Предыдущая часть:
Бачковая система
А вечер опять холодный такой,
Что песен не петь нам нельзя.
О дружбе большой, о службе морской
Подтянем дружнее, друзья!
(А. Чуркин)
Еще со времён парусного флота существовала на кораблях бачковАя система для приёма пищи экипажем корабля. Тогда каждая корабельная служба (трюмные, артиллеристы, палубные матросы, и др.) выносила на верхнюю палубу свой большой лагун-кастрюлю похлёбки с крупными кусками варёной солонины. Матросы по 10-12 человек садились кружочком вокруг каждого такого бачка и поочерёдно, по старшинству, зачерпывали ложкой похлёбку, кушали.
- Какая скусная солонина. - приговаривали молоденькие матросики призванные из деревень!
Примерно вот так описывает бачковУю систему, столетиями существовавшую на парусных кораблях, русский писатель Константин Михайлович Станюкович. У него это называлось – посидеть за баком! т.е. пообедать. А возможно потому что кушали на баке(нос) корабля, поближе к камбузу:"Извиняюсь за морскую терминологию".
Потом, когда парусники заменились металлическими кораблями, лагуны-бачки с едой переместились в кубрики. Бачки с едой стали ставиться в кубриках по отделениям. В каждом отделении был свой складывающийся бачковОй стол, называемый БАКОМ. Перед обедом-ужином его раскладывали, ножки его крепили к полу (корабль качается). Дежурный матрос по столу назывался бачковЫм. БачковАли матросы по очереди. Бачковой бегал на камбуз, приносил первое со вторым и чайник с компотом. Отделение садилось, обедало-ужинало, а потом расходилось по своим делам. Сидеть на корабле некогда, работа есть всегда.
Бачковой же оставался мыть посуду, ложки с вилками. На баке у нас имелись нормальные столовские тарелки и ложки с вилками. Вымытая посуда укладывалась на полки в настенном шкафчике который тоже назывался баком.
Нам, пришедшим на корабль молодым матросам, показывали как бачковАть, куда бегать за едой и где её брать, кто и где сидит за столом. Всё в бачковАнии надо учитывать, учили нас бачковАть правильно.
В каждом отделении имелся бачок-лагун с ручкой и крышкой, вроде туристского котелка. Бежишь с ним на камбуз, в котелок наливают первое, в крышку накладывают второе. Получишь это и бежишь к себе назад. Потом ещё раз сбегаешь с чайником за компотом, заодно и хлеб принесёшь. Обязательно ещё нам на обед-ужин 2 раза в день выдавалась красная рыба горбуша или кета – малосольная. Её надо было порезать и на тарелке оставить. Называлась она "на закуску к обеду-ужину"
Всё это бачковой должен сделать до того как все придут. Когда же все сядут, то начинаешь бачковать: разливать-раскладывать еду по тарелкам.
Было в бачковании правило. Когда приносим с камбуза первое с кусочками мяса, то старшинам надо обязательно положить мяса кусочек, а остальным уж как получится. Останется мясо - положить и им по кусочку, а не останется – ничего, бывает. Молодые и без мяса съедят за милую душу. Они мясо совсем недавно ели – на гражданке.
Когда я впервые бачковал, то мяса для всех не хватило. Поэтому, как научили, вначале положил по кусочку мяса старшинам, а тут и мясо закончилось, другим ничего не осталось. Остальным просто супа налил. Ох, как же возмутился мой старшина 2-ст. Шиянов. Он так громко стукнул ложкой по столу, что мы все оторопели и опустили ложки.
- Журбин, ты не усвоил главного!- заорал он, глядя на меня. - Что делает бачковой в первую очередь? А! - при этих словах он сделал паузу и обвёл сидящих за столом матросов весёлым взглядом. И продолжил свою речь так:
- Сначала бачковой кладёт кусок мяса в свою тарелку, потом старшинам, а уж потом как получится! Я не знаю, как делается в других отделениях, а в нашем будет так и только так! – продолжал возмущаться старшина, - И все запомните правило, что бачковой - главный на баке!
Это правило я пронёс через всю службу, смеясь как молодые матросы клали огромную костомагу в свою тарелку , потом делили мясо всему отделению.
Теперь совсем не так. На современных кораблях имеются кают-компании, в которых всё как в гражданских столовых. Приходишь, берёшь подносик, накладываешь на него еды и садишься с ним за стол. Все едят и никто ничего за собой не моет, для этого особая служба имеется.
А у нас на кораблях бачковая система ещё существовала. И стаканы с компотом летали при качке и тарелки со вторым тоже.
А крысы величиной с хорошую кошку, бегали сверху по трубам - ждали упавший кусочек еды.
Хлеб
В годы бед и потерь,
Добывая победу,
Нёс боец по земле
Завещанье отца.
Ты запомни, сынок,
Золотые слова -
Хлеб всему голова,
Хлеб всему голова.
(песня «Баллада о хлебе». Автор слов: Балачан В., композитор Захарченко В.)
Небольшим было наше отделение в сравнении с другими, всего шесть человек было в нём. Руководили нами, четырьмя матросами, старшины второй статьи Шиянов и Муравьёв. Поэтому совсем скоро нас, молодых матросов, стали ставить на бачкование. Бачковать - это значит четыре раза в день приносить в кубрик еду с камбуза, накрывать на стол(бак), кормить своё отделение, а потом ещё посуду надо помыть и поставить её, помытую, на полочку в подвесной шкафчик, который висел тут же в кубрике на переборке.
Как-то раз, когда была моя очередь бачковать и я уже уверенно знал как это делается, произошёл небольшой случай.
Всё проходило как обычно. Я, как положено, сбегал на камбуз, принёс в котелке(бак-лагун) первое и второе блюдо, потом хлеб с компотом принёс, поставил тарелки, ложки разложил. В общем, накрыл стол. Стали садиться обедать и тут выяснилось, что оба старшины не будут обедать – заняты службой. Порции их, конечно, не пропали, а вот треть хлебной булки осталась нетронутой.
Пообедав, все разошлись, я посуду помыл, в шкафчик сложил. Пора стол вытереть, крошки смахнуть. А куда хлеб девать не знаю. Присел я на баночку около коечки, держу хлеб в ладонях, смотрю на хлеб и думаю:
- Что же мне с ним делать? Не выбрасывать же ХЛЕБ.
Вообще-то на корабле действует приказ о том, чтобы пищевые отходы выносились с корабля. Выстраивалась команда из бачковых матросов, называемая подвахтой, выносила по стенке(пирс) пищевые отходы на берег и складывала их в большие пищевые бачки, стоящие за пирсом. Таких бачков(контейнеров) за пирсом до двух десятков стояло. Позже к пирсу подъезжал ГАЗик, загружался этими контейнерами и увозил отходы в береговое подсобное хозяйство, свиней там откармливали.
Всё это я знал, но рука никак не поднималась смахнуть нетронутую булку в пищевой обрез(бачок). Ну, не могу я хлеб выбрасывать, всю жизнь меня и дома и в школе учили беречь труд хлебороба. Как поднималась казахстанская целина знаю не понаслышке, сам вырос в степях.
Заходит в кубрик наш старшина 2 статьи Шиянов. Поглядел на меня и говорит:
- Что, Журбин, сидишь? На хлеб молишься? Давай-давай выбрасывай его. Хрюшкам тоже есть надо.
Потом хлопнул меня ладонью по плечу и продолжил:
- Все мы молодыми были. Все на хлеб молились. А приказ выполнять надо.
И посоветовал мне:
- Только ты хлеб сначала поломай, а потом выбрасывай в подвахту.
Вот так я, практически под приказом, поломал хлеб, сбросил в пищевой обрез, затем с другими подвахтенными вынес этот обрез на пирс.
Через год-полтора я привык и точно так, этими же словами, объяснял молодым матросам что хлеб прятать не стоит - крыс не кормить, а следует отправлять по назначению – в пищевые бачки для откорма свиней.
Банька
И снова в бой! Покой нам только снится!
(А.Блок из стихотворения «На поле Куликовом»)
Когда ещё наш призыв отслужил чуть более двух месяцев и мы ещё были совсем молодыми матросами, ну, можно сказать что были мы самые что ни есть зелёные салаги и караси. Вот тогда и произошла эта маленькая историйка.
Спим мы ночью. Всё тихо. И вдруг в 2-3 часа ночи срабатывают сразу три звонка бзззз!!! бзззз!!! бзззз!!! Их оглушительный звон подкинул нас всех с коечек.
- Подъём! Подъём! Подъём! Тревога! Тревога! Тревога!- тут же заорал наш дневальный по кубрику во всю мощь своего горла.
Весь экипаж вскакивает и бежит на ют корабля. Командиры наши уже там находятся, матросов ждут. Командир крейсера говорит:
- Всем отдыхать! Здесь остаются только трюмные!
А мы уже знали, что трюмные это аварийная группа. Сразу поняли, что где-то что-то случилось, и нам со своими шлангами, пожарными стволами с КСами (комбинированный ствол) и чопами придётся ликвидировать создавшуюся аварию. Уже чувствуем запах какого-то дыма вокруг.
Старпом перед нами речь держит. Объясняет в чём дело.
- Матросы! У нас плавмастерская(ПМ) горит. Дым чувствуете? Поэтому вы по стенке со своими аварийными средствами быстренько перебегайте на ту горящую ПМ(плавмастерская тоже корабль). Ликвидировать пожар будете. Специалистов с неё уже эвакуировали.
Вообще-то ПМ обеспечивал все суда специалистами. Разные специалисты там были: слесари, электрики, водолазы и другие.
Поняли мы, что дело серьёзное, раз уже там никого нет и побежали вдоль стенки в указанную сторону. По пути к нам присоединяются другие трюмные, такие же аварийные группы с других кораблей.
Прибегаем и видим, что бронированная палуба ПМ вся корежится. Хоть покрывающий её металл был и пятисантиметровой толщины, а не выдерживал внутреннего огня, гнулся и ходил волнами. Аварийщики с других кораблей уже работают, палубу водой заливают и решают вопрос о том, кто полезет внутрь горящей ПМ?
На нас подбежавших молодых матросов глянули и говорят:
- Ну, вы вот берите в руки шланги с водой и лезьте внутрь, взгляните что там горит внутри.
А мы что? Молодые матросы! Нам сказали - мы исполняем.
Ну, мы трое - я с Сан Санычем(оба алмаатинцы) и Миша Рукавков(из Калининграда) вооружились своими шлангами, подсоединили их к стволам КС,( комбинированный ствол ) , сделали водяной зонтик перед собой и пошли. Мы с Мишей впереди идём, перед собой КС держим, вода зонтиком перед нами хлещет - дорогу прокладывает, а Сан Саныч, самый сильный среди нас, тащит шланги за собой.
И что удивительно, мы нашли очаг возгорания. Прямо внутрь этого очага вошли! Вот так просто получилось, что шли-шли и нашли.
Оказывается, там внутри ПМ, кто-то из больших начальников соорудил для себя баньку. Нормальную баньку сделал, с каменкой на дровах. Чтоб можно было на каменку воду плескать. Позже мы узнали, что начальник этот в баньке своей хорошо отдохнул и ушёл. А баньку по телефону другому начальнику передал. А тот, другой высокопоставленный, не пришёл париться ну дела были, не получилось у него попариться. А банька, оставленная без присмотра, продолжала гореть. Горела-горела, да и загорелась.
В общем, мы со слезящимися глазами и с судорожным кашлем через дым и гарь пробились в само нутро баньки. Шланги свои с водой сюда дотянули и давай поливать всё вокруг. Вот так втроём сразу во все три стороны напором лили воду. Огонь загасили. На всякий случай и вокруг всё водой залили. Вид правда стал совсем непрезентабельным: краска на переборках облезла, металлические части выгнулись, всё вокруг водой залито - лужи стоят. Но, ведь главное что? – огонь потушен!
Вышли мы наверх. Я смотрю - стоит на юте офицер, капитан-лейтенант, вроде знакомое лицо у него, подошел к нему и представился:
- Так мол и так, матрос такой-то. Вы нам преподавали на о.Русском курс молодого бойца.
Он взглянул на меня и говорит:
- Ну, что ж. Мне приятно, что труд мой не прошел даром.
Вот так пришлось нам встретиться со своим наставником, на самой что ни на есть аварийной ситуации - на пожаре.
Потом мы вытянули свои шланги, доложили обстановку и отправились на свой корабль мыться и досыпать.
Вот такое маленькое приключение у нас тогда было.
- Поспать не дали, собаки!
Продолжение: