Родной берег 197
Посыльный получил чёткие указания: доставить цветы прямо в салон и передать их девушке Стейси лично в руки.
Алекс представил, как Настя распахнёт глаза от удивления, как на её лице появится смущённая улыбка. Он любил её. И Настя должна была об этом знать.
Купив билет на ближайший поезд, Алекс отправился в родительский дом.
Он ехал, смотрел в окно и думал о том, как расскажет маме о Насте. Как опишет её светлые волосы, мягкий голос, умение упрямо стоять на своём. Как скажет, что нашёл ту единственную, которую хочет сделать своей женой.
Он был уверен, что мама за него порадуется.
Поезд неторопливо катился по заснеженным полям Вирджинии. За окном проплывали деревья, их ветви, покрытые тонкой коркой льда, хрупко поблескивали. Снег лежал плотным белым покрывалом, лишь кое-где прорезанным колёсами редких машин.
В воздухе, казалось, висело тягучее ожидание: зима. Тишина.
Алекс смотрел в окно, но его взгляд не всегда улавливал снежные пейзажи. Он не видел отдельных деревьев, домов, дорог. Он думал о доме, о маме.
Сколько времени прошло с тех пор, как он приезжал в этот затерянный городок? Год? Два? Нет, больше. В последний раз было лето, знойное, влажное, с запахом свежескошенной травы и лимонада на веранде.
Тогда он сидел напротив мамы, рассказывал о службе, а она, привычно нахмурившись, спрашивала: «Ты хоть нормально спишь? А ешь?» Тогда его немного раздражала эта забота. Мама как будто не видела, что он уже давно не мальчик. Сейчас он ухмыльнулся своим тем мыслям. Он, и правда, тогда считал себя морским волком. Глупый.
Теперь он женится. Эта мысль то согревала, то вызывала странное волнение. Как мама отреагирует на это известие? Сможет ли понять? Примет ли Настю?
Поезд остановился. Алекс глубоко вдохнул и спрыгнул на заснеженную платформу. Морозный воздух сдавил лёгкие, пахло холодом, дровами и — детством.
Ни город, ни родительский дом не изменились. Всё те же улицы, всё та же калитка, крепкие дубы у крыльца. Он помнил, как в детстве забирался на них, ощущая под ладонями шероховатую кору, пока отец не сказал ему: «Моряку не пристало рвать штаны на деревьях». Тогда Алекс надувался от обиды, а теперь… теперь вспоминал об этом с тёплой улыбкой.
Отец. Он был морским офицером. Строгим, но справедливым. И, кажется, всегда знал, что сын пойдёт по его стопам. Алекс привык к его долгим отлучкам, но всегда знал, что отец вернётся. Пока однажды не принесли бумагу. В ней говорилось, что отец погиб при исполнении служебных обязанностей. Сухая формулировка, от которой у Марты на несколько дней пропал голос, а у него с тех пор не осталось детства.
Он толкнул калитку. Скрипнула петля, и тут резко открылась дверь.
— Алекс?! - Мама стояла на пороге, вытирая руки о фартук. Её глаза расширились от удивления, губы дрогнули.
— Мама, — тихо сказал он.
Она шагнула к нему и крепко-крепко обняла, так что он почувствовал, как слегка дрожат её плечи.
— Ты приехал… Господи, сынок, как же я рада…
Он закрыл глаза, уткнувшись носом в её тёплую шерстяную кофту.
— Мам, ну… Ты чего?
— Я думала, ты опять напишешь, что тебе некогда. Ты всегда так пишешь.
Он усмехнулся.
— Вот, решил без писем.
Она отстранилась, оглядела его с ног до головы, нахмурилась.
— Ты опять похудел. Ты вообще нормально ешь?
— Мам, всё в порядке.
— Конечно, конечно. Зачем я спрашиваю, если знаю твой ответ. Чего мы тут стоим? Пошли в дом.
Запах свежей выпечки окутал его, едва он переступил порог. Алекс снял пальто, повесил его на привычный гвоздь у двери, прошёл на кухню.
Здесь всё было так же, как в его детстве. Тот же деревянный стол, кресло-качалка в углу, фотографии на стенах. На одной из них он, ещё мальчишка, в морской форме, гордо позирует перед камерой.
— Надо же, она до сих пор висит на своем месте.
Марта смахнул пальцем пыль с угла рамки.
— Ты так гордилась этим…
— И до сих пор горжусь, сын.
После ужина они сидели на кухне. На плите шипел чайник, за окном мягко падал снег.
— Рассказывай, сын, как дела, как живешь?
Он вздохнул, поставил чашку.
— Мам… Я женюсь.
Она замерла, повернулась к нему.
— Что?
— Женюсь.
Марта медленно положила ложку, молчала.
— Женишься… И кто она?
— Настя. Русская девушка.
Глаза Марты вспыхнули интересом.
— Русская?
— Да.
Она улыбнулась, но на этот раз как-то по-особенному.
— Знаешь, твой дед когда-то ходил на корабле с русскими. Всегда говорил, что это очень смелый и терпеливый народ.
Алекс удивлённо посмотрел на неё.
— Ты никогда мне этого не рассказывала.
— Потому что ты никогда не спрашивал, — засмеялась она.
Он покачал головой.
— Да уж… Что еще ты хранишь под замком?
Марта на секунду замолчала, потом добавила:
— У меня нет секретов. Расскажи о вас. Где вы познакомились?
— В Нью-Йорке.
— Она давно в Америке?
— Несколько лет.
— И что, нравится тебе эта девушка?
Алекс усмехнулся.
— Мама, я на ней женюсь.
Она кивнула, задумчиво.
— Ты её любишь.
— Да, мама.
Она положила руку на его ладонь.
— Тогда привези её ко мне. Я хочу познакомиться с твоей женой.
Алекс улыбнулся.
— Она согласится. Настя очень хотела бы тебя видеть. Она здесь одна, ее семья осталась в Советском Союзе.
Марта встала, положила в тарелку пирог, поставила перед ним.
— Ну вот и хорошо. Значит, в нашей семье появится ещё один моряк.
— Моряк?
— Конечно. Ты думаешь, жена морского офицера — не моряк?
Они долго разговаривали. Алекс смотрел на маму и чувствовал, что всё сделал правильно.
В её глазах не было ни сомнений, ни страха за него. Только радость.
Настя сидела за столом и задумчиво смотрела на цветы. Два дня назад Алекс прислал их ей прямо на работу — большой роскошный букет белых роз, аккуратно перевязанный лентой. Внутри была маленькая открытка с короткими, но самыми важными словами: «Я тебя люблю».
Тогда её сердце дрогнуло. Всё, что мучило её после их ссоры, вдруг стало неважным. Она ждала, что он появится вечером, как ни в чём не бывало, что они просто пойдут гулять, как раньше. Но Алекс не пришёл.
На другой день – тоже.
Настя мучительно пыталась понять, что случилось. Зачем было присылать цветы, если он не собирался приходить? Может, он обиделся сильнее, чем она думала? Может, он считает, что она должна прийти первой? Но на что обиделся? За то, что не отказалась от подруги?
Она снова посмотрела на цветы. Они уже начали немного увядать.
— Наверное, у американцев так принято, — вдруг заговорила Кира, наблюдая за подругой. — Считать женщину неполноправной. Мужчина — пуп земли, а мы... мы так, путаемся у них под ногами.
Настя подняла на неё взгляд.
— Кира...
— Что, Кира? Я, конечно, не в восторге от Билла, но он бы так себя не повёл. Не будь дурой, Настя. Если мужчина хочет быть с тобой, он будет. А если нет — никакие цветы этого не изменят.
Настя промолчала.