Родной берег 198
Кира чувствовала себя виноватой. Она не знала, что именно Алекс сказал Насте после их встречи, но видела, что подруга страдает. Она догадывалась, что разговор был неприятным, что Алекс, скорее всего, не стеснялся в выражениях. И, скорее всего, это было из-за неё.
— Я нашла квартиру и уйду, — сказала она после паузы. – Мне жаль, что из-за меня вы поссорились.
— Нет, — покачала головой Настя. — Ты тут ни при чём.
— Конечно, ни при чём. Это просто совпадение, что после нашей встречи он пропал.
Настя сжала губы.
— Это не твоя вина, Кира. Просто… я не знаю, что с ним.
Кира вздохнула, поднялась, подошла к подруге, накрыла её руку своей.
— Ты его любишь?
Настя не сразу ответила.
— Да.
— Тогда поговори с ним.
— Он не приходит.
Кира закатила глаза.
— Ну так сходи ты. Хватит сидеть и мучиться. Найди его и скажи: «Ты меня любишь или нет?» Если да — пусть перестанет изображать обиженного короля. Если нет…
Настя отвела взгляд.
— Я боюсь.
Кира посмотрела на неё долгим взглядом и тихо сказала:
— Тогда просто жди.
Настя снова посмотрела на цветы. Розы были красивыми. Но от них пахло не радостью, а тоской.
Кира сняла квартиру, но уходить не спешила. Настя уговаривала её остаться, и Кира понимала почему.
— Мне сейчас одной быть невыносимо.
Настя не любила жаловаться. Но Кира видела, в каком она состоянии. Она знала, как подруга ждала Алекса, как верила, что после его возвращения всё будет по-другому. Вместо этого она теперь пила горькую чашу непонимания.
Кира молча положила руку ей на плечо.
— Я пока побуду здесь, — спокойно сказала она.
Настя выдохнула и едва заметно кивнула. На работе она тоже стала другой. Тихая, отстранённая, словно её душа осталась где-то далеко, а тело продолжало выполнять привычные движения.
Она улыбалась клиентам, записывала их в журнал, отвечала на звонки, но мастера чувствовали — что-то случилось. Они видели букеты, которые Алекс присылал Насте. Белые розы, которые она ставила в вазу на стойке. Видели, как светились её глаза, когда она читала открытку. Неужели он мог просто взять и уйти после всего этого? Они перешёптывались между собой, строили догадки, но ни о чём не спрашивали. Только смотрели с сочувствием, понимая, что говорить о таких вещах вслух — значит, лишний раз напоминать о боли.
Настя шла по улице, глядя под ноги, ловя носками ботинок мелкие камешки, которые ветер гонял по мостовой. День выдался прохладным, но она почти не чувствовала холода. Она думала о том, как сейчас зайдёт домой, разденется, умоется, заварит чай. Кира, наверное, уже приготовила ужин. Они поедят, поговорят, а потом снова наступит ночь — долгая, холодная, полная бессонными мыслями о нём. О том, почему не пришёл. Почему молчал.
Пять дней казались вечностью. Она почти смирилась, что его нет рядом. Почти решила, что хватит ждать. Она шла по аллее и вдруг услышала знакомый голос.
Тихий, но такой родной.
— Настя…
Она остановилась, почувствовав, как по спине пробежала дрожь.
Решила, что, наверное, показалось.
Наверное, просто хочется услышать.
Наверное, это кто-то другой, но...
Настя резко обернулась, и сердце тут же ухнуло.
Он.
Алекс стоял чуть в стороне, высокий, сильный, притягательный. Фонарь позади него освещал его фигуру тёплым светом, отчего он казался ей почти нереальным.
— Погоди…
Он сделал шаг вперёд, но она не двинулась с места.
— Я очень скучал.
Настя смотрела, не смея пошевелиться.
— Ты не рада меня видеть?
— Рада… — голос её был тихим.
Он подошел, попытался обнять её, но она отстранилась.
— Где ты был?
Алекс выдохнул, словно только этого вопроса и ждал.
— Значит, ты заметила моё отсутствие.
- Алекс, я не хочу ссориться, зачем ты пришел. Я пойду.
— Нет, — он покачал головой и слегка улыбнулся. — Не за этим.
Алекс медленно достал из кармана небольшую подарочную коробочку, обтянутую бархатом.
— Это тебе.
Настя медлила, не сразу беря коробочку.
— Что это?
— Открой.
Она подняла крышку, на бархате блеснул кулон — изящная золотая ракушка на тонкой цепочке.
Настя провела пальцами по вещице.
— Что это?.. — голос её стал глухим.
— Это тебе передала моя мама. А ей — её бабушка. А той — её бабушка. Все они были жёнами моряков. Теперь он твой.
Настя смотрела то на кулон, то на Алекса. Он молчал.
— Ты был у мамы?
— Да.
— Ты ничего мне не сказал…
— Я написал тебе, что люблю. А это наша семейная реликвия. Передается женам моряков.
Настя провела пальцем по кулону.
— Твой отец тоже был моряком?
— Да, — Алекс чуть кивнул. — Тоже морским офицером.
Он чуть усмехнулся, глаза его потеплели.
— У нашего сына, похоже, не будет вариантов.
Настя удивлённо подняла на него взгляд.
— А если он не захочет идти по стопам отца?
Алекс улыбнулся.
— Я приму любой его выбор.
— А если у тебя будет не сын?..
— Тогда я с радостью буду любить нашу дочку.
Настя выдохнула.
— Алекс…
— Прости меня… — услышала она его тихий шёпот.
Настя прикрыла глаза.
- Ты меня – тоже. Кира, она больше…
Он не дал ей договорить. Своими губами нашел ее губы.
- Я не против, пускай живет, - сказал он, оторвавшись от неё.
- Она нашла квартиру.
- Не будем больше о ней
--
Этот вечер принадлежал только им.
Они шли по улицам, освещённым мягким светом фонарей, слышали отдалённую музыку из ресторанов, смех прохожих, равномерный шум машин, но всё это было где-то далеко. Будто не в их мире. В их мире были только они вдвоём — он и она.
- Я постоянно думал о тебе, - шептал Алекс.
— А я о тебе, — Настя улыбнулась, слегка повернув к нему лицо.
— Мне было невыносимо трудно не видеть тебя.
— Почему же ты ничего не сказал?
Алекс задумался, качнул головой.
— Наверное, боялся, что ты всё ещё злишься.
— Я не злилась, — Настя посмотрела вперёд, на огни ночного города. — Я переживала. Я не знала, вернёшься ли ты.
— Я всегда буду возвращаться к тебе. Всегда.
Они шли медленно, наслаждаясь этими минутами. Настя рассказывала, как провела эти сложные дни, как скучала, как ловила себя на том, что ждёт его шагов, ждёт стука в дверь, ждёт хотя бы весточки.
— Мне не хватало тебя, Алекс, — тихо призналась она.
Он остановился, посмотрел на
— Мне тоже не хватало тебя, Настя.
Она слегка улыбнулась, отвела взгляд и вдруг почти неслышно сказала:
— Я скучаю по маме.
Алекс молча провёл рукой по её волосам, отодвинул выбившуюся прядь за ухо.
— Я понимаю.
— Ты видел свою? Расскажи мне про неё.
Он на мгновение задумался, словно перебирая в памяти минуты встречи.
— Годы летят быстро, но она сильная. Всегда улыбается, даже если устала. Её руки пахнут мукой и лавандой. Когда я был маленьким, она пекла для меня пироги, и я всегда знал, что дома меня ждёт что-то вкусное…
— Как же это здорово, — Настя мечтательно прикрыла глаза.
— Она добрая. Но может быть строгой. Я помню, как однажды в детстве солгал ей… это была сущая мелочь, но она сразу поняла. И сказала, что расстроилась. Я больше не хотел ее расстраивать.
Настя кивнула.
— Мне кажется, она очень хорошая.
— Она будет рада познакомиться с тобой.
— Я… боюсь.
— Чего?
— Не знаю. Просто боюсь.
Алекс остановился, повернул её к себе, заглянул в глаза.
— Ты ей понравишься, Настя. Как же может быть иначе?
Она не ответила. Просто взяла её за руку.
И они пошли.
— А когда мы распишемся? — спросила Настя, глядя на него в полумраке вечернего города.
Алекс пожал плечами, будто вопрос был самым простым на свете.
— А когда ты хочешь?
Она задумалась.
— Я не знаю…
— Тогда через неделю, — уверенно сказал он.
Настя ахнула и чуть замедлила шаг.
— Так скоро?!
Алекс с улыбкой посмотрел на неё.
— А зачем тянуть? Мы знаем, что хотим быть вместе. Разве есть хоть одна причина откладывать?
Она закусила губу.
— Просто я… я не ожидала.
Алекс мягко сжал её ладонь.
— Если ты не готова, я подожду. Но если причина только в том, что это кажется неожиданным… Разве важно, когда? Завтра, через неделю или через месяц — что изменится?
Настя вздохнула.
— Я даже платье не успею выбрать…
Алекс засмеялся.
— Главное, чтобы ты была рядом. В платье, в пальто, хоть в фартуке из салона — мне всё равно.
Она фыркнула, но глаза её сияли.
— Всё равно через неделю — это слишком быстро.
— Хорошо, две.
— Алекс!
— Три.
Настя не выдержала и рассмеялась.
— Ты же не отступишься, да?
— Никогда, — он нежно коснулся её щеки. — Потому что я хочу, чтобы ты поскорее стала моей женой.
Настя почувствовала, как по спине пробежали мурашки.