Катя не любила долгих телефонных разговоров, но в этот раз все затянулось. По голосу было слышно, что она ходит вокруг да около, но какую именную тему она хочет затронуть, Вася так и не мог понять. Он сразу почувствовал что-то неладное, как только услышал ее спокойный, чуть задумчивый голос, который становился таковым только тогда, когда за своими словами Катя пыталась спрятать “тайное послание”, продуманный на 10 шагов вперед диалог. Действовала она тогда, как искусный шахматист, просчитывающий ответ соперника на воображаемой доске. Но, судя по всему, времени у нее было в обрез, потому что в конечном итоге она перешла от стратегического к тактическому нападению:
— Вась, я чего позвонила-то… Нам с тобой нужно будет обсудить одну важную вещь, — Катя начала свою контратаку, резко сменив тему для разговора на ту, что ее действительно волновала.
Он нахмурился, держа телефон плечом и пытаясь одновременно закинуть монетки в кофе-автомат, стоящий при входе в буфет.
— Какую еще вещь? — одна монетка выпала и закатилась за машину, — что за…
— Ты главное не нервничай…
— Да это я не тебе, прости, тут монетка просто… Так что ты там говорила? — Вася выпрямился, держа в руках свой трофей.
— Мои родители хотят с тобой познакомиться.
Рука Васи дрогнула, и он чуть было вновь не выронил рубль, — родители? — переспросил он, пытаясь объяснить самому себе, что не ослышался.
— Да, Вась. Родители. Ты же понимаешь, что когда-то это должно произойти? Не сегодня, так завтра. Не съедят они тебя, не переживай, — Катя не давила, но понимала, что и тянуть с этим не может. Родители у нее были старой школы: они привыкли знать, с кем видеться их дочь, чем занимается в свободное время и с кем дружит. И дело было совсем не в том, что нужно отчитаться перед взрослыми..
Вася почувствовал, как в груди будто что-то сжалось. Ему и раньше приходилось встречаться с людьми выше его по статусу, но перспектива сидеть напротив Катиных родителей, которые наверняка привыкли к кругам докторов наук, казалась ему испытанием.
— Кать… может, как-нибудь в другой раз? Выберем более удачный момент. У меня просто завал сейчас, сессия на носу скоро, буду уставший, ничего нормально соображать не буду, — он попытался выбрать самые осторожные слова, чтобы не звучать как трус.
— А когда? Мы так до пенсии будем искать подходящий момент, — ответила она просто, и в ее голосе не было укора, — они ж тебе не будут проверку на уровень школьных знаний устраивать, Вась. Ну, ей Богу, что ты как маленький? Мама у меня спокойная, с новыми людьми так вообще божий одуванчик. Папа — ну да, немного строгий, но добрый и справедливый, вы с ним даже немного похожи характерами.
— Катя, — начал он снова, тщательно подбирая слова, — ты хоть понимаешь, как я буду выглядеть? Я парень из ПТУ, который подрабатывает на ксероксе. Ну прям жених, о котором они мечтали.
— Тебя должно волновать, что думаю я, а не мои родители. Тебе не с ними, а со мной, если что, жизнь связывать так-то. И раз уж ты так переживаешь, то поспешу тебя успокоить — для моих родителей самое важное, чтобы я была счастлива, — Катя сменила тон на более снисходительный, — я тебя такого перепуганного еще не слышала, Вась, ну правда… Брось ты это дело и отнесись к этому спокойно.
— Да ты только представь, как я им объясню, что учусь в ПТУ, Кать!
Она вдруг рассмеялась, но так легко, что его напряжение слегка ослабло.
— Василий, ну и чудной ты у менчты думаешь, они этого не знают?
— Знают? — он снова нахмурился в трубку.
— Ну конечно! Я же не скрываю, кто ты. Папа мой, кстати, сам в свое время приехал из села. Покорил город, заодно и мою маму… Она вот кстати из зажиточных была, а папа — нет. Он не родился сразу в семье профессоров и не рос в кругах литературной богемии, поэтому кто-кто, а он уж тебя точно должен без проблем принять.
— Не уверен, что прям без проблем, — буркнул Вася, теряя остатки уверенности.
Катя сделала паузу, а потом тихо добавила:
— Слушай, не буду я тебя силками затаскивать к себе домой, но ты ж тоже не маленький ребенок, должен понимать важность, так сказать, данного мероприятия.
Его вдруг пронзило это выражение — "важность мероприятия". Он с полминуты молчал, обдумывая ее слова, после чего все же добавил:
— Ну ладно, — выдохнул он наконец, будто собирался на передовую, — когда только скажи?
— Да хоть завтра, — Катю явно забавляло то, как ее молодой человек побаивался встречи с родителями.
— Да ты чего?! — тут же стал возмущаться Вася.
— А что такого то? Как говорится, перед смертью не надышишься, — она прыснула, едва сдерживая смех, — ладно, пощежу тебя. В пятницу. Придешь к нам. Идет? Все будет хорошо, обещаю.
— В пятницу, так в пятницу, — слышно было, как у него дрогнул голос, но больше добавлять он ничего не стал.
— Ну вот и хорошо, — спокойно отозвалась Катя, — тогда до скорого.
Она попрощалась, а Вася остался стоять у автомата, уставившись в стену. Он не знал, что будет говорить ее родителям, но знал одно: он постарается не разочаровать Катю. Только вот если бы все зависело исключительно от него…
В пятницу вечером Василий стоял у ворот Катиных родителей и пытался убедить себя, что еще не поздно развернуться. Придумать что-то: заболел, после занятий задержался, зачет пересдавал, — да что угодно, только бы не показываться ее родне в таком виде. Во рту пересохло, ладони вспотели, а в голове крутились самые абсурдные мысли, начиная от «вдруг они меня выставят» и заканчивая «а вдруг я упаду прямо в прихожей, господи, вот это позорище будет».
На нем был его лучший свитер — тот самый, который мама вязала на Новый год, и он до сих пор выглядел почти новым. Джинсы чистые, ботинки до блеска начищены. Но все равно, стоя перед этим огромным домом с коваными воротами, Вася чувствовал себя маленьким мальчиком, которого впервые самого послали в магазин за хлебом.
Он глубоко вдохнул, поправил букет (простой, затянутый снизу атласной лентой — решил, что лучше не мудрить) и нажал на кнопку звонка. Звук разнесся по двору, как будто он не в дверь позвонил, а полицию вызвал.
Дверь открыли почти сразу. На пороге стоял высокий мужчина в светлом бежевом свитере и темно-коричневых брюках. Волосы чуть тронуты сединой, на лице легкая улыбка. Василий узнал его сразу — Игорь Анатольевич, известный нейрохирург, как-то засвятился в телевидении. Еще тогда он узнал от Кати, что это ее отец.
— Василий? — спросил он с чуть заметной доброжелательной усмешкой, то ли задавая вопрос, то ли утверждая очевидное. Он окинул гостя слегка оценивающим, но при этом теплым взглядом.
У Вася язык прилип к небу. Он попытался что-то сказать, но вместо слов издал странное хриплое «ээээ».
— Не стесняйтесь, проходите, — Игорь Анатольевич протянул ему руку, как будто это был не парень его дочери, а давний коллега по работе.
Вася сглотнул и, наконец, взял его руку. Она оказалась теплой и крепкой.
— Здравствуйте… Это вам, — пробормотал он, протягивая букет.
— Спасибо, но я думаю, это скорее жене, — улыбнулся мужчина и жестом пригласил его войти.
Василий зашел в дом, чувствуя, как запульсировала кровь в висках. Просторный холл, картины на стенах, аккуратно стоящие туфли у порога — все казалось настолько чужим, что он чуть было не споткнулся о небольшой порожек, разглядывая все вокруг.
— О, а вот и наш гость! — сверху донесся женский голос, похожий чем-то на Катин, но гаразд старше.
На лестнице появилась мама Кати — Елена Владимировна. Высокая, статная, с короткой стрижкой и мягким взглядом. Она спустилась к ним, протянула руку и приветливо сказала:
— Добрый вечер, Василий. Рада наконец с вами познакомиться.
— Здравствуйте… Спасибо, что пригласили, — пробормотал он, сжимая букет чуть сильнее, чем нужно.
Катя появилась через минуту, одетая в простое, но элегантное платье. Она улыбнулась Васе, и ему стало чуть легче. Хотя было заметно, что она переживала не меньше его.
— Ну что, все собрались? — с улыбкой спросила она, глядя на родителей.
— Все, — подтвердил отец, — может садиться к столу.
Василий не помнил, как дошел до гостиной, но уже через полчаса сидел за длинным столом, который выглядел одновременно и торжественно и уютно. Разговор начался с простых вопросов: учеба, работа, семья. Вася отвечал честно, стараясь не слишком много жестикулировать, чтобы случайно не уронить бокал или вилку.
К удивлению, атмосфера была теплой, а опасения Васи так и не сбылись. Игорь Анатольевич рассказывал истории из своей молодости: как начал работать в больнице, как ночами дежурил, потому что младших врачей всегда оставляли на самые неудобные смены. Елена Владимировна поддерживала разговор, интересовалась, чем увлекается Вася, а Катя изредка вставляла комментарии, чтобы дать понять, что рядом и что все идет хорошо.
Ближе к концу ужина Василий почувствовал, что напряжение немного спадает. Ему даже удалось пару раз пошутить, и отец Кати засмеялся — не вежливо, а искренне, от души. Это придало Васе уверенности.
Когда ужин закончился, Катя проводила его до выхода.
— Ну? А ты боялся. Видишь? Все не так страшно, как ты себе представлял, — сказала она, когда они вышли на крыльцо.
— Да, не так, как представлял, — кивнул он, нервно проводя рукой по волосам, — хорошие они у тебя.
Катя улыбнулась.
— Они тоже сказали, что ты им понравился. Папа особенно хвалил тебя.
Василий почувствовал, как внутри растекается тепло. Ее слова значили для него больше, чем она могла себе представить.
Он проводил ее взглядом, пока она не вернулась в дом, и уже по дороге домой думал, что этот вечер он запомнит надолго.
После знакомства с родителями Кати, Василий чувствовал себя вдохновленным и уверенный, что теперь все будет действительно замечательно и бояться нечего. Теперь он твердо решил, что пришло время ответного шага — знакомства Кати с его семьей.
Как-то вечером, чуть нерешительно, но с уверенностью в глазах, он начал тот же разговор, что и она в свое время:
— Скоро праздники, буду в село ехать на несколько дней. Может со мной съездишь? Заодно и с моими стариками познакомишься, м? Как тебе идея? — Вася хитро прищурил глаза и приподнял бровь.
Катя улыбнулась:
— Это ты конечно ловко придумал. Специально подбирал даты, чтоб я не отвертелась? — она не боялась знакомства с потенциальными сверками, но хотела ему подыграть, — эх, Васенька, совсем ты меня не жалеешь.
— Да ты чего, Кать…Я ведь с твоими то…. — Вася воспринял почти буквально ее драматическую игру.
Поняв это, она спокойно ответила:
— Да шучу я. Поеду, конечно. Я как раз давно хотела узнать, откуда у нас такой Вася, и кого мне за него благодарить.
Он рассмеялся, но где-то внутри у него уже начала ныть та самая неприятная тревога, которая всегда возникала перед важными событиями.
На следующий день он решил подготовить мать. Позвонил с утра, стараясь звучать спокойно, и как-то невзначай бросил:
— Кстати, насчет праздников, мы с Катей вместе приедем, вы ведь с отцом не против?
Мать как раз резала хлеб. Она замерла, нож завис в воздухе.
— Катю — переспросила она, как будто не поняла, о ком он вообще говорит, — ты про эту свою… — она замялась, пытаясь подобрать слово, но ни одно порядочное определение ей не получалось из себя выдавить.
— Ну да. Девушку свою, — подтвердил он. Казалось, Вася не заметил, как в голосе матери отдаленно стало слышно тиканье бомбы замедленного действия.
— Господи, — пробормотала она, с шумом опуская нож на доску, — уж не думала, что все так далеко зайдет.
Василий нахмурился.
— Что значит «так далеко»?
Мать вытерла руки о полотенце, взяла трубку ближе к уху и холодным взглядом уткнулась в стену, будто именно там и стоял сейчас ее сын, — а то и значит. На кой черт ее сюда тащить? Ты что, сам не понимаешь? Ну зачем она тебе, Вась? Курам на смех. Нельзя нормальную было выбрать? Свою. Столько девок в селе толковых, хозяйственных. Нет, ему эту белоручку подавать. Тьфу, — мать разошлась не на шутку, — ну за что мне это на старость лет? Где ж я перед Боженькой то провинилась…
— Зачем ты так… Ты ее даже не знаешь, а с ходу грязью поливаешь, — тихо возразил он, но по тону было понятно, что внутри у него все кипит.
— А мне и знать не надо, — отмахнулась мать, — таким, как она, деревенские и в помине не нужны. Подержит тебя, попользуется, а потом бросит. Вот увидишь. Даже если сейчас сама этого не понимает, то при первой же ссоре убежит.
— Она не такая, — коротко сказал Василий.
— Конечно, не такая, — ядовито бросила мать, поджимая губы, — все они «не такие», пока свое не получат.
Вася сжал кулаки, но ничего не ответил. Разговаривать дальше не было смысла:
— Мы приедем вместе. И, если у тебя есть хоть капля любви к совственному сыну, ты хотя бы постараешься вести себя с ней хорошо. Всего доброго, мам, — он повесил трубку, но еще долго в голове звучали колкие фразы матери.
За день до приезда всю ночь он проворочился, мысленно представляя, как мать скажет Кате что-нибудь едкое. Но в какой-то момент он понял, что ее мнение все равно не повлияет на его отношение к девушке.
День «икс» наступил. Василий и Катя ехали в старенькой электричке, которая покачивалась на стыках так, будто сама не была уверена в своих рельсах. Вася, привыкший к этим поездкам, сидел расслабленно, закинув одну руку на спинку сиденья, а второй придерживал сумку с небольшими гостинцами для родителей. Катя же, напротив, выглядела немного напряженной. Возможно, интуитивно чувствовала, что там ей совсем не будут рады. Она машинально поправила волосы, скользнула взглядом по окну, но, кажется, почти ничего не видела от набежавшей на глаза пелены.
— Ты чего? — Вася заметил неладное, наклонившись ближе.
Катя пожала плечами.
— Немного волнуюсь.
— Да ты что, — усмехнулся он, — а еще меня подтрунивала. Так ты у нас из пугливых, получается?
Катя улыбнулась, но вышло это как-то неуверенно.
— А если так серьезно, что если я им не понравлюсь?
Вася покачал головой, глядя на нее с мягкой улыбкой.
— Ты себя только послушай. Что ты такое говоришь, как ты можешь им не понравиться? Ты же… — он остановился, чуть смутившись, — ты же моя Катюша. Самая-самая.
— Вася, аргумент недостаточно убедительный. Даже если и самая-самая, — она засмеялась, хоть все еще была напряжена.
— Убедительный, — Вася наклонился ближе, глядя ей в глаза, — они у меня люди простые, городят иногда неведомо что, но это привычка сельская, не принимай близко, если что.
Катя посмотрела на него с легким скепсисом, но Вася перехватил ее взгляд и быстро добавил:
— Серьезно. Ты добрая, умная, красивая. За что тебя можно не любить? Мама, конечно, будет ворчать, но это она из любви ко мне. А так, увидишь: через час уже чаю с тобой пить будет и мои детские фотографии с голой пиписькой, где купает в ванночке, показывать, вот увидешь.
— А у тебя такие есть? — спросила она, скепсис в ее голосе еще не исчез, но в уголках губ появилась легкая улыбка, — что еще я о тебе не знаю? Давай рассказывай, пока не поздно, — она захохотала и бухнулась в его объятия.
Дальше они ехали молча, время от времени затрагивая темы, не связанные с родителями Васи.
Он рассказывал ей истории из своего детства, о том, как в их деревне все соседи знали друг друга по именам, как они бегали на речку с ребятами, а его дед строго следил, чтобы никто не лез на запретные ветки яблонь. Катя слушала внимательно, изредка задавала вопросы, и к моменту, когда поезд начал замедляться у их станции, ее лицо уже стало спокойным.
— Ну что, — сказал Вася, вставая с места, — готова?
Катя кивнула.
— Да чего уж тут давать заднюю?
Он подхватил сумку, протянул ей руку, и они направились к выходу. Василий улыбнулся про себя, думая, что, пока Катя держит его за руку, он справится с чем угодно.
Когда они наконец вошли в дом, первое, что почувствовала Катя, это то, как запах свежеиспеченного хлеба ударил в нос. Это был приятный аромат, но он все равно не справлялся с тем, чтобы развеять сгущающиеся тучи над женщиной, которая пекла то самое печиво. Мать Василия вышла из кухни, вытирая руки о фартук. На лице была улыбка, но настолько натянутая, что казалась вырезанной из картона, притом на силу и тупыми ножницами.
— Привет, мам, — начал Вася, ставя на стол сумку с гостинцами, — познакомься, это моя Катя.
— Добрый день, — Катя вежливо улыбнулась и шагнула вперед, протягивая руку.
Мать Василия посмотрела на ее руку, будто это был какой-то инородный предмет, но все же пожала ее — коротко и без особого тепла.
— Ну надо же… что ж ты, сыночка, так к девочке. Она ж не предмет какой-то, чтоб окрестить ее своей, — женщина оглядела девушку с головы до ног.
— Мам, Катя тебе пирог привезла, яблочный, — быстро добавил Вася, надеясь немного разрядить обстановку.
— Пирог? — переспросила мать, скептически приподняв бровь, — Спасибо, конечно. А ты оказывается еще и пироги печь умеешь?
Катя кивнула, стараясь не обращать внимания на ее тон.
— Умею, конечно. Но этот как раз-таки не я пекла. Этот покупной, — она немного смутилась, будто ее застали врасплох.
— Ну… понятно, — произнесла мать так, будто вынесла той приговор.
Отец Василия вышел из комнаты чуть позже, подтягивая старый вязаный свитер. Увидев Катю, он улыбнулся чуть искреннее, чем это получилось у его жены, но видно было, что та успела ему промыть мозги.
— Здравствуйте, — сказал он, протягивая Кате руку, — Алексей Петрович.
— Екатерина, — представилась она, вкладывая в его рабочие грубые руки свою маленькую ладонь.
Отец кивнул, взглянув на Василия с легкой улыбкой.
— Ну, сынок. Молодец. Ты только аккуратно, вон она какая хрупкая, как воробушек.
— Ладно, проходите, садитесь, — бросила мать, жестом указывая на стол, — чай стынет.
Чай, казалось, был приготовлен заранее, но с таким видом, будто его подавали по великой милости. Мать наливала чашки молча, а потом вдруг, словно невзначай, бросила:
— Катя, а ты чем планируешь заниматься после учебы? В городе оставаться или как ты себе вообще видишь будущее с Васей?
— Да я пока не думала еще так далеко, — ответила Катя, стараясь говорить спокойно.
— Не думала… — повторила мать с таким выражением, будто ждала этого ответа, чтобы найти за что зацепиться, — это же так далеко, не завтра будет, верно? Зачем думать о будущем, правильно?
— Мам, прекрати, — Вася уже видел к чему она клонит и решил сразу пресечь появление конфликта, но мать его не слышала. Ну, или делала вид, что не слышит.
— Ну и вариантов других, кроме как того, чтобы остаться в городе, у тебя нет, правильно я понимаю? Как нас не станет на Васю все хозяйство останется. Думаю, это и коту понятно. Если что серьезное у вас навяжется, так ты его оставишь, так получается? Раз деревня это не твое…
Катя немного растерялась, но быстро взяла себя в руки.
— Чего ж вы так сразу, “не станет”? Вам еще жить и жить, — коротко ответила она.
— А ты, милочка, сколько мне осталось, не считай, ясно?
— Мама! — Вася понял, что зашло все слишком далеко. На его глазах разворачивался тот сценарий, которого он так боялся.
— Что мама?! Что мама?! Мамкает он мне тут. Посмотрим, к кому первому прибежишь, когда останешься у разбитого корыта.
— Так, все. Мы собираемся. Спасибо тебе, мама, что испортила всем праздники и знакомство.
— Конечно. Кто виноват? Мать, конечно, виновата, больше ведь нет кому! Я ж у вас у всех самая плохая! И катитесь! Только заруби себе на носу! Когда окажется, что я была права, не приходи мне плакаться, ясно тебе?!
— Вася уже стоял в дверях, держа перепуганную Катю за руку:
— Можешь не переживать, больше нас в своем доме ты не увидишь.
— О, как заговорил. В своем доме! Ты мне поговори, так договоришься! Никакого наследства от нас с отцом не дождешься! Сопляк!
Мать продолжала кричать, когда молодые вышли и Вася с треском захлопнул входную дверь. Уже подходя к калитке они столкнулись с отцом. Тот возвращался с магазина.
— А вы куда? Прогуляться решили? — ничего не подозревая спросил тот.
— Да, пап. Прогуляться. Спасибо, нагулялись. Пора возвращаться.
— Что уже случилось? Опять мать разошлась? — отец был фигурой безропотной в их семье, но негласно принимает часто сторону сына, хоть спорить с женой и не решался.
— Разошлась? Да она все границы уже перешла. Ладно, все… Поехали мы, пап. Иди… Успокаивай эту…
— Ну ладно, все-все… Едьте спокойно, я с ней поговорю… — отец обхватил сына за плечи обеими руками, — я позвоню.
Он повернулся к перепуганной девушке:
— А Вы, Катюша, уж извините, что так получилось… Что бы Вам там моя жена не наговорила, не принимайте это близко к сердцу.
Все дорогу домой они ехали молча, но когда наконец вышли на перрон, Вася тихо сказал:
— Извини за маму. Она.. не всегда такая… Не знаю, что на нее нашло. Но, да, ее это никак не оправдывает.
Катя посмотрела на него с грустной улыбкой.
— Ничего. Что имеет, то имеем. Мне не с твоими родители жизнь связывать.
Василий почувствовал, как внутри поднимается благодарность за ее терпение и зрелое понимание. Ему несказанно повезло, что Катя не повела себя как базарная хабалка и не вступила в словесную перепалку с его матерью. Но он точно не хотел бы повторять этот “смертельный номер”, поэтому после той ситуации они больше никогда не возвращались к этой теме и не ездили к его родне.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.