У Таисии Петровны челюсть свело, когда её крестница Глаша округлила губы буквой "о" и принялась старательно выводить оперные вокализы. Лицо молодой девушки при этом было одухотворённым, а брови приобрели настолько пафосную форму, будто она вообразила себя как минимум Монсеррат Кабалье. Родители Глаши с упоением и восторгом слушали доморощенную певицу, а её подруга Эля, дочь Таисии Петровны, озадаченно поглядывала на мать. Ну, точно, мама будто лимон съела! Значит, не ей одной дурно сделалось от этих рулад. Главное - не рассмеяться, хотя изнутри рёбра уже вовсю щекотал шалун-хохотун, смех вот-вот вырвется наружу. Тем временем Глаша продолжала горланить, Таисия Петровна кривилась от воображаемого лимона, а Эля просила небеса дать ей сил, чтобы не заржать, словно молодая резвая кобылица.
Наконец вокальная пытка закончилась, и Эля зааплодировала громче всех, пытаясь заглушить чувство вины, которое мучило её из-за осознания, что она потешалась над лучшей подругой, пусть лишь в границах собственного разума, совершив в мыслях преступление.
- Ну и лицемерка же ты, Эля! - проговорила Таисия Петровна, брезгливо глядя на дочь, твёрдо вошедшую в роль пылкой поклонницы оперного искусства.
- Чего это? - обиделась девушка.
- Она ведь ужасно спела! А ты в ладоши хлопаешь, аж захлёбываешься.
- Таечка, ты что? - обиделась Елизавета Семёновна. - Глашенька роскошно поёт! Она у нас в консерваторию вот-вот поступит.
- Она у вас дважды поступала и до сих пор не поступила! - хладнокровно напомнила Таисия Петровна. - И вообще, лучше бы она у вас шансон пела - и то прибыльнее. На гитарке хоть в переходе можно побренчать, заработать. А пианино она как в переход вытащит? За её вокал ей не то, что денег не дадут, ещё и в морду плюнут.
- По-моему, вы ко мне придираетесь! - хрипло просипела Глаша и залпом выпила стакан сладкого чая. - Вот я вам сейчас «Царицу ночи» спою! Знаете, арию из "Волшебной флейты"?
- Нет, не надо, Глашенька! - перепугался Виктор Андреевич, отец юного дарования.
- Это почему же? - удивилась девушка.
- Поздно, соседи снова будут ругаться.
- Ах, соседи! - разочарованно вздохнула девушка.
Она никак не могла привыкнуть жить в старой бабушкиной квартире, ветхом доме с тонкими стенами и всё слышащими соседями. Ещё совсем недавно Глаша жила в особняке, дом - полная чаша, но потом её отец, образно говоря, поставил не на ту лошадку, и весь бизнес оказался захвачен чёрными рейдерами. Дом тоже пришлось отписать другим людям. Ужасный поворот! Ситуация осложнялась тем, что родители делали всё, чтобы никто в круге их общения не узнал о том, что случилось. Рейдерам, захватившим бизнес, тоже было невыгодно, чтобы данная ситуация всплыла на поверхность, поэтому Виктор Андреевич до сих пор регулярно наведывался в свою бывшую фирму и изображал роль её владельца. В результате все шишки в случае чего летели на него, а мошенники выходили сухими из воды.
- Бросай ты это дело! - говорила жена Елизавета Семёновна. - Давай объявим себя банкротами, и конец этому цирку! Они тебя так подставят, что ты в итоге ещё и сядешь.
Однако мужчина пропускал доводы жены мимо ушей. Он эту фирму по кирпичику строил, и если есть возможность участвовать в её жизни хотя бы косвенно - он будет это делать. Хотя, конечно, случившееся стало для него сильным ударом. Он резко постарел, начал болеть и чахнуть. Это заметили и окружающие, но Виктор Андреевич никому не рассказывал о своих напастях.
Важно это было ещё и потому, что он планировал выдать свою дочь Глашеньку за сына одного из его бывших бизнес-партнёров. Их пути давно разошлись, но дружеские отношения остались. Идея пришла в его голову внезапно, когда Павел Олегович - тот самый бизнес-партнёр - однажды пригласил его в ресторан. Виктор Андреевич знал, каков средний чек в этом заведении, и скрепя сердце положил в кошелёк едва ли не последние деньги. Отказаться он не мог, потому что по опыту знал, сколько важно поддерживать хорошие знакомства. И так уже юбилей старого приятеля пропустил, потому что денег не было на подарок, так хоть отужинать с ним сходить.
- Федьку моего не пускают в Совет директоров, - сообщил Павел Олегович.
Мужчина сделал щедрый заказ, а Виктор Андреевич, сославшись на язву, заказал только тыквенный суп-пюре на бычьих хвостах. Суп был вкусный, но ароматная отбивная прожарки медиум издевательски дразнил его, лежа на тарелке друга среди политой соусом зелени и демонстрируя ароматный румяный бок.
- Ты не слушаешь, что ли? - звучный голос Павла Олеговича бесцеремонно рассеял мысленный диалог Виктора Андреевича с отбивной.
- Да-да, слушаю. Федю не берут в совет директоров. А причина? Извиняюсь, в чём?
- Да не слушал, старый враль! Все глаза и мысли в моей тарелке. Наплюй ты на эту диету! Закажи нормальный ужин.
- Нет-нет, я знаю, что потом мучиться буду язвой, так что давай рассказывай, что там случилось. Я весь внимание.
- Короче, не берут его в совет директоров, потому что всем известно, какой он бабник. И раньше бы, в былые времена, это лишь плюсом было бы, а сейчас они все с запада перенимают, в том числе и традиции компании. В Совете директоров все должны быть семейные, - вдохнул Павел Олегович.
- Это ещё зачем? Какая им разница? - удивился разорившийся миллионер.
- Ещё какая разница! Если ты не женат, то значит, человек несерьёзный. Холостяк от женатика серьёзно отличается, сам понимаешь.
- Ну, не знаю. Зато холостяк больше времени работе может уделять.
- Как раз холостяки к работе чаще относятся спустя рукава, чем семейные. Они более легкомысленные, им часто нечего терять. Вот представь: если бы ты вдруг потерял фирму и твоя семья осталась бы на улице. Это, конечно, невозможно, но хотя бы представь! Представил? - нахмурил брови Павел Олегович.
- Да, - выдавил из себя Виктор Андреевич.
- Вот! Ужасно, правда? Полный крах и смерть. А холостяку такие потери не так страшны: он сложит в чемодан трусы, носки и махнёт на Канары - тусить с девчонками на последнее. А семейный начнёт шевелиться, бизнес спасать. Ну и вообще: если мужчина взрослый и не женат - у него ветер в голове, совсем иной уровень ощущения мира и ответственности, а часто и вовсе пьянки-гулянки на уме - не хватало, чтобы на девок все деньги спустил.
- Ход мысли я понял. Так и что же делать? Знаю, что Федька твой тот ещё повеса.
- Это точно! - огорчился Павел Олегович. - Жениться ему надо, вот только не хочет он! Да я не вижу для него подходящей кандидатуры. Он всё с какими-то лимитчицами тусуется, а я хочу для него девушку из приличной семьи. Желательно, чтобы тоже бизнес был и крепкий. Возможно, даже бизнес общий построить.
- Это правильно, - согласно кивнул Виктор Андреевич и сглотнул слюну, невольно подступившую, как только его визави начал уплетать сочную отбивную.
- Так вот что я думаю: а давай-ка мы наших детей поженим! А?- хитро подмигнул Павел Олегович.
- Ого! Вот так идея! - неожиданно протянул обнищавший миллионер и даже про отбивную забыл.
В его мыслях тут же возник калькулятор, который невообразимо стремительно подсчитывал все возможные выгоды от этого союза. Брак Глаши и Фёдора мог стать золотым билетом для его семьи.
- А знаешь, дружище, мне эта идея нравится! Хоть моя Глафира на 7 лет моложе твоего Фёдора, но всё же я уверен, что для замужества она вполне созрела.
- Вот и я думаю, что дети друг другу подходят: она у вас девочка тихая, воспитанная, не распущенная, как те девицы, которых любит наш Федька.
- Это точно! Значит, нужно их как можно скорее свести! Хотя помню, мы когда-то их знакомили, и они не проявили друг другу никакого интереса.
- Да, было дело. Но и времени сколько прошло! А тут оба повзрослели. Правда, с Федькой могут возникнуть проблемы: жениться он наотрез отказывается. Ну ничего! Я его поставлю в такое положение, что он не отвертится! Значит, по рукам! Давай тогда с тобой по этому случаю водочки тяпнем! - подмигнул Павел Олегович!
- Нет-нет, благодарю, Олегыч. У меня язва! - напомнил будущий сват.
- Ну а я выпью, - сказал тот и заказал водки, а к ней чёрной икры.
Продолжение :