Министр из кельи
В последующие годы произошло столько событий, что при ином раскладе их хватило бы на десятилетия!
Чета Романовых предъявила миру ещё одного члена семьи – сына Ивана. Марья написала сценарий фильма и снялась в главной роли, стала министром образования, а ещё подготовила на аналогичную должность в министерстве культуры преданного человека, и он радикально и безболезненно реформировал эту тонкую и чувствительную сферу.
А начать стоит именно с последнего пункта. В очередной их с Романовым паломнический тур по монастырям в одном из них, затерянном в бескрайних южносибирских лесах, на вечерней трапезе она заприметила послушника, разносившего еду. Лицо его показалось Марье до боли знакомым. Марья пошла на кухню. Юноша в подряснике и скуфейке стоял у стола и нарезал хлеб.
– Кеша? Ты?
Он поднял глаза – удлинённые и блестящие, как сливы.
– Вот это да! Сенежский!
Он изрядно вырос, раздался в плечах, возмужал. Бородка и длинные волосы довершили картину его трансформации из озлобленной взъерошенности в смиренное благообразие.
– Это я, – весело ответил он.
– Как же я рада видеть тебя!
– Спасибо, и я очень рад, Марья.
– Ты можешь отпроситься у благочинного? Кешка, милый! Пообщаемся.
– Да, перемою посуду и отпрошусь.
– А давай я тебе помогу.
Она засучила рукава, надела висевший на гвоздике передник, сняла с плиты ведро горячей воды, налила в таз, насыпала туда соды и стала мыть плошки и ложки, а в чане с чистой водой ополаскивать и складывать посуду в сушилку.
– А ты тут как? – спросил он.
– С мужем. Беременна четвёртым ребёнком, вот и просим ему небесной защиты.
– Дай Боже тебе выносить его и родить. А старшие дети здоровы?
– Слава Господу. Это тройняшки, не удивляйся.
– Я почему-то так и подумал.
– Кеш, ты тут какими судьбами?
В это время пришёл благочинный, и Иннокентий попросил у него благословения пообщаться с паломниками-земляками. Тот отпустил, а сам тут же стал домывать посуду и прибираться.
Розовая от пара, со сбитым набок платком Марья подошла к недоумевавшему мужу и представила ему послушника.
– Свят, попробуй его узнать.
Романов всмотрелся в смиренного юношу и, наконец, хлопнул себя ладонью по лбу!
– Тот самый? С попугайским именем? Но ведь ты был метр с кепкой!
Марья с Иннокентием засмеялись.
И они пошли втроём прогуляться в монастырский сад.
Корявые вишнёвые деревья с блестевшими от смолы сучьями, раскидистые яблони и груши яростно цвели в это время и не менее яростно жужжали метавшиеся между ними пчёлы, собирая сладкий взяток.
Неподалёку рядами выстроились их домики, и оттуда уже бежал к Романовым монах-пасечник с кусками сот в деревянной тарелке и баночкой мёда майской качки.
– Вот вам медок. Примите, Святослав Владимирович и Марья Ивановна, от чистого сердца.
Марья поклонилась ему, взяла дары и поблагодарила. В гуще сада они набрели на скамью, уселись на неё. Кеша раздобыл сухую, нежизнеспособную ветку, очистил её от коры и, наломав палочек, раздал гостям. Все трое стали откалывать от сот кусочки и есть хрустящее, душистое лакомство. Марья жмурилась и постанывала от божественной вкуснятины.
– Ну так каким ветром тебя сюда надуло, Кеш?
– После того случая с вымогательством у тебя денег Господь вразумил меня! Ты спасла меня, Марья. Если б не твоя прозорливая доброта, жизнь моя со свистом полетела бы в пропасть. Ведь я уже тогда подсел на вещества и влип в историю. Деньги мне нужны были, чтобы выпутаться из неё. Спасибо Богу и вам со Святославом Владимировичем за то, что я не получил тогда срок и меня не убили за долг. Я расплатился вашими деньгами и уехал куда глаза глядят, даже отцу и матери не сообщил. Просто сел на первый попавшийся поезд и покатил. Проводница застукала меня, безбилетника, и пожалела: дала мне задание мыть пол в коридоре и прибираться в санузле. Бригадир поезда тоже вошёл в моё положение и не выгнал. В общем, на конечной станции я вышел, увидел группу монахов и пошёл за ними. Так и оказался в святой обители. И стал тут жить. Уже третий год здесь обретаюсь.
– А родители что же?
– Приезжали. Отец кипешивал. Потом махнул рукой. Мать обещала меня придушить, но потом извинилась. Никогда они меня не любили. Для них свет в окошке – младший сын. А я для них всегда был выродком. Ну а тут мне очень хорошо. Я стихи начал писать!
– Правда? Прочти!
– У меня тетрадки в келье. Но и с собой тоже есть кое-что. Стихи на меня нападают и днём, и ночью, и на послушаниях тоже. Настоятель разрешил записывать даже на молитвостояних.
Он вынул из-за пазухи мятую школьную тетрадь в двенадцать страниц. Марья взяла её, открыла и погрузилась в чтение. И обо всём на свете забыла.
Иннокентий и Романов тихо переговаривались. Послушник отвечал на вопросы Святослава Владимировича об устройстве жизни в этой отдалённой обители. А Марья не могла оторваться от бисерных строчек. Дочитала, встала, шумно вздохнула, подошла к поэту и расцеловала его в обе щеки.
– Кешка, ты гений! Мы твои стихи заберём и опубликуем! Вернее, я их сфотографирую и сразу отдам в печать, а потом по школьным библиотекам распространим. Думаю, юные композиторы вдохновятся и напишут на них музыку. И пусть песни улетают в массы. Я такой красоты и чистоты у современников не читывала! А тебе дорога выкладывается служить Богу и людям – в миру! Как Алёше Карамазову. Иннокентий, ты как хочешь, но стране нужен новый министр культуры. И ты им станешь! Именно ты и никто другой. Надо навести порядок в этой сфере. Вот как радикально ты очистил свои, персональные авгиевы конюшни, так же круто наделаешь шороху в культуре.И Господь тебе в помощь!
Романов попытался угомонить разошедшуюся Марью.
– Девочка моя, а как насчёт полномочий раздавать министерские портфели? Они у тебя есть? И ты ещё не спросила, а готов ли Иннокентий так кардинально менять жизнь?
И тут произошло невероятное. Кеша встал, бледный, с горящими своими, необыкновенными, на сливы похожими глазами, и сказал:
– Я согласен!
Марья аж подпрыгнула.
– Вот видишь, Романов! Кеша – наш человек! Боец! Страну надо спасать от скверны, засевшей в умах и сердцах! А кому как не монаху это делать? Рыцарю Христа? У тебя ведь были знамения, Кеш?
– С ангелом была беседа. Он сказал, что я должен потрудиться на благо России и скоро мне покажут путь.
Все трое рассмеялись. Доели мёд и пошли к коровнику, где иноки налили им по кружке парного молока.
Вскоре Иннокентий Сенежский поступил в Академию управления и в сжатые сроки закончил её. Полгода поработал советником и заместителем министра культуры, вошёл в курс дела, влез во все тонкости должности, а затем возглавил министерство и стремительно, грамотно, без потерь провёл реформу.
Он смог опереться на марьинцев, как стали называли спецушники всех до единого выпускников Академии управления. Пройдя ускоренную практику, те тут же назначались на ключевые посты и работали друг с другом в связке.
И в полях у группы Марьи уже появилась мощная поддержка. Схему отработали до мелочей. Предварительно в трудовые коллективы приходили несколько марьинцев, зондировали настроения, выявляли нравственно здоровых, духовно ориентированных патриотов, из которых быстро сбивали реформаторский костяк учреждения культуры – будь то знаменитый театр, прославленная филармония, музей мирового значения или молодёжный клуб на районе.
Соответствующая разъяснительная и напутствующая литература, лишённая канцелярщины, написанная просто, остроумно и ярко, а иногда и в стихотворной форме, стала регулярно поступать во все инстанции. Эти инструкции писала Марья, а Иннокентий их дорабатывал и распространял.
Новая управленческая генерация уже могла всецело положиться на каждое такое боевитое ядро коллектива. Вот почему реформа не буксовала, а шла ходко и без скрипа. Она целиком и полностью была поддержана глубинным народом, уставшим от бездушия вороватых чиновников.
А отправной точкой народного доверия и толчком к взрыву всеобщего энтузиазма послужило полное обновление руководящего состава телеканалов и медийки. В эфиры пришла верующая, честная и творчески фонтанирующая молодёжь, чьи ряды укрепили авторитетные наставники – честь и совесть нации. Из сетки вещания были изгнаны все до единой деструктивные, морально калечащие зрителей передачи. Всем осторчертевшая поп-гоп-мафия забыла дорогу к телеканалам. Стало в разы больше жизнеутверждающих и воспитательно-познавательных программ.
На экраны и мониторы вышли простые людей с богатой, но поучительной жизненной историей. Любимой стала рубрика "Кому на Руси жить хорошо!"– о тихих героях, людях с большой буквы, трудящихся во всех сферах, и о никому не известных чудо-творцах, коими всегда славилась родная земля.
К съёмкам сериалов о современных и исторических святых были привлечены конгениальные этим личностям силы. А общественные и жизненные проблемы стали освещаться не с целью запугать зрителей и нагнать на них чёрную безысходность, а для поиска путей решения этих проблем и контроля за их выполнением.
Работы было невпроворот, но Сенежский спокойно, методично и стоически с ней справлялся. Марья первое время была для него на телефоне в любое время, но авральные звонки вскоре стали редкостью и незаметно сошли на нет. Кеша научился держать удар по всей линии фронта.
Продолжение следует.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская