, поняв порыв "бойца", согласился.
Успешная операция
«Плюс полградуса, чтобы "айсберг" начал таять», - отметил про себя Серега.
На что только ни готов пойти мужчина ради понравившейся ему женщины! Воевали же греки с Троей из-за прекрасной Елены, а тут всего-то надо не дергаться, когда из тебя начнут вырезать два кусочка мяса. Подумав так, Серега успокоился, расслабился. И это оказалось именно тем, что нужно для успешного проведения операции.
Процесс операции
Доктор держал в руках медицинский инструмент, похожий на революционный маузер. На конце длинного "дула" торчала петля из металлической проволоки. Видимо, когда врач нажимает на "спусковой крючок", - петля убирается и отрезает гланду.
"Маузер" вошел глубоко в горло. Эта процедура даже не вызвала у Сереги рвотного позыва, что неминуемо происходит, если не расслабиться.
Послеоперационный период
Благодаря этому операция прошла быстро: гланды были удалены в два захода.
Санитарка принесла в палату две чистые простыни. Что и оставалось - только сидеть на кровати, окрашивать их в красный революционный цвет. Во рту постоянно ощущался вкус крови, и очень хотелось пить.
Визит Даши
Спустя некоторое время в палату зашла Даша - поинтересоваться самочувствием Сереги. По-видимому, это входило в обязанности сестры. Говорить пока Серега не мог, да это и не требовалось. Какое может быть самочувствие у бледного, перепачканного кровью, сидящего в кровати молодца? Жестом, которым вопрошают алкаши, - мол, третьим будешь?
- Серега дал понять, что не помешало бы попить.
Угощение от Даши
Даша жест поняла и принесла стакан холодного чая. Ребята в палате одобрительно загудели:
- Смотрите: ему и чаек принесли, не то что некоторым!
«Ага, это еще плюс полградуса, для таяния "айсберга"», - с удовлетворением подытожил прооперированный.
Попытки общения с Дашей
В послеоперационные дни Серега пытался завязать разговор с Дашей, но он все как-то не клеился. То она занята на дежурстве, то пора идти домой...
"Ну, нет - так нет", - с обидой и огорчением думал Серега.
Залеживаться долго на "курорте" ему не дали - документы подготовили - и на выписку, на охрану рубежей Родины.
Ожидания и учения
В стране ожидались небывалые по своим масштабам учения - с участием всех флотов. Правда, об этом еще тогда никто не знал.
Переодевшись в военную форму, Серега зашел попрощаться с ребятами, пожелать им всего хорошего. Затем пошел на выход из госпиталя, где его поджидала машина она доставляла военнослужащих в пересыльный экипаж.
Неожиданная встреча с Дашей
И вот уже почти у самой машины к нему подошла Даша, протянула листок бумаги, сложенный пополам. Смутилась и быстро ушла. С волнением (с каким когда-то в школьные годы на уроках развертывались записочки, которые передавали друг другу влюбленные парочки) Серега раскрыл листок. Там красивым почерком отличницы был написан Дашин адрес в Североморске.
Планы на будущее
Положив записку в карман - отдельно от документов, чтобы, не дай бог, не выпала! - Серега сел в машину. Настроение резко улучшилось - все складывалось удачно: можно переписываться с Дашей!
Пересыльный экипаж
Пересыльный экипаж - это армейские казармы, где можно переночевать; столовая; строевая часть, куда отдавались документы командированных.
В строевой части планировался дальнейший путь личного состава до требуемой войсковой части.
Проблемы с документацией
В приемной писарь повертел в руках Серегины документы, покопался в каких-то бумагах, и с ехидной улыбочкой предупредил:
- Ну, братец, катер твой до базы будет только завтра утром. Так что устраивайся, отдыхай. - Да, я уже наотдыхался, мне б на корабль побыстрей попасть, там и отдохну, - тоже, не без ехидства, ответил Серега писарчуку.
В казарме
В казарме, куда его определили на временное проживание, чувствовались запахи портянок, гуталина для чистки сапог, свежепокрашенного деревянного пола. Длинные ряды двухъярусных коек и тумбочек не создавали домашнего уюта столь привычного в кубрике корабля.
В столовой накормили. Есть, конечно, можно было, но... Пища готовилась в котлах и рассчитывалась на большое количество людей, незнакомых, временных. Это на корабле, который как дом родной, и еда домашняя.
Неприятные ощущения ожидания
Да, перспектива проторчать в экипаже почти сутки не радовала, злила, вызывала в Серегиной душе протест, который должен был во что-то вылиться, ибо бездействие и ожидание всегда для него тягостны.
Походив по экипажу туда - сюда, словно загнанный тигр в клетке, Серега нащупал в кармане записку от Даши. Что-то сверкнуло в мозгу - этот мощный импульс от записки привел в действие Серегины мысли:
- Ну, и что я тут буду околачиваться без дела, когда судьба мне дала такой шанс?
Рискованный план
Народу кругом полно, никто никого не знает, сплошное броуновское движение похожих друг на друга морячков. Можно тихонько, не привлекая внимания смыться и сходить к Даше - ведь адрес есть. Вот сюрприз будет. Кому я нужен здесь до отхода катера? Конечно, это грубое нарушение дисциплины, самоволка, с наказанием в случае провала "операции". Город закрытый, полно патрулей. Слова песенки: "Вдруг, патруль, облава, заштормило море..." вклинились в мысли, с последующими действиями патруля - предъявите документики; ах, документов с собой нет, тогда пройдемте в комендатуру...
Подготовка к побегу
Такой вариант вполне реален, если быть недостаточно ловким.
Эх..., кто думает о грустном, когда впереди такая перспектива?
Серега начал изучать планировку экипажа, забор по периметру, выискивая место, где можно было бы незамеченным через него перемахнуть.
Забор, как назло, оказался добротным, высоким, сделанным из бетонных плит. - Хорошо, что вышек с автоматчиками по углам нет, как в лагерях с заключенными, ухмыльнулся Серега. И от кого отгородились в экипаже? Ну, не дадут спокойно навестить знакомую.
План побега
Так, как бы невзначай, прогуливаясь, Серега подошел к трансформаторной будке, которая почти вплотную прилегала к забору.
Здесь и решилась часть задуманного плана. Конечно, не один он такой желающий побыть на свободе с момента постройки экипажа. Все было продумано предшественниками: ступеньки из ящиков за будкой; вырубленные в бетоне углубления для ног и рук. Оставалось надеяться, что также продуманы удобства и с другой стороны забора. Серега заглянул в стык плит и увидел небольшую улочку, пешеходный тротуар вдоль забора, автобусную остановку у забора.
Вот с козырька остановки и будет путь назад - определился самовольщик.
Первые шаги к свободе
Через мгновение Серега уже шагал по улочке.
Город ему был незнаком, но, как говорят: "Язык до Киева доведет". Туда Сереге не надо было, а гораздо ближе. Главное - не нарваться на патруль.
Через полчаса скитаний - "где эта улица, где этот дом?" - Сергей стоял перед нужным домом. Небольшие сомнения начали терзать душу:
"Вот стою я весь такой радостный, в надежде на встречу"..., а Даши нет дома. Почему-то такого варианта в голове у Сергея не было. Раз он проделал такой путь, значит, должна быть встреча.
Удача на стороне Сереги
Если начинало везти, то уж везло во всем.
Пока он прикидывал что да как - из подъезда вышла Даша.
У Сергея отлегло от сердца. Он стоял, улыбался, и с удивлением посматривал на Дашу. Это была уже не та Даша, что в госпитале - строгая и неприступная. Глаза ее излучали тепло и радость неожиданной встрече.
Время для общения
- Я почему-то чувствовала, что скоро мы увидимся, - приветливо, чуть смущенно, - сказала она. - Шла в магазин и к подруге, но, теперь... Так что часа три у меня есть. А как ты здесь оказался?
- Катера на базу до завтра не будет, - чуть тушуясь, ответил Сергей, - вот и решил воспользоваться моментом.
- Конечно, без разрешения и документов.
- А как иначе? Кто бы меня отпустил в увольнение, за какие заслуги? Так бы весь экипаж разошелся по Североморску кто куда.
Прогулка в парке
Даша предложила погулять в маленьком парке у подножия сопки. Эту сопку Сергей видел с территории экипажа.
В парке нашли уединенную лавочку. Лавочка имела дефекты - выбитые местами доски.
Сидеть можно было только на одной ее половине, и места хватало только для двоих.
Удобный дефект. Скорее всего, рукотворный, чтобы никто рядом не подсаживался.
Разговор о жизни
За разговорами время пролетело незаметно.
Даша рассказывала про свою семью.
Отец у нее служил мичманом на береговой базе в Североморске, мама работала воспитательницей в детском садике, сама она окончила медицинское училище. Все родственники жили на Украине.
Серега в основном рассказывал про службу на корабле. О прошлой жизни ему говорить не хотелось, ну, а будущее его было в тумане.
Время прощания
Пришло время Даше возвращаться домой, а Сереге в экипаж. Договорились писать друг другу письма, и в первых же письмах обменяться фотографиями.
Даша хорошо понимала, что Сергей, не зная города, быстро нарвется на патруль. Поэтому она предложила провести его до экипажа закоулками. Серега же хотел проводить ее до дома. Возникла неловкая ситуация. В конечном итоге разумные доводы Даши взяли верх над джентельменскими порывами Сергея.
Прощальный поцелуй
Так, "огородами", они дошли до автобусной остановки. Здесь Серега набрался смелости и поцеловал на прощание Дашу. Даша ответила на поцелуй, после которого Серега, как на крыльях, взлетел на забор, а с него спрыгнул на землю.
Настроение было прекрасное.
Непредвиденные неприятности
Ну, а дальше начались неприятности. На базу, не планово, шел катер. Писарь, как ему было и положено, доложил об ожидающем морячке. Но, рассыльные не смогли такого отыскать, как ни старались. Весть о пропаже дошла до командира экипажа.
Возвращение в казарму
Когда Серега зашел в "свою" казарму, дневальный рассказал ему, какой тут был переполох, и что его ожидают в строевой части. Оттуда бедолагу прямиком направили в кабинет командира экипажа на разбор полетов.
- Товарищ капитан третьего ранга, старшина первой статьи Селенин прибыл! - бодро доложил Серега.
Разговор с командиром
- Ну, и где же вы, старшина, пропадали... что всем экипажем вас не смогли найти? Вы по профессии, насколько я знаю, акустик, да еще командир отделения, а не скрывающийся ото всех партизан в ближайших сопках. Придумывайте, но только чтобы было правдоподобно. Серега почувствовал, что с этим капитаном будет непросто говорить - уж, очень он какой то пронзительный, другой бы начал орать и ругаться. А этот как рентгеном просвечивает. Как известно, рентген видит любое воспаление хитрости, поэтому Серега решил рассказать правду.
Честное признание
- А чего мне придумывать, товарищ командир! Я сам всех своих ребят насквозь вижу. Они еще только начинают что-то в своей голове придумывать, а я им уже об этом рассказываю. Так и вы, знаете, что я был в самоволке. В госпитале познакомился с медицинской сестричкой. Когда выписывался она написала свой адрес в городе. Катер должен был быть только утром. Если бы я у вас попросил увольнительную, вы бы мне ее дали?
Ответ командира
- Не дал бы. Да еще какое занятие для вас нашел бы, - с улыбкой, явно не ожидая такого поворота, ответил капитан.
- Вот! Поэтому и решил я сюрприз девушке сделать. Рискнул... А тут этот катер. Всего не учтешь.
Наказание
- Перелезали через стену за трансформаторной будкой?
- Так точно!
- А если бы там все было убрано, и бетонная плита оказалась гладкой, как бы перелезли через забор?
- Ну, что-нибудь придумал. Нет ничего невозможного - было бы желание.
- Потому там и не убираю ничего, чтобы такие придумщики не переломали себе ноги, руки, и не дай Бог, позвоночник. Ладно, то, что сказали правду, - это хорошо. Не люблю врунов, но пять суток гауптвахты я вам выпишу, с отсидкой по месту службы. Понимаю, что вы нужны на корабле. Пусть ваш командир сам решает, когда вас наказать.
Облегчение
- Спасибо, товарищ командир, - с облегчением в душе поблагодарил Серега.
- Надеюсь, что до утреннего катера вы тихо пробудете в казарме.
- Разрешите идти?
- Идите.
Серега был доволен - жизнь налаживалась.
Про селёдку, гауптвахту и Лёнькину любовь
Промокшая одежда и зуд
Одежда промокла, тело начало нестерпимо зудеть. Ну не везёт! Три недели в море без бани – и вдруг такая «ванна»! Да и вообще, будь ты проклята, дыра, порт Владимир!..
История рыболовецкого совхоза
…Когда-то на этом островке основали рыболовецкий совхоз, и раньше здесь, видимо, жизнь била ключом. На пирсе стояло много огромных чанов, куда рыбаки сгружали выловленную селёдку. Затем, по каким-то причинам, порт умер, и его территорию решили передать Северному флоту под военно-морскую базу. «Повезло» нашему дивизиону малых противолодочных кораблей и тральщиков – командование приняло решение: силами личного состава, в свободное от выполнения боевых задач время, обустроить причал, а для начала – заколотить смердящие ёмкости досками.
Гражданский статус и матрос Лёнька
От гражданского статуса в посёлке остались лишь кочегарка, маленький магазинчик да три ссыльные дамы – весьма непривлекательной наружности. В одну-то из них, продавщицу, и влюбился мой подчинённый, матрос Лёнька Грушин, ловелас, любимец женщин и… нашего комдива. Не подумайте чего непристойного. Призывался на флот Лёнька – из Иванова. Он лихо играл на баяне и гитаре, здорово пел, за что и купался на родине в безбрежной любви ткачих, а здесь, на краю земли, без него не обходилось ни одно застолье командования и, конечно же, наши, матросские, посиделки.
Непредвиденные обстоятельства
Ближе к вечеру, отстояв вахту около трапа, Лёнька отпросился у меня на три – четыре часа в посёлок – навестить возлюбленную. Звал и меня с собой, соблазнял стопроцентной возможностью пригласить её подругу, – дабы «культурно провести время». На мгновение я представил себя в обществе подруги – сразу захотелось заступить на внеочередное дежурство по кораблю…
Запрет на выход на берег
Конечно, сходить на берег без благословения командования, матросам и старшинскому составу было запрещено. Но мы же не салаги-первогодки – «кто не рискует, тот…». Лёнька ушёл. Быстро смеркалось. Свежий ветерок с моря вдруг разбудил во мне страшный аппетит, а до ужина – ещё как до ДМБ (на сухопутном наречии – до «дембеля»). Мозг пронзила крамольная мысль: «А всё-таки, не воспользоваться ли Лёнькиным предложением? За подругой мадам его уже не побежит, а вот рюмочку-другую и пожрать – это будьте любезны!». Сказано – сделано: мои тяжёлые ботинки загрохотали по трапу.
Неприятная ситуация
…Эх, узнать бы, какая гадина не приколотила, а просто положила две доски, и почему не включён прожектор, освещавший пирс! Возможно, гвоздей не хватило; ну а электрик, увы, давно всем известен, и что он ответит на глупый вопрос – тоже. По самое мужское достоинство стоял я в вонючем, ржавом рассоле, где мирно покоилась селёдка, сгнившая уже месяца три тому назад.
Психологические терзания
Огляделся. Наверху темнело небо. Вокруг – гладкие, осклизлые стенки чана. Выбраться самостоятельно – невозможно. Я втянул носом воздух – голова сразу закружилась от смрада. Хорошо, что от рождения я дышу ртом, а не носом, – спасибо маме – вот где пригодилась эта аномалия.
Мысли о побеге
В голове пульсировали мысли: «Сколько времени мне придётся просидеть здесь, засоленным в ночи? Помочь выбраться может только Лёнька, но когда ещё он будет возвращаться от своей продавщицы? Чёрт, надо было соглашаться сразу, а теперь вот стой тут в обществе разложившихся селёдочных трупиков!».
Тревога за собственные "причинные места"
Главное же, что угнетало, – это леденящая тревога за собственные причинные места: не замаринуются ли они, как баклажаны, в такой концентрации тухлого раствора? Правда, если привстать на мысочки, то крайняя плоть оказывается выше уровня зловонной жижи. Но я же не балерина, чтобы часами танцевать на пуантах! Да, не балерина… Зато я – советский моряк! А это ко многому обязывает. К смекалке, например. Я сдёрнул с плеч бушлатик, свернул его поплотнее – и засунул под ноги. В самый раз! Одной проблемой меньше. Ффу-ууф!
Мысли о чистоте и последствиях
Однако мрачные думы не покидали голову: «А как потом отмыться и отстираться? Как сделать это, чтобы никто не узнал? – ведь издеваться будут до самого “ДМБ”». Я гнал прочь эти мысли – сначала надо выбраться…
Спасение и неожиданная встреча
Сколько прошло времени – час, два или всего каких-нибудь минут 15, – после «селёдочного шока» определить было трудно. Но вот вдалеке послышался звук шагов. Он приближался, передаваясь по деревянному настилу от чана к чану. Слава богу, Лёнька идёт! Я начал громко звать его и вздрогнул от неожиданного эха, усиленного гигантской ёмкостью. Шаги замерли у края чана – я задрал голову вверх. На фоне тёмно-серого неба нарисовалась голова. На меня смотрели глаза присевшего на корточки… помощника командира корабля по политчасти, старшего лейтенанта Железнова…
Реакция старшего лейтенанта
Две мысли – одна логичная, другая нелепая – одновременно пронзили мозг: «Ну, попа-аал!..» и «А какого… он делал в посёлке?».
Старлей скорчил мину:
– Та-а-ак! *******, старшина, вечно ты куда-нибудь вляпаешься! Что теперь делать будем?
План спасения
Тут я вспомнил:
– В конце пирса навалены брёвна с досками, там должна быть и лестница.
Железнов порысил за спасательным инвентарём. Когда спустя пять минут я выкарабкался на дощатый настил, старлей в ужасе отскочил метра на два – ближе стоять было невыносимо из-за едкого смрада, источаемого злостным нарушителем воинской дисциплины. Густая жижа медленно стекала с меня, а из-под брюк выскальзывали останки засоленного сельдяного перегноя.
Последствия и идеи
«Если явиться в таком виде на корабль, – рассуждал я про себя, – от жуткой вони все проснутся – к гадалке не ходить. О последствиях лучше и не думать. “Губы” не избежать, это точно, – хотя построить её ещё не успели… Идея!». Я обратился к помполиту:
– Товарищ старший лейтенант, давайте сделаем так: вы берёте робу и ботинки из моего рундучка и приносите сюда. Перед входом в посёлок стоит бывшая контора, которую переделывают под комендатуру. Там есть комнатка, где планируется организовать гауптвахту. Вы, от имени командира корабля, даёте мне суток пять за самовольную отлучку. Я буду обустраивать «губу» и заодно отстирывать форму.
Итоги года спустя
На том и порешили.
…Год спустя старлей Железнов ушёл на повышение в штаб дивизии. Я ожидал со дня на день увольнения в запас. А Лёньке, успевшему к тому времени жениться на своей продавщице и обзавестись ребёнком, оставалось служить ещё полгода. Его, обделённая красотой, жена часто приходила на пирс с детской коляской, брала сынишку на руки и махала Лёньке рукой. Мы подтрунивали над ним, мол, приедешь в Иваново полностью укомплектованным – все твои ткачихи-красавицы в обморок упадут. На что он неизменно отвечал: «Дураки вы, что бы понимали в этой жизни…».
Туман на море
Плановая ротация командиров кораблей
Незадолго до похода произошла плановая ротация командиров кораблей: наш, отслуживший на Севере 15 лет, поехал служить на Чёрное море, а оттуда прибыл другой, который привык стоять у причала или участвовать в парадах; для которого пришвартоваться при небольшом волнении моря – проблема.
Вот под его-то командованием наш корабль и вышел в море.
Тихий морозный день
Помню, стоит тихий морозный день. Море спокойное, вода Гольфстрима плюс 4 градуса по Цельсию. Непроницаемый, вязкий туман, видимость ноль: вытягиваешь руку – кисть не различить.
Надо отметить, что туман по психологическому воздействию противнее шторма.
Нападение локатора
Туман, не туман – тихонечко так ползём. Локатор показывает, что всё чисто, только впереди справа – небольшой островок.
Но вот напасть! – совсем уж не ко времени выходит из строя локатор. Корабль «ослеп». На мостике мат-перемат – командир запсиховал. Штурман погрузился в карту. Ориентиров никаких.
Напряжённая тишина
Мне, сигнальщику, кричат, чтобы смотрел в четыре глаза. Да я, отвечаю, и так смотрю.
Актуальность встречи с островком в два счёта подскакивает до высоты клотика на мачте.
Остров с виду – сплошной скалистый монолит, никто там не был, всегда обходили его стороной.
Проблема с видимостью
Напряжённая тишина, изредка туман рассеивается, видно метров на двадцать – и опять ноль. Но вот с моего правого борта в белёсых лохматых разрывах промелькнула скала – и тут же опять ничего не видно. Немедленно докладываю.
Вахтенный офицер реагирует мгновенно: «Машины стоп! Руль влево!». Корабль продолжает двигаться по инерции – всё спокойно… Наверное, говорят мне, померещилось.
Неожиданное столкновение
Идём на самом малом дальше.
Тишина на мостике – гробовая, носа корабля не видно. И вдруг впереди проясняется – над сушей-то испарения нет, отсюда и видимость – прямо на нас надвигается… берег.
Срывая голос, ору: «Прямо по курсу полкабельтова – земля!»
Машины сразу – на задний ход, но ничего сделать уже нельзя – инерция.
Столкновение с берегом
Зловещий скрежет… стальная махина влетает на берег: половина корабля на камнях, половина – в воде, но он находится в вертикальном положении, как на стапелях. Видимо, рельеф берега и его подводная часть способствовал, чтобы корабль не завалился на борт. Страшно представить, что могло бы произойти в противном случае: корабль лежит на боку, наступает отлив, потом прилив – и боевая единица Северного флота затоплена.
Условия на Баренцевом море
А Баренцево море – это вам не Гавайские острова, где можно бегать в одних плавках. Холод сделает свое дело за сутки.
Потом, на разборе, выяснится, что корабль вошёл в маленькую бухточку. Как мы умудрились сделать это? «Ювелиры»! В неё вообще войти нельзя – глубины там, на входе, маленькие, но именно в этот день, единственный раз чуть ли ни в десять лет, прилив (уровень воды повышается на полметра) позволяет проникнуть вглубь островка.
Стратегия спасения
Берег бухточки состоит из отвесных скал, и только в центре есть небольшое ровное пространство.
И вот, ничего не видя, мы шли пряменько – слава Богу! – на ровный бережок. А ведь нам казалось, что обходим островок, что он у нас справа.
По ЗАСу (засекреченная аппаратура связи) сообщаем о происшедшем в штаб флота, указываем свои координаты. Отвечают, мол, помощь будет, ждите.
Ожидание спасения
Мы ещё не знаем, что нас будут искать двое суток. А почему так получилось? Во-первых, туман стоял – неделю, а во-вторых, никто и предположить не мог, что мы – в бухте. Ведь все знали, что туда попасть – нельзя.
Тем временем наступает отлив, вода уходит – и мы стоим таким огромным, величественным сухопутным памятником заблудшим кораблям.
Проблемы с генераторами
Пробоин не получили – уже хорошо. Но вода ушла, и теперь нечем охлаждать генераторы. Приходится их вырубить, а это значит, что нет электропитания, котлы тоже не работают. Гигантская груда железа на морозе начинает медленно остывать, внутри всё покрывается толстым слоем инея.
Покуда длится отлив – а это 6-8 часов, – все коченеют, ждут прилива, когда можно будет запустить генераторы, приготовить горячую пищу, отогреться.
Условия выживания
Спишь одетым, укутанным во всё, что есть; сверху наваливаешь матрас и одеяло товарища, кто сейчас на вахте, – один чёрт холодно.
Поиск, конечно, ведётся, но найти нас нет никакой возможности, – туман, полярная ночь, авиация на приколе… По рации только и слышно: «Блин, вы где?!» – «Да мы здесь!» – «Да нет вас там!».
Напрасные попытки сигнализации
К исходу вторых суток я израсходовал весь запас сигнальных ракет, только всё напрасно – в тумане их не видно. К этому же времени штабные, наконец, разобрались, кто где.
Теперь встаёт вопрос – как спасать?
Войти в бухту, по условиям осадки, ни спасательное судно, ни другие корабли не могут, – разве что катер.
Спасательные операции
Выход один – сдёргивать тросами во время прилива.
Катер тащит тросы со спасателя, крепим их за кнехты на палубе.
Раз, два… – тросы лопаются как нитки, вдобавок покалечив двух человек.
Тогда предпринимается попытка заводить по два троса на один кнехт.
Всё тщетно – тросы начинают вырывать кнехты с мясом из палубы.
Поиск альтернативных решений
Кто-то вспоминает, что в Мурманске есть какие-то экспериментальные капроновые тросы, – пошли за ними…
Пока ждём новые тросы, – угрюмо заглядываем в ближнее будущее: ну стащат нас на воду, а как выйти из бухты – тех недостающих полметра глубины ждать сколько-то ещё лет?..
Решение о разгрузке
Принимается решение полностью разгрузить корабль: слить всё топливо, воду; выгрузить торпеды, снаряды; снять всё, что можно отвинтить, отстегнуть, оторвать….
Процесс выгрузки и слива длится ещё двое суток.
Работа в нечеловеческих условиях – на морозе, на пронизывающем ветру, с редкой возможность обогреться и высушить одежду, – сравнима, пожалуй, со строительством египетских пирамид, но что, скажите, не может сделать советский моряк!
Успех операции
С доставкой капроновых тросов, толщиной с голову, начинаем заводить их за всё, что только можно.
Стащили!
Осадка корабля еле-еле позволяет выйти на чистую воду. Заливаем топливо – скорей домой!
Разбор полётов
В штабе флота нас уже с нетерпением ожидает специально созданная для «разбора полётов» комиссия. Всех, кто в момент «тарана» островка находился на мостике, грузят в адмиральский катер – и на ковёр, для дачи показаний: кто что делал, кто что видел и так далее – для последующей раздачи кому «фитилей», кому благодарностей.
Студёное Баренцево море
Прибытие пополнения личного состава
Прибытие пополнения личного состава дивизиона малых противолодочных кораблей, штаб которых находился на плавбазе в Ара-Губе, совпало с трагическим случаем, который произошёл в это же время и считался ЧП по Северному флоту.
Новобранцы в военной форме
Пополнение представляло из себя два отделения новобранцев, уже переодетых в военноморскую форму. Именно эта форма вселяла в пока ещё робкие души ребят ощущение, что жизнь их резко развернулась на сто восемьдесят градусов, с одновременной уверенностью, что они уже стали опытными «мореманами» – ведь на катере они прошли по Мотовскому заливу из сборного пункта новобранцев, что в Североморске до самой Ара-Губы. Плавбаза, где в одном из кубриков поселили пополнение, являло собой трёхпалубное гражданское судно, которое всю Великую Отечественную Войну прослужило госпиталем.
Обучение сигнальщиков
Каюты же его были приспособлены под нужды штаба.
Вот из этого отряда маломощных хлипаков, за месяц, минуя «учебку», должны были сделать сигнальщиков, которых в то время не хватало на флоте. Часть уже обученных специалистов планировалось направить на старые корабли «Морские охотники» (они героически сражались с немецкими подлодками, и им на смену пришли на Северный флот новые малые противолодочные корабли проекта «Альбатрос»)...этим «ветеранам» предстояло войти во флотилию кораблей на Каспийском море и ещё послужить Родине. Их потом успешно перегнали по внутренним водным путям на Каспий. Вот так, некоторым сигнальщикам (их посчитали везунчиками) пришлось послужить на Севере всего один месяц...
Трагедия на флоте
Весть о ЧП мгновенно разлетелась по всему флоту. При отработке манёвров у скалистого берега шлюпка с моряками перевернулась, и от ледяной воды у двух матросов остановилось сердце.
Вода в Баренцевом море во все времена года не замерзает, ибо течение Гольфстрим поддерживает в нём температуру в плюс 4 градуса.
Подготовка к невзгодам
После этого случая Серёга принял решение, что, помимо освоения сигнального дела, нужно начать готовить себя и к любым невзгодам на Севере. Он выяснил, что в такой воде человек может продержаться только 20 минут, и нужны для этого длительные тренировки по закаливанию организма.
Мысли, чтобы поплавать в такой воде, ни у кого на Севере не возникало в принципе, а кто не дружит с головой, как известно, на флот служить не берут.
Легкость обучения
Обучение у Серёги шло легко и быстро, ибо морзянку он знал ещё с детства, когда ходил на занятия в кружок юного моряка, который располагался в старом здании у причала на Водном стадионе Химкинского водохранилища в Москве.
У остальных курсантов дела продвигались не так хорошо – всё зависело от способностей и степени обучаемости человека.
Процесс обучения
Перед обучением старшина 1 статьи, годок (служащий на флоте по последнему третьему году – именно, ему доверили обучение «салаг»), произнёс известную фразу: «Не умеешь – научим, не хочешь – заставим!» Процесс обучения с «заставим» выглядел так: перед рассказом о сигнальных премудростях, тренировками на сигнальном фонаре, чтением азбуки Морзе, старшина клал перед собой сапог (обычные армейские сапоги, которые, наравне с флотскими ботинками, входили на Севере в вещевой аттестат).
Вид сапога придавал стимул к быстрому усвоению теории и практики.
Стимулы для обучения
Ответившему невпопад или мечтающему в это время о будущих морских походах, прилетал "стимулятор", что быстро приводило абитуриента к пониманию: лучше не расслабляться, сосредоточиться, побыстрее вникнуть в курс обучения. Сурово, конечно, но действенно – сроки обучения были экстремальные.
Закаливание тела и души
В свободное, личное, время Серёга приступал к закаливанию тела и души.
Нужной температуры воды из-под крана добиться не удавалось.
Пришлось найти укромное местечко на краю базы, на берегу, между двумя валунами, которые служили одновременно и прикрытием от посторонних глаз.
На ощупь вода была не такая уж и ледяная. Но это для руки. Пальцы же ног оказались более чувствительными к холоду. Предстояло сначала обтирание мокрым полотенцем всего тела, а потом и обливания его водой.
Первые шаги в холодной воде
Со временем настало пора и окунутся в воды Баренцева моря – ну, вода-то, что в море, что в заливе одна и та же – так считал будущий «морж». Когда он заходил в залив по пояс и приседал, вода едва не попадала в горло, а губы ощущали крепкий солёный её вкус. В тот же миг тело Сергея обжигало, как казалось, множество медуз; лёгкие сдавливало так, что ни вздохнуть, ни выдохнуть; глаза готовы были выскочить из орбит.
«А вдруг и сердце остановится?» - мелькала мысль в почти парализованном сознании Сергея.
Преодоление стресса
Не выдержав и несколько секунд такого стресса, он выскакивал на берег.
Обтеревшись полотенцем, успокоившись, Серёга думал, что для начала и этого времени достаточно – ведь «моржами» не сразу становятся.
Окончив «учебку» и начав службу сигнальщиком на корабле, Сергей имел личный рекорд пребывания в воде - две минуты.
Далее происходили тренировки с заплывами, в зависимости от пребывания корабля в базе. Обливания забортной водой, когда корабль был в море, лишь поддерживали тело в тонусе, но к увеличению личного рекорда не приводили.
Наказание за шалости
Как-то из-за тренировок в базе пришлось и понести наказание.
Вспомнил об этом случае Сергей, уже будучи в пенсионном возрасте, разглядывая пожелтевшую фотографию, на которой он машет рукой из воды. Фото сделал с борта корабля его подчинённый матрос Леонид. И как раз в этот момент швартовался у причала командир дивизиона.
Увидев такое, комдив сразу потребовал доставить к нему придурка, который бултыхался в воде.
Последствия шалостей
Что там дословно в гневе говорил капитан 2 ранга уже не вспомнить, но что-то трёхэтажное, флотское, это точно. В результате нарушителю спокойствия было объявлено трое суток ареста.
Цифра три у Серёги ассоциировалась с "выпить на троих". Комдив этим иногда баловался, вызывая на офицерские посиделки Лёню, который умел играть на гитаре и хорошо пел. «Уж лучше бы комдив отдыхал в одиночестве, тогда бы он выписал сутки ареста, - подумал Серёга, выходя от комдива, - да, и надо бы послать адвокатом к нему Лёню».
Увеличение срока наказания
Приход "адвоката" только разозлил командира, и трое суток вылились в пять.
Тренировки пришлось на время отложить.
До рекорда осталось ещё полтора года службы...
Продолжение: