За годы врачебной практики, специализируясь на нейрохирургии, я, как и многие мои коллеги, неоднократно слышал рассказы пациентов о переживаниях, связанных с клинической смертью. Часто эти рассказы описывали невероятной красоты места, встречи с умершими родственниками и ощущение глубокого мира. На первый взгляд, такие повествования кажутся лишь результатом галлюцинаций, вызванных кислородным голоданием мозга или другими нарушениями его деятельности. Как нейрохирург, я склонялся к такой интерпретации, объясняя эти феномены с точки зрения нейрофизиологии. В основе этих видений, казалось, лежали искажённые восприятия, вызванные стрессом, нехваткой кислорода и глубокими нарушениями мозговой деятельности. Однако всё изменилось после того, как я сам столкнулся с критическим состоянием.
Тяжёлое заболевание привело меня к коме, в которой я провел целую неделю. Врачи диагностировали у меня бактериальный менингит, сопровождавшийся острым отёком мозга и значительным снижением его активности. Моя клиническая смерть, по заключению врачей, длилась несколько суток. В этот период мой мозг, используя аналогию с телевизором, был полностью отключён от "розетки" – его электрическая активность была минимальна, и деятельность всех основных отделов мозга была крайне ограничена, близка к нулю, согласно результатам ЭЭГ. И тем не менее, моё сознание не исчезло. Более того, я пережил опыт, радикально изменивший моё понимание смерти и сознания.
Мир, в который я попал, был настолько реален, настолько пронизан ощущениями, цветом и эмоциями, что моя нынешняя земная жизнь, с её физическими ограничениями и чётко определёнными законами физики, теперь кажется мне неким блёклым отражением истинной реальности. Это не означает, что я разуверился в ценности земного бытия. Напротив, я начал ценить жизнь ещё больше, осознав её хрупкость и глубину. Эта "другая жизнь" подарила мне уникальную перспективу, и понимание, которое не доступно тем, кто не переживал подобного.
Важно подчеркнуть, что мой опыт не был похож на типичные описания клинической смерти. Я не просто видел яркие образы и встречался с умершими родственниками. Мой опыт был гораздо сложнее и многограннее. Вначале я оказался в состоянии, которое можно описать как "зримая тьма". Это не была простая темнота, которую мы знаем на Земле. Это была густая, плотная, "живая" темнота, похожая на невероятно липкую грязь или вязкую субстанцию, проникающую во все поры моего существования. Однако, несмотря на эту всепоглощающую тьму, я видел сквозь неё – моё сознание продолжало воспринимать окружающую реальность, хотя и искажённо.
Это ощущение напоминало восприятие мира червём, живущим в земле – он видит свой ограниченный мирок, но не может охватить весь масштаб существования. Моя личность, мое "Я", растворилось в этом состоянии. Я не помнил, кто я – нейрохирург, мужчина, сын, отец. Я был частью этой тьмы, её неотъемлемой частью, лишенной собственного "Я". Это состояние деперсонализации было невероятно пугающим, но в то же время освобождающим. Оно словно стирало все социальные маски и искусственные ограничения, возвращая к какому-то первозданному состоянию бытия.
Позже я "переместился" в другое место, которое можно описать как область исключительной красоты и гармонии. Оно было наполнено ярким светом, чудесными цветами и ощущением безусловной любви. Я встретился там с людьми, которые, как мне казалось, уже умерли. Некоторые из них были моими родственниками, другие – людьми, которых я знал в жизни. Разговор с ними был не вербальным, а телепатическим, основанным на прямом обмене мыслями и ощущениями.
Этот опыт убедил меня в том, что сознание не умирает вместе с телом. Смерть физического организма не означает смерть сознания, а лишь переход на другой уровень существования. Это был невероятный опыт, который перевернул моё представление о смерти, о сознании, и о самой жизни.
Далее я увидел захватывающую панораму: бескрайние леса, словно огромные, изумрудные ковры, прошитые серебряными нитями рек, расстилались под ним. Золотистые поля, усыпанные цветами, сменялись синими, словно драгоценные камни, водоёмами. Я видел людей, одетых в одежду удивительных оттенков – мягкие тона зелени, яркие цвета маков и васильков, глубокий ультрамарин и нежно-розовый – словно сами растения и цветы мира явились источником вдохновения для их нарядов. Примечательно, что одежда словно излучала свет, подчёркивая гармоничное единство человека и природы.
Примечательной особенностью этого мира стало отсутствие звукового восприятия в привычном смысле. Информация, которая поступала напрямую в моё сознание – как мгновенное озарение. Эти «беззвучные фразы» несли в себе чувство глубокой любви и защиты. Я ощущал себя желанным гостем, оберегаемым невидимой силой, и страх, преследовавший меня в земной жизни, исчез. Однако, этот мир, несмотря на свою красоту и умиротворённость, оказался лишь временным пристанищем. Время пребывания в нём было ограничено.
Затем последовало возвращение в знакомый, но пугающий мир «зримой темноты» - состояние между жизнью и смертью, которое я пережил уже ранее. В этой стадии началось постепенное возвращение воспоминаний о земной жизни, потерянных в период клинической смерти. Обрывки прошлого, словно осколки мозаики, возвращались, но картина была неполной. Я помнил о существовании семьи, но имена жены и детей оставались скрытыми за завесой забытья. Вспоминая о свете, пробивавшемся сквозь некое отверстие, я обнаружил теперь его закрытым – возвращение в земной мир было окончательно завершено.
Пробуждение в палате больницы стало шокирующим контрастом. Изначально, земная жизнь предстала безутешной, лишённой смысла, по сравнению с опытом в потустороннем мире. Однако это первоначальное чувство быстро сменилось другим. Пройденный опыт, хотя и оставил множество вопросов, наделил пониманием глубинного смысла земного существования. Я навсегда сохранил память о красоте и гармонии потустороннего мира, ощущение безусловной любви и защищённости, что помогло жить более осмысленно.