Прошло больше месяца с первой встречи Феди и Глаши. Молодые люди жили своей жизнью и не собирались сближаться. Они очень надеялись, что родители уже не пылают надеждой их поженить, но не тут-то было. Как-то раз Елизавета Семёновна объявила, что всех ждёт в ресторане, который собирались арендовать для будущей свадьбы. Таисию Петровну с Элей тоже позвали. Девушка была назначена подружкой невесты, поэтому её мнение тоже учитывалось. Ну а Таисия Петровна в последнее время так часто появлялась в семье, что уже стала четвёртым её членом. Конечно, платить Елизавета Семёновна ни за что не собиралась: денег у неё всё равно не было. Она просто изображала бурную деятельность от скуки. Да и вообще ей хотелось, чтобы дочкина свадьба была самой красивой, а сама Глаша была самой счастливой. Правда, при любом упоминании о свадьбе Глаша делала такое кислое лицо, что становилось понятно: осчастливить её будет не так-то просто. Федя тоже осматривал банкетный зал с неохотой: он с трудом представлял себя в роли жениха.
- Что ж, зал отличный! Послезавтра свободно? Сыграем послезавтра!
- В смысле?! - возмутился Федя, а сидящая неподалеку Глаша чуть со стула не свалилась.
- Павел Олегович, - растерянно улыбнулась Елизавета Семёновна. - Они же даже заявление не подали, платья нет, приглашения не разосланы, мы совсем не готовы!
- А я не знаю, чем вы этот месяц занимались, - строго сказал он, хмуро поглядев на жену и будущую сваху. - Мы, отцы, понятно, работали. А вы? Поймите: брак этот нужен срочно! У нас там ещё один кандидат в Совет директоров Федьку подсиживает. Будет голосование, на которое я не смогу повлиять. В общем, свадьба и всё тут! Деньги решают. Есть экспресс-свадьбы, где все документы быстро оформят. Послезавтра наши дети женятся!
- Я против! - выпалил Фёдор. - Я не хочу жениться на Глаше! Я не люблю её! - суетился молодой человек. - Прости, Глаша, ты хорошая, красивая, талантливая, но... но я люблю Элю! - сказал он и, подойдя к девушке, поцеловал её в губы.
Эля густо залилась краской, а Таисия Петровна, подойдя сзади, отвесила обоим подзатыльниками - и Эле, и Фёдору.
- Ай! Что вы делаете?! - возмутился молодой человек, который даже в детстве подзатыльники не получал.
- Мама, ты что?! - смутилась девушка.
- Ты чего меня позоришь?! - взревела Таисия Петровна. - У подруги жениха уводишь? Разве я тебя так воспитывала?
- Щенок! - возмутился Павел Олегович. - Свадьбу решил сорвать?
- Не переживайте, мужчина, - громогласно произнесла Таисия Петровна. - Я эту дурёху домой заберу и перевоспитаю! - пообещала она и, схватив дочь за руку, потащила её прочь из ресторана.
Все посмотрели на Глашу, индифферентная ко всему происходящему девушка даже бровью не повела.
- У них любовь, кажется, - завистливо вздохнула она.
- Ну, Элька, змея подколодная! - возмутилась Елизавета Семёновна. - Чуть жениха не увела у нас!
- Вы не правы! Не надо так про неё! - проговорил Фёдор. - И вообще, я и так миллионер. У меня есть деньги, я открою свою фирму и буду работать сам на себя. Мне не нужен Совет директоров!
Услышав эти слова, Павел Олегович схватился за сердце и тяжело опустился на стул.
- Паша! Паша, ты чего? - засуетилась жена и тут же стала махать первой попавшейся салфеткой.
- Идиот! Какой же ты идиот, Федька! - прорычал отец. - Ты понимаешь, что если тебя там не будет, ты не сможешь влиять на многие решения? Они же экономить на всём пытаются, строить из грязи и палок, карманы набивают. А мы этим делом живём, понимаешь? Без нас всё рухнет!
- Прости, отец, - тихо проговорил Федя. - Я всё сделаю. Нанимайте организаторов, я женюсь на Глаше!
Свадьбу играли на свежем воздухе, на пляже, подальше от отдыхающих. Солнце щедро освещало свадебную церемонию золотистыми лучами, создавая идеальную атмосферу для незабываемых моментов. На первый взгляд всё было идеально: жених-миллионер встречал свою прекрасную невесту у импровизированного алтаря, окруженного тонкими белыми тканями и яркими цветами. Воздух был наполнен запахом роз и счастья, а гости с нетерпением ожидали начала церемонии. Всё как в фильмах: ведь тогда считалось шиком сделать нескучную церемонию в ЗАГСе, как у всех, а выпендриваться и оформить бракосочетание как в голливудских фильмах. Несмотря на инцидент в ресторане, Эля всё равно была приглашена в качестве подруги невесты. Глаша в роскошном платье, которое она не выбирала (ей было всё равно, в чем идти на казнь), медленно вышла к жениху в сопровождении отца. В качестве свадебного регистратора была симпатичная молодая женщина в брючном костюме. Дождавшись, когда невеста поравняется с женихом, она приступила к началу церемонии. Гости замерли, и регистратор начала торжественную речь.
Глаше было так плохо в этот момент, что она пропустила мимо ушей все после фразы «Дорогие брачующиеся!» Могли бы и поинтереснее речь придумать в день её, Глашиных, похорон. Она взглянула на Фёдора. Тот тоже стоял как в воду опущенный.
- Кольцо с давних пор является священным символом. Это безупречный круг, идеальная форма, которая…
- Стойте! - чей-то резкий голос прервал заливистую речь регистраторши.
- В чем дело? - возмутилась та, и все присутствующие оглянулись в сторону, откуда доносился голос.
Глаша тоже посмотрела, и по её щеке потекла слеза. Это был Георгий, взъерошенный, запотевший, он задыхался - так быстро бежал.
- Я против! Против! - выкрикнул он.
- Молодой человек, я не спрашивала, кто против, - сухо сказала регистраторша. - Угомонитесь, иначе вас выведут!
- Нет, дайте ему сказать! - спокойно проговорил Федя.
Гости замерли в ожидании скандала, а Георгий, преодолевая волнение, произнёс:
- Глаша, ты совершаешь невероятную ошибку! Я люблю тебя! Ты знаешь, очень люблю и сделаю всё, чтобы ты была счастлива. И пусть сейчас я беден, но я верю, что это изменится.
- Не верь ему, Глаша! Элькин отец то же самое говорил, а потом спился и подох, как собака! - выкрикнула Таисия Петровна.
- Да что здесь происходит?! - возмутился Павел Олегович, а его жена и вовсе побледнела - вот-вот в обморок хлопнется.
Родители Глаши встали на низкий старт, готовые наброситься на чудака, который мешает свадьбе их дочери.
- Молодой человек! - прошипел Виктор Андреевич. - Если вы не хотите проблем, то, пожалуйста, покиньте церемонию, иначе сильно пожалеете!
- Стой, папа, не надо! - взмолилась Глаша. - Я, и правда, его люблю!
- Что?! - ахнула Елизавета Семёновна.
- Глашка, не дури! - выкрикнула Таисия Петровна. - Не губи жизнь себе и родителям!
- Папа, да скажи ты уже Павлу Олеговичу правду, что мы давно разорены, что не увеличит он капиталы и не будет никакого слияния фирм!
Виктор Андреевич боязливо втянул голову в плечи, а Елизавета Семёновна начала теребить пальцами виски, приговаривая:
- О боже, какой ужас!
- Это правда? - строго спросил Павел Олегович.
- Да, - обречённо вздохнул Виктор Андреевич. - Всё угнали чёрные рейдеры. Я нищий!
- Так что ты, старый дурак, сразу мне не сказал? Что-то бы непременно решили и обязательно решим, дружище! Это вовсе не повод отменять свадьбу! Продолжайте!
Такого поворота Глаша не ожидала. Она разволновалась, принялась метаться на месте, потом остановилась, отдышалась и громко объявила:
- Я беременна!
- Что? - по рядам гостей пронёсся возмущённый гул, а кто-то, особенно весёлый, выкрикнул:
- Не, ребята, у меня нет столько попкорна! Знал бы, что такая весёлая свадьба будет, продал бы на неё билеты!
- Цыц там! - рявкнул отец жениха. - А ну повтори, что ты сказала!
- Я беременна! - проговорила девушка ещё раз.
- От кого? - надеясь услышать, что от Фёдора, спросила Елизавета Семёновна.
- От художника! - гордо сказала дочь.
- От какого художника?! - взревел Виктор Андреевич.
- От самого талантливого на свете! - сказала невеста и, подойдя к Георгию, нежно его обняла.
- Это правда? Ты беременна? - с придыханием спросил он.
- Да, - кивнула девушка. - Не хотела тебе говорить, чтобы не причинять боль, но очень хотела родить от тебя ребёнка. Я бы смотрела на него, и частичка тебя всегда была бы со мной.
- Предательница! - с обидой в голосе проговорила мать и расплакалась.
Но Глаша, судя по всему, решила её добить, поэтому торжественно объявила:
- И в оперу я не хочу! Ненавижу! Думала, что моё бездарное пение заставит вас одуматься. Но вы же такие: «Нет! Наша дочь будет дивой и точка!» А я не хочу петь в опере! Там одни убийства, измены и прочие трагедии. Мне по душе оперетта! Я хочу веселья и лёгкости!
- А я говорю: лучше шансон пой! - напирала крёстная.
- Без ножа режешь, дочка, - устало говорил Виктор Андреевич и махнул в сторону дочери рукой.
- Извините, брачующиеся. Вы жениться-то будете? - казённым голосом прогнусавила регистраторша.
- Будем, - выпалил Фёдор.
Глаша одарила его полным гнева взглядом. А жених, между, тем прошёл мимо неё и остановился возле сидящей в первом ряду Эли. Взяв её за руку, он пригласил девушку подняться, и та повиновалась. Обняв за талию, Фёдор произнёс:
- Эля, я жить без тебя не могу! Выйдешь за меня?
Девушка растерялась, но когда её мать Таисия Петровна выкрикнула «Не вздумай! Он мне не нравится!» тут же согласилась:
- А мне нравится, мама! - сказала она. - Глаша, ты не против?
- Нет-нет! Что ты?! - воскликнула счастливая Глафира. - Забирай!
- Видишь, отец, твоё желание исполнится: я женюсь на самой замечательной девушке, домашней, хорошо воспитанной, с высшим образованием, как ты и хотел. И она почти член семьи Виктора Андреевича, твоего друга.
- Что ж, - крякнул отец, - придётся смириться. Только что теперь делать со всей этой свадьбой?
- А что, - вдруг подскочил к богачу свадебный распорядитель. - Документы у молодых с собой? Сейчас оформим, возьмём и сыграем две свадьбы! Конечно, докинуть придется в плане финансов, но этот вопрос мы с вами, думаю, решим.
- Есть возражения? - спросил Павел Олегович.
Глаша с надеждой посмотрела на Георгия.
- Я с радостью! Хоть сейчас! - сказал он, и счастливая невеста запрыгала от счастья.
- Осторожнее, что ты! - забеспокоился художник. - Ты же в положении!
Фёдор с Элей тоже были согласны. А распорядитель оказался настолько шустрым, что через полчаса приволок для Эли платье, а для художника - элегантный костюм. И это была самая счастливая и весёлая свадьба на свете!
Время расставило всё на свои места. Павел Олегович подключил все свои связи, в том числе и криминальные, чтобы разогнать рейдеров. Он помог Виктору Андреевичу вернуть фирму, и его семья вновь больше ни в чём не нуждалась. Эля стала работать в фирме своего мужа и свёкра. Сначала сотрудники компании встретили её холодно, шептались: мол, блатная невестка, но вскоре они поняли, что девушка толковая, дело своё знает, и начали уважать. Несмотря на то, что Эля и Федя работали вместе, молодые супруги друг другу не надоедали. Федю, кстати, наконец приняли в Совет директоров, чему тот был безумно рад. Больше он не был бабником, став примерным семьянином.
Ну а у Глаши с Георгием поначалу всё было не так весело. Особенно сложно стало, когда родился малыш. Художнику даже пришлось на стройке работать, чтобы семью прокормить, ведь он был слишком гордым, чтобы просить денег у родителей жены или у своих. Но постепенно его талант начали замечать и картины стали продаваться лучше. Хотя денег по-прежнему не хватало, тем не менее это вдохновило молодую семью, вселив надежду на лучшее. Глаша больше не пела тяжелые оперные арии. Убаюкивая маленького сына, она напевала ему веселые детские песенки, и муж говорил, что её голос просто божественен.
Однажды Георгий из интереса решил посмотреть, сколько стоят те виртуальные монеты, которые когда-то подарил ему программист. И когда он зашёл на сайт, где размещалась подобная информация, ему сделалось плохо: каждая монета стоила более десятка тысяч долларов. На эти деньги Георгий смог открыть свою выставку, арендовал хорошую студию, нанял пиар-агента. Интерес к его творчеству мгновенно возрос и начал приносить хорошие деньги. Больше его семья ни в чём не нуждалась, а родители впервые признались, что гордятся своим сыном.
Глаша тоже не стала хоронить себя под грудой быта: она окончила консерваторию и стала участвовать в опереттах. Её голос действительно пришелся зрителю по душе.
- Да, хорошо, что ты меня тогда не послушалась, Глаша, - усмехалась крёстная. - А то пела бы сейчас шансон в подземном переходе!