Предыдущая часть:
Нам нужны такие корабли на море,
Чтобы мы могли с любой волной поспорить.
Маяки нужны и нужен нам локатор,
А ещё нам верные нужны ребята.
(Гимн Военно Морского Флота)
Так и не отправили меня на Владивостокскую гауптвахту за пролитые тонны мытьевой воды летом 1977 года, когда стояли мы в сухом доке Владивостокского Дальзавода, где нашему крейсеру «Адмирал Сенявин» проводили плановый ремонт.
Крейсер наш тогда нормально отремонтировался, в море начал уже выходить на ходовые испытания и учебные стрельбы на дальние расстояния (свыше 30 км), мы службы свои несём как положено.
А тут вдруг мой командир ДЖ ( дивизион живучести ) в наказание за ту пролитую в доке воду ставит меня на камбуз офицерский, рабочим по камбузу. Вахта эта тоже длится сутки.
Только без перерывов на отдых , такая же как и моя , по трюмам и системам.
Вообще-то нас за провинности ставили на обычный рядовой камбуз, но в данный момент это место на целый год было отдано Сан Санычу, нашему великану, подкармливаться. Поэтому попал я на офицерский камбуз.
Пошёл я туда как положено к 4 утра. Там меня встречает старшина 2 статьи -годок Рашид Бикбов.
- О, новенький? - спрашивает он.
- Ну, да. - отвечаю я, - Новенький. Что делать-то надо?
Оглядел меня Рашид и говорит:
- Давай, пока кока(повара) нет, вместе посуду сполоснём. И вообще запомни, что сидеть нам некогда, всё время шуршать надо, наша задача порядок на камбузе наводить.
Моем мы с ним тарелки-чашки и разговариваем про призыв, про то как служба идёт. Рашид оказался старше меня всего на полгода, он артиллерист-наводчик, визирщик башни главного калибра. Рассказал, что призван он из города Семипалатинска. Я обрадовался земляку из Казахстана, рассказываю что сам я из Алма-Аты. Вот так мы сразу родными людьми себя почувствовали, будто приветы с Родины получили. Сразу и подружились.
Вахта на камбузе суточная, через двое суток идёт, поэтому мы с Рашидом теперь вместе попадали. Потом я видел, что Рашида часто сюда, на камбуз, ставили, а за что я его никогда не спрашивал. Зачем человека смущать всякими вопросами, захочет сам расскажет.
Кок пришёл и удивился:
- О, ну надо же пароводяной король появился, к нам трюмного поставили. Что ж, будем служить.
Нам команды роздал, мы сразу банками, сковородками, мясорубками шуршать начали. Мясо крутим, зажарку делаем, завтрак-обед-ужин для офицеров помогаем готовить. Всё нормально у нас идёт.
В следующий раз, через двое суток, приходим в 4 утра на вахту, а встречает нас там кок молодой, совсем пацан, Петрухой звать, видимо на гражданке не закончил кулинарного техникума, а вот в школу поваров на о.Русском попал.
Старые два кока как две нависшие скалЫ стоят перед ним, объясняют что ему тут на камбузе сделать сегодня надо и в завершение говорят ему: «Мы сейчас немного отдохнём. А ты, молодой, пока поработаешь». Разворачиваются и уходят. Втроём мы остались.
Ну мы тоже не против над молодым немного пошутить, приколоться. Петруха против нас карась необстрелянный, салага.
Я год уже отслужил, Рашид – полтора года, для Петрухи мы годочки-старослужащие.
Петруха варит офицерам борщ, котлеты лепит, по граммам как положено закладку делает. Потому что у каждого офицера в тарелке с борщом должен быть кусок мяса и обязательно с косточкой, а к пюре обязана быть котлета.
108 офицеров это же не шутка - ну не считая меня , а это уже шутка.
Нам на рядовом камбузе такого не готовили. Разным меню было. У нас матросов своё, у офицеров штаба флота своё. Все-таки флагман флота тихоокеанского.
Мы свои обязанности какие кок нам назначает делаем: крупу промываем, из картошки глазки выковыриваем, лук шинкуем, посуду споласкиваем. А пока всё это делаем, салагу кока службе учим, рассказываем как служить надо, да и себя не забываем. Время от времени к Петрухе обращаемся:
- Эй, Петруха, пока мы тут посуду моем, ты нам яичницу пожарь. Всё равно ведь стоишь.
- Ну-ка, Петруха, по компотику нам налей. Что-то в горле пересохло.
- Петруха, по бутербродику с маслом сделай. Перекусить охота.
Петруха не отказывается, делает всё что мы просим, ну мы, конечно, не зарываемся, границы знаем. Вахта веселее пошла, всё больше она нам нравится. Да и не мы одни старались попользоваться положением.
Старшие коки из СС(служба снабжения) заходили на камбуз перед обедом.
- Ну, Петруха, давай , что тут у тебя есть? Пробу будем снимать. Плесни-ка в тарелку.
Петруха им борща нальёт, пюре с котлеткой перед ними поставит. Они поедят и, уходя к себе в кубрик, похвалят:
- Молодец, молодой, - шаришь.
В 11-20 заскакивал сюда с проверкой и мой командир. Он открывал двери и кричал: «Журбин, где моя котлета?». Я растерянно руками развожу: «Но вы же не заказывали».
Неудобно получилось. Никто мне из старослужащих ничего не сказал, что я своего командира кормить должен. Ну, не догадался я, не сообразил. Эх, сейчас бы, по прошествии стольких лет, я бы ему не только одну котлету, тарелку полную насыпал бы. За то, что настоящим офицером был, с нами матросами по-человечески обращался.
В 11-30 приходил корабельный доктор пробы снимать. Ему Петруха тоже небольшой обед подавал. Немножечко в тарелку первого блюда наливал - борща или супчика. И второе с гарниром тоже подавал – котлетку или бефстроганов. Доктор пробу снимет, поест и перед уходом в журнал оценку за обед поставит.
В 11-40 приходил старпом. Также и ему Петруха небольшой обед подавал. Старпом пробу снимет, своё мнение выскажет, скажет свое железное ДОБРО и уйдёт.
Вот так месяц мы с Рашидом на офицерском камбузе работаем. Петруха нас деликатесами кормит, начальство пробу снимает. А мы совсем уже освоились, над Петрухой подтрунивать начали, приколами флотскими его потчуем.
Рашид говорит Петрухе: (оттопырив губу и поглядывая на меня ).
"Настоящий моряк всегда знает сколько полосок на его тельнике". И меня спрашивает: "Правда Володя?"
- Угу - отвечаю я, пряча улыбку.
Петр снимает с себя тельняшку и начинает считать полоски. Мы хохочем.
- Петь, а ты в курсе сколько в камбузном шпигате отверстий? - Теперь Петра спрашиваю я.
Кок садится на палубу и по-серьезному считает дырки в сливной решетке. А у нас от хохота картошка из рук вываливается.
В один из таких весёлых дней Петруха варил рисовую кашу с мясом и вдруг как завопит:
- Обед через 30 минут! А у меня каша подгорела!
Он забегал вокруг каши, скорее на тарелки пробы раскладывает. А сам подвывает со страху.
- Ой, ребята, что делать? Каша у меня колом встала. Разбить не могу. Меня же не то что с вахты снимут, шум поднимется. Проблемы будут.
Потыкал Петруха лопаткой крупяной ком в котле и кричит Рашиду:
- Рашид, тащи из холодильника сливочное масло!.
Рашид приносит двадцатикилограммовый брикет замороженного сливочного масла. Я топором застучал по брикету, надо отколоть кусок какой Петруха показал. Наконец, отрубаю кусок килограммов в пять. Петруха его в котёл бросил и начал деревянной лопаточкой масло размешивать.
Сам волнуется, переживает.
- Ребята, помогайте тоже размешивать кашу. Разбить ком надо. Вместе будем мешать.
Мы уже втроём кашу размешиваем, в ком лопатками тычем. Еле-еле этот ком злополучный разбили, пот со лбов вытерли, вроде справились.
Тут уже с бачками и вестовые матросы из кают-компании прибегают. На бегу говорят:
- Петя, давай скорее наливай чего там у тебя есть. Обед нести пора.
Петя скоренько всего положил и вестовые понесли бачки. А сам начал одевать белоснежную одежду с высоким колпаком для раздачи. Правило на корабле есть, что вестовые лишь приносят еду в кают-компанию, а уж кушанье по тарелкам раскладывает сам кок. Он и за качество отвечает и все шишки тоже он получает.
Мы с Рашидом одни на камбузе остались. Сидим, переглядываемся, за Петра переживаем. Ведь если офицерам что не понравится, то и нас не пощадят, взгреют по полной, всем достанется на орехи, до конца службы на камбузе тарелки мыть будем.
Рашид говорит мне:
- Володя, давай чистоту наведём, котлы с кастрюлями да чашки с ложками вымоем. Придут, а у нас порядок. Всё у нас чики-пуки.
Уже мы всё вымыли, выдраили, чистота кругом, а Петра всё нет и нет. Опять сидим, друг на друга поглядываем, за Петруху переживаем, как-то ему там приходится с кашей.
Где-то через час приходит Пётр, белая роба на нём вся мокрая, пот со лба капает, глаза шальные.
- Ну, как всё прошло с кашей? Обошлось? – спрашиваем его мы.
- Ну, ребята! – говорит Петруха, - Всё прошло наилучшим образом. Молодые офицеры даже за добавкой побежали. Каша со сливочным маслом им очень понравилась. Хвааалииили!
Мы расхохотались:
- Выкрутились!
- На ноль кашу вывели!
Вот так я вместо Владивостокской гауптвахты месяц отстоял на офицерском камбузе, хорошо отстоял, весело. Рашида - надёжного друга - приобрёл.
А потом меня опять перевели в трюмные где я, неся вахту по трюмам и системам, подавал воду на камбузы. И выполняя обязанности трюмного, заглядывал с проверкой к своим друзьям.
ПДСС
- «Ныне воюют не столько оружием, сколько умом...»
(Ф.М. Достоевский, русский писатель)
- «Следует в плавании не пропускать случая
практиковаться в упражнениях, полезных
в боевом отношении».
(С.О.Макаров, адмирал русского флота)
Наступил сентябрь 1977 года. Установились солнечные благодатные дни. Погода безветренная, наш крейсер управления Тихоокеанского флота СССР покинул сухой док и вышел в море на послеремонтные ходовые испытания. Затем вернулся и встал у стенки(пирс) на своём тридцать третьем причале напротив штаба Тихоокеанского флота. Экипаж продолжает готовиться к несению службы и основательно занимается профилактическими работами. Теперь только по воскресным дням и можно было отдохнуть, на берег спуститься, в увольнение сходить.
В один из таких воскресных дней как обычно в 8-00 утра на подъёме флага нам зачитали список тех, кто сегодня идёт в увольнение.
Я в этот список не попал, да и ладно не очень и опечалился, своих дел в дивизионе живучести хватало. Матросы, которые попали в увольнение, в 10-00 утра сошли с корабля на берег и отправились гулять по Владивостоку.
Счастливчикам разрешено было гулять до 22-00. Готовились за 3 дня.
А мы, молодые матросы, поболтались по кораблю туда-сюда дожидаясь когда полуденная пушка установленная на крыше штаба флота выстрелит, что должно означать полдень. Каждый день, ровно в полдень, в одно и то же время пушка бабахала, тут же на корабле били склянки, вслед за склянками оживали внутрикорабельные динамики и вахтенный офицер повторял каждодневный приказ "Команде обедать". А через час напоминал, что пошло время адмиральского часа, то есть с 13-00 до 15-00 все должны отдыхать.
Я же, к своему стыду за 3 года так и не понял, почему на флоте адмиральский час длится два часа.
"Наверно уж шибко сильно адмиралы уважали матросов, что разрешали после обеда поспать". Ну прям как детском садике.
Мы по-быстрому отбачковали, отобедали. Годочки(старослужащие) нам, молодым, не разрешили на коечках поспать-поваляться, повыгоняли нас из кубрика, сами по коечкам разлеглись.
Мы с ними спорить не стали и я, Миша Рукавков, Сан Саныч, Юра Комлев вышли на ют, повисли на кормовых леерах(ограждение палубы) и стали наблюдать за стоящими напротив нас кораблями.
Рассуждали кто какой шторм выдержит, какую скорость развивает, у кого сколько пушек и сколько ракет. В общем, просто так чесали языками, и беседовали о ТТД (тактика и технические данные) кораблей.
Тут видим как по трапу к нам на корабль вальяжно так поднимается незнакомый нам щёгольски одетый капитан-лейтенант, ну значит морской офицер - всех своих офицеров мы давно уже в лицо знали. Незнакомец небрежно отдаёт честь нашему Военно-Морскому флагу, снисходительно кивает вахтенному матросу, стоящему у флага и идёт мимо нас к кормовой рубке.
Мы прямо-таки впились в него своими взглядами, всего оглядели, сразу поняли, что это был настоящий флотский шик! начиная от ботинок и заканчивая погонами. Когда незнакомец совсем уже близко подошёл, мы вытянулись. На корабле честь офицерам не отдают, только вытягиваются при виде офицера по стойке смирно. Он нам кивнул и прошёл мимо нас в кормовую дежурную рубку.
А мы стали гадать, кто он? Форма на нем была обычного чёрного цвета.
Но! Уставные ботинки с обточенными рантами были начищены до блеска. Уставные брюки были расклешены лишь слегка, что придавало его фигуре особую стройность. Китель подогнан по фигуре и сидел на нём безукоризненно, ни единой морщинки не было под опоясывающим его ремнём, кортик на ремне висел как и положено с левой стороны.
Погоны капитан-лейтенанта сверкали на солнце. А вот звёздочки на них были явно ручного изготовления и топорщились на плечах египетскими пирамидками. Да и фуражка с высокой тульей и длинным скосом по затылку была явно неуставная, пошитая на заказ.
В руках капитан-лейтенант держал фирменный красно-бурый дипломат из крокодиловой кожи.
Даа... такого даже у нашего КЭПа не было.
Кто-то из нас тихо вслед ему сказал:
- Штабная крыса!
Мы согласились, проводили взглядами незнакомца, поглядели как дежурный офицер навстречу гостю выскочил из рубки, как капитан-лейтенант представился ему, сказав, что ему надо пройти к командиру корабля Плахову для передачи донесения из штаба флота. На это дежурный офицер сказал:
- Пожалуйста-пожалуйста проходите на бак(нос корабля), а я вас проводить не могу, я на вахте.
- Хорошо, я найду сам, – улыбнулся незнакомец и пошёл на нос корабля. Поднялся на шкафут, расположенный выше юта и ушёл.
А мы опять развернулись к соседнему кораблю и стали наблюдать как его матросы под присмотром тамошнего годочка швабрами намывали палубу, и как годочек время от времени на них покрикивал чтобы лучше её, палубу, драили. Потом мы ещё с полчасика поторчали от безделья на корме и я говорю:
- Ребята, давайте спустимся ко мне, в кормовой электропожарник. А то ещё кто-нибудь выйдет и нас в работу запряжёт. Заставят или вон ту рынду драить (корабельный колокол) или вот также как те матросы, палубу будем скатом(швабра с резинкой) смывать.
Все согласились и мы гуськом через кормовые люки потянулись вниз в трюм. Прошли через коридор провизии, спустились через люк ко мне в электропожарник. Здесь расселись с комфортом, сидим лясы точим о том, кто что интересного знает. С полчасика так прошло.
Вдруг нам играют боевую тревогу. Мы переполошились. В чём дело? Ничего не понимаем. Тревога во время адмиральского часа, да в воскресенье – небывалое дело! Но тревога есть тревога, поэтому соскакиваем и быстро-быстро-быстро разбегаемся по боевым постам. Мне хорошо, я уже на посту, при своём электропожарном насосе.
Затем играют большой сбор на юте и тогда я вместе со всеми бегу на ют. Там уже со злыми лицами стоят командир корабля со старпомом и смотрят как моряки строятся. Старпом выступает на шаг вперёд и говорит:
- Так, моряки, дело плохо! К нам на корабль проник диверсант! Вас тут полторы тысячи человек служит, вы всех наших офицеров в лицо знаете, а никто не поинтересовался, что за незнакомец у нас по кораблю ходит?! – и, поворачиваясь к вахтенной службе, говорит,- А с вами я потом разберусь!
Старпом опять поворачивается к матросскому строю и продолжает свою речь:
- Многие видели на корабле какого-то капитан-лейтенанта, у которого вахтенная служба не проверила документы, беспрепятственно пропустила на корабль. А он, этот офицер про которого никто ничего не знает, через двадцать минут сошёл с корабля, сказав вахтенным что всё у нас нормально, и пропал. А теперь нам из штаба флота звонят и говорят, что крейсер наш заминирован и ровно через час здесь произойдёт взрыв. Что через час мы все взлетим на воздух!
Старпом перевёл дух и продолжил:
- У нас всего час на разминирование. За этот час, за эти 60 минут нам всем надо найти подложенную мину.
Я недалеко от командира стоял и услышал, как он тихо наклонился к старпому и произнёс: «Фас!», а тот тут же продублировал команду, правда в несколько иной форме. И мы все побежали разбирать крейсер на запчасти, искать взрывное устройство.
Отыскивая эту, якобы занесённую диверсантом мину, мы облазили каждую шхеру, заглянули под каждую трапную балясину, в трюмах поднимали все решетчатые пайолы, разогнали всех крыс, мирно спавших в укромных местах. Палубные матросы заглядывали в дуло каждой пушки, проверяли всё что лежит под пушечными башнями, все носились по кораблю как угорелые, смотрели везде. Мы не знали что мы ищем. Знали лишь, что ЭТО что-то должно быть лишним и это лишнее нам за час надо найти. Хорошо побегали все!
А через 45 минут старпом объявляет отбой и большой сбор на юте. Опять мы построились, перед нами стоит повеселевший командир корабля. Старпом своим громогласным голосом объявляет:
- Диверсия ликвидирована. Благодарю за службу, товарищи моряки!
И он выводит вперёд трюмного кочегара из котельной группы и объявляет ему, как предотвратившему диверсию, благодарность:
- От лица штаба флота объявляю вам благодарность. Всей команде корабля приказываю отдыхать.
Затем старпом рассказал нам, что офицер этот был из команды ПДСС(противодиверсионные силы и службы), которые вот таким образом отрабатывают свои учения по предупреждению диверсий.
Они ходят по кораблям и устраивают диверсии. И под водой и на суше делают диверсии. Сами они владеют всеми приёмами рукопашного боя и, несмотря на холёный вид, парни эти очень даже подготовленны. Всегда готовы дать отпор, отбить нападение. На острове Русском имеются вот такие противодиверсионные школы, там таких ребят обучают.
Только теперь поняли мы, что самоделочные звёзды на погонах незнакомца и его неуставная фуражка сигналили нам, что это диверсия. Но мы, в силу своей неопытности, не поняли этих сигналов, шик разглядывали.
Естественно, после все разбежались по своим местам, но всем интересно узнать, что за диверсия была. Какая такая была там мина? Нашли мы своего кочегара, героя дня, порасспрашивали.
Он нам как на духу и рассказал, что тяжко ему стало служить, устал, решил немного закосить от службы. Поэтому пошёл в медотсек температуру померить, больным прикинуться. Пришёл в медотсек, а там никого нет, все мину ищут. Подождал немного, развернулся чтобы уйти и видит у входа на подволоке(потолок) висит какой-то кирпич. Он его снимает и несёт к старпому корабля. Оказывается это и есть мина. А кирпич этот в дипломате своём шикарном принёс диверсант и повесил.
Вот так и получилось, что кочегар наш вместо «закосить» получил благодарность.
На флоте чего только не случается!
Увольнительная
Лорды, сэры, пэры, знайте чувство меры,
- Избегайте пьянства вы как западни;
Ждет нас путь не близкий и, чем крепче виски,
Тем короче, сэры, будут ваши дни.
(Н. Поздняков)
За три года службы наш крейсер всего несколько раз стоял во Владивостоке, только для ремонта, и когда встречали Л.И.Брежнева.
А обычно с моря мы приходили в свой залив Стрелок, швартовались у стенки, в увольнения почти не ходили. Ничего тут интересного не было. Небольшой посёлок между сопками с парочкой магазинов – вот и все удовольствия. А по Владику всем матросам погулять хотелось: город посмотреть, себя показать, с девушками поговорить-познакомиться. Конечно, посчастливилось мне раза три-четыре по Владику походить, в музеях его был, в клуб на танцы ходил, но всё-таки первое моё увольнение по г.Владивостоку запомнилось навсегда. Вот о нём и хочу рассказать.
Уже где-то год я прослужил, когда мы, наконец, встали во Владивостоке. Осень закончилась, время было предновогоднее. Нас стали отпускать в увольнение. Получили увольнительные и мы с ребятами. Я, Миша Рукавков, Степан Толмачёв конкретно готовились: подчистили бушлаты, отутюжили клеша…
Наутро, в 10-00 с праздничным настроением сошли мы втроём с корабля и пошли гулять по городу. Хотелось пошариться по большому городу, да и купить кое-что к Новогодним праздникам.
А куда идти моряку? Конечно в ЦУМ! Зашли в универмаг, каждый купил в нём по нескольку открыточек с зимними картинками – домой послать, да всякую новогоднюю мишуру – кубрик к празднику украшать. Сбоку девчонка подошла, поглядела на наши покупки, похвалила их:
- Ух, какие красивые открыточки у вас!
А мы впервые в увольнении после года службы. В море были, трюма чистили, девчонок год не видали. Нас от радости аж распирает, ну я и подарил девчонке свои открытки. А как не подарить? По казахскому обычаю – дорогому гостю лучшее отдай.
- Берите, девушка, берите! Раз они вам понравились, то они ваши. А я себе других куплю. – отдавал я ей понравившиеся открытки.
Девчонка поулыбалась нам, спасибо сказала и пошла по своим делам. Мы вслед за нею вышли из магазина и стали соображать, что бы ещё нам сегодня во Владивостоке поглядеть, куда бы прогуляться. А время обеденное уже. Мишка предлагает:
- А давайте, ребята, выпьем по чуть-чуть.
Мы со Степаном, конечно, за! Но есть маленькая проблемка. Во Владике закон: военным морякам спиртное не отпускать! Как же нам быть? Как купить ЭТО чуть-чуть?
Встали мы неподалёку от вино-водочного магазина, репу чешем. Что делать? Как закон обойти? Как вина купить?
Я же на флоте нормально служил, не курил, не пил. А тут! Мы ведь все уже кое-что прошли на военной службе. В море ходили, трюма чистили, вахты стояли. В общем, отметить это дело хочется и всё тут. Денежки у нас были, мы скинулись, а как купить не знаем – не продадут нам того чего мы хотим. Да мы в магазин и не суёмся, знаем, что бесполезно.
А тут из-за угла бодренько так выворачивают в нашу сторону два ВМУшника(курсанты военно-морского училища), будущие офицеры флота. Им лет по семнадцать, нам же уже по девятнадцать всем стукнуло, год отслужили.
- Ну-ка салаги, идите-ка сюда, к нам. - подтягиваем мы их к себе, - Хоть на вас, ребята, тоже форма надета, только она у вас не военно-морская. Поэтому купите, ребята, нам на троих нормальных 0,5 литра вина. Портвейна купите, чтобы нам и выпить получилось и себя нормально держать.
- Да поняли мы. - отвечают ВМУшники, - Чтобы вам военным патрулям не попасться и на корабль вовремя вернуться.
- Вот, вот! Молодцы. Всё правильно понимаете. – одобряем мы их.
ВМУшники засмеялись, взяли деньги, идут в магазин. Из него выносят нам не 0,5-поллитровую бутылку, а 0,7-литра. Мы ошарашились:
- Вы чего это купили? Нам же на троих!
- Почему на троих? – улыбаются ВМУшники, - На пятерых пить будем.
- Ну, нормально! – засмеялись мы, - Идёмте тогда с нами за угол.
Зашли мы впятером за угол, выпили из горла, познакомились. ВМУшники нам рассказывают:
- Мы ведь тоже сегодня по Владику ходим-ходим, тоже ищем с кем бы нам выпить. Выпивать вдвоём как-то не с руки. А впятером вообще классно!
Мы уже целой компанией, с ними вместе, ещё немножечко погуляли, поговорили. Что-то мы им рассказали, что-то они нам, всем интересно было. Они предлагают:
- Ребята, что нам всем с бутылки по полстакана всего-то досталось. Давайте ещё возьмём.
Мы переглянулись. Понятно, что чего-то для полноты общения не хватает. Соглашаемся с ними.
- А, действительно, давайте ещё раз по чуть-чуть. Что нам эти полстакана. Но эта последняя! Нам, главное, патрулям не попасться.
Мы опять денежками скидываемся, ВМУшникам отдаём, они быстрым шагом топают в гастроном и приносят нам... бутылку коньяка?. Мы на коньяк глаза вытаращили. Я говорю:
- Вы что, ребята, с ума сошли? Вам что было наказано купить? А вы чего нам принесли? Винца выпить это ещё нормально, а вот коньяк это уже серьёзно будет.
Они поясняют:
- Да ведь и мы тоже впервые вышли. Нас весь год гоняли-долбали. Впервые по воле ходим. Отдохнуть рядом с вами, поговорить хочется. Вы угостили, теперь мы угощаем.
Мы стоим молча, на них смотрим, они бутылку держат. Тут Степан говорит:
- А давайте зайдём во дворик, сядем там потихонечку под грибочком. Знаете такие грибочки над песочницами детскими стоят. Патрули по дворам не ходят. Вот там присядем, поговорим.
Ох как все обрадовались разрешению ситуации. Подхватились и идём, дворик подходящий ищем, между собой разговариваем:
- Правильно! Не на проспекте же нам выпивать у всех на виду. Посидим, поговорим, а потом и разойдёмся. Вы в училище, мы на корабль.
Прошли вот так парочку кварталов, нашли песочницу с грибком, сели три моряка и два курсанта – все мужчины военные - на лавочки прямо под грибком. Тихо вокруг, двор совсем пустой. Только начали бутылку открывать, как мимо нас проходит мужчина лет сорока пяти. Увидел у нас бутылку, подошёл и спрашивает:
- Что, ребята, выпить хотите? А стаканчики где? Нету! Вот как. А закуска есть? Тоже нету. – и дальше продолжает говорить, – Ничего-ничего. Я вам сейчас всего принесу и стаканы принесу и закусочки тоже принесу. Лишь минуточку подождите. Я сейчас.
- Видимо сам служил, знает, что иногда до невмоготы выпить хочется. – тихо говорит Степан.
Действительно через минуту выносит он нам 2-3 стопарика, тарелку с солеными груздями и вилки для каждого. Ставит всё это перед нами на скамье и извинительно говорит:
- Сынки, вот что могу.
- Ой! Мужчина, спасибо! Такая закуска! Отлично-отлично! – благодарим мы его.
Мужчина уже повернулся чтобы уйти, но вспомнив что-то опять возвращается.
- С грибочками только вы, ребята, повнимательнее будьте. Они у меня почему то с песочком получились. Вы уж смотрите с ними поосторожнее.
Я спрашиваю его:
- А куда, в какую квартиру нам потом посуду вернуть, занести?
- Никуда не надо относить. Тут оставьте, – отвечает он мне, - пускай стоит. Завтра утречком я сам заберу.
Он уходит, а мы поудобнее под грибком расположились, по стаканчику выпили за содружество военных моряков с ВМУ, потом повторили, потом ещё повторили и выпивка наша закончилась. Эх, цивилизованно пили коньячок, из стаканчиков, грузди маринованные вилочками накалывали, закусывали. Это не то что за углом из горла пить!
Только вот грибочкиии!!! это было нЕчто, что-то необычное, не зря нас предупреждали насчёт песочка в грибках.
Мы как по первому груздю в рот закинули так сразу и поняли, что это не грибки с песочком, а голимый песок с грибным вкусом. Песка в груздях столько, будто каждый гриб старательно в песке детской песочницы вываляли, а потом на тарелку сложили. Но деваться некуда, дарёному коню в зубы не смотрят, коньячок закусывать чем-то надо. Поэтому гриб кладём в рот, через песок сок его высасываем, остальное выплёвываем. Но, всё равно хорошо сидим, разговариваем о службе, о кораблях, о море.
А время быстро бежит, уже к 21-00 подходит, увольнительная заканчивается, бежать нам на корабль надо. Да и ребятам-ВМУшникам к отбою в казарме быть надо. Мы попрощались с ними и разбежались. Больше нам с ними встретиться не пришлось. Навсегда расстались.
Подходим к родному кораблю как раз вовремя.
Моряки знают, что с увольнения матрос, в отличие от офицера, должен на корабль по трапу бегом забегать. Затем уже на корме честь Военно-Морскому Флагу, даже спущенному, отдать. А дальше строевым шагом по юту к стоящему столику, за которым сидит дежурный офицер. А офицер этот пристально смотрит на приходящих и отмечает по фамилиям кто когда пришёл с увольнения.
Я забежал, Мишка тоже легко забежал, честь Флагу отдали, потом строевым шагом идём к офицеру и каждый докладывает: «Матрос такой-то из увольнения прибыл». А сами слушаем как Степан сзади бежит бум-бум-бум, потом споткнулся, опять бум-бум-бум. Дежурный офицер посмотрел на него, головой покачал и говорит нам:
- Ну, этот точно самогон пил!
- Никак нет! – отвечает ему уже подбежавший Степан, - Чистый коньяк!
- Ха-ха-ха! - весело гогочем мы.
- Ну, ладно, ладно, идите скорее по своим кубрикам. – напутствует нас офицер.
Мы в кубрике чаю попили(нам ребята оставили) и спать легли.
А утром узнали, что ночью с корабля спускали баркас, который ходил к городскому пляжу, забрал оттуда наших боцманов.
Кто-то из матросов рассказал, что наши боцмана в увольнении так напились, что их военный патруль поймал и еле до этого пляжа дотащил с глаз людских подальше. Боцмана были такими хорошими, что даже по трапу на баркас зайти не смогли. Погрузили их матросы на баркас, подвезли к крейсеру и лебёдкой подняли на корабль. После затащили их в карцер и поставили у двери матроса с карабином на сутки.
Вот как люди в увал ходят! По настоящему!
Продолжение: