— Мам, я ее люблю.
— Любишь? — мать Василия отложила газету, пристально посмотрела на сына, — сколько ты уже на нее потратил? А сколько еще потратишь, чтобы она тобой наигралась? Не твоего поля ягода эта девочка, не понял еще?
— Она не такая, — тихо возразил ей Вася, — ты бы узнала ее, хоть раз поговорила нормально… прежде чем обвинять в чем-либо.
Но для матери его аргументы были пустым звуком, и раз уж она что-то решила для себя, переубедить ее было уже невозможно.
Автобусная остановка стояла пустынной, лишь несколько одиноких прохожих переминались с ноги на ногу, ожидая маршрутку. Василий поправил сползающий с плеча рюкзак и собирался уже пройти мимо, как вдруг его взгляд упал на девушку.
Она стояла чуть в стороне, опершись на железную опору. Свет от фонаря касался ее лица, выделяя мягкие линии скул и гладко убранные светлые волосы. В руках она крутила телефон, и, казалось, совершенно не замечала никого вокруг. Красное пальто с аккуратным поясом сидело на ней так, будто было сшито на заказ. Василий замер на месте. Он словил себя на том, что задержал на ней взгляд чуть дольше, чем принято считать приличным. Хотелось как-то подойти, но в голову ничего толкового не приходило, чтобы не выглядело все это навязчивым с его стороны. Он сильно проигрывал на ее фоне: высокий, немного сутулый, в старой куртке, на рукаве которой красовалась заплатка. На джинсах — пятно от краски (никак не отстирывалось), а ботинки, хоть и вычещенные накануне, успели покрыться дорожной грязью.
Она вдруг повернулась, и их взгляды встретились. Василий быстро отвел глаза, будто его поймали с поличным за чем-то постыдным.
— Простите, — раздался ее голос, — Вы не подскажете, где тут улица Ленина? Телефон почти сел, и связь тут ужасная, таксист меня высадил не там, где надо, а я первый раз в этом районе, — к удивлению парня, девушка сама заговорила, — у меня подруга переехала в этот район, — пояснила она.
Вася чуть не выронил рюкзак.
— Ленина? — переспросил он, стараясь говорить естественным тоном, но в горле тут же предательски пересохло и он закашлялся, — извините, это… эээ… прямо, потом налево, и там… дом с аркой будет.
Она благодарно кивнула и улыбнулась. Не широко, скорее, вежливо, но этой улыбки оказалось достаточно, чтобы у него закружилась голова.
— Спасибо, — коротко ответила она и поправила ремень сумки.
Он стоял, как вкопанный, глядя ей вслед. Она шла легко, не оглядываясь, а Вася почувствовал, как у него внутри зашевелилось что-то теплое и тревожное. “Яка така любовь, Васенька?” — эхом отбилось у него в голове. А вот така, что называется “с первого взгляда”. Понял он это и тут же хотел было окликнуть прекрасную незнакомку, но язык будто прирос к небу, а когда он пришел в себя, было уже слишком поздно.
Весь остаток пути домой он шагал быстро, не замечая ни грязи под ногами, ни холода. Только дома, в маленькой комнате, где под потолком дребезжала лампочка, он, скинул рюкзак, стянул обувь и наконец, рухнул на старую скрипучую кровать, улыбаясь в потолок завороженным взглядом.
«Дурак», — подумал он, уткнувшись лицом в подушку, — «надо было хотя бы имя спросить. Номер попросить. Но где она, а где я?”. По правде говоря, Васька себя недооценивал. Хоть и был он не из богатых, но в его родной деревне он пользовался большим спросом у слабого пола.
Васька был из тех парней, которых в деревне не отпускают на танцы без сопровождения дяди с ружьем. Высокий, широкоплечий, со светлыми волосами, которые вечно торчали, как антенны, даже если их загладить водой. Улыбка у него была редкая, но цепкая: кто увидит, тот забудет нескоро. А еще глаза — честные, голубые озера, такие, что врать стыдно. Девки в старших классах за ним бегали, как местные куры за хлебными крошками, но Вася только отмахивался: не до того, мол.
После школы он, как положено герою провинциального романа, уехал в город, решив, что не зря в книжках пишут про возможности. Поступил в ПТУ на сантехника. Не потому, что мечтал о славе среди труб и сифонов, а потому что профессия казалась ему надежной. Ну а что?
В общежитии Василий занял комнату с видом на мусорку и с первых дней установил хорошие отношений со всеми ребятами. Учился на бюджете, даже стипендию получал, поэтому от родителей денег не тянул. Правда, денег всегда было меньше, чем хотелось, поэтому Вася без вопросов взялся за подработку. Днем учился, в выходные подрабатывал в местном копицентре, а ночью утыкался носом в подушку. Девушки его особо не интересовали до дня, когда он встретил незнакомку в красном пальто.
Свое деревенское происхождение он особо не скрывал, но и афишировать не спешил. Когда одногруппники жаловались, что «папа денег мало перевел», Вася только усмехался и думал, как бы еще подзаработать, чтобы потом еще иметь возможность помочь своим. В глубине души он гордился своей выносливостью. Ну да, куртка старая, и ботинки уже не блестят, но зато сам себя обеспечивает. Это ли не маленькая победа и показатель целеустремленности?
В общем, жил себе Васька не тужил до тех пор, пока однажды на остановке он не увидел ее. Красное пальто, волосы в тугой косе ниже пояса и этот лисий взгляд… Вот там у него что-то внутри и екнуло.
Теперь Василий жил в режиме перманентного мечтания: если бы он встретил ее снова, то обязательно сделал бы все правильно. Хотя бы не промолчал. Ну или хотя бы пошел бы за ней. Ну или хотя бы… ну хоть что-то!
Судьба, как выяснилось, была к Васе благосклонна. Уже через неделю после той встречи на остановке она снова свела его с роковой красавицей, будто нарочно проверяя, хватит ли у парня смелости на этот раз.
Был субботний вечер. Васька как раз заканчивал смену в местном копицентре. Пустой зал, ровное гудение принтера, и он, растягиваясь на скрипучем стуле, мечтал о том, как через пять минут закроет дверь, дотащит ноги до общаги и, наконец, рухнет в кровать. Но тут дверь с громким звоном открылась, и на пороге появилась она — девушка его мечты.
Красное пальто снова было в действие, а волосы в этот раз были собраны в небрежный большой пучок. Она выглядела слегка взволнованной и быстро огляделась по сторонам, будто искала кого-то. Василий не сразу сообразил, что к чему, поэтому, как последний дурак, просто уставился на нее, пока она сама не подошла к стойке.
— Вы еще не закрылись? — спросила она, глядя прямо на него.
— А? Нет! — Вася подскочил так резко, что чуть не сбил с ног стул, — то есть да… то есть нет, не закрылись! Собираюсь закрывать, но еще есть пару минут.
— Слава Богу, что успела, — она улыбнулась, как и в первый раз, вежливо и сдержанно, но Василию и этого хватило, чтобы почувствовать, как сердце начинает барабанить и норовит вот-вот выскочить из грудной клетки.
— Отлично. У меня тут файлы распечатать надо, срочно.
Вася кивнул, стараясь выглядеть спокойным, и взял у нее флешку.
— Сейчас все сделаем, — сказал он, чувствуя, как ладони начинают предательски потеть и скользить.
Пока принтер медленно выплевывал страницы, он решался заговорить. «Давай, Вася, ты же можешь. Она же тебя не съест. Может больше никогда в жизни такого шанса не представится».
— Мы… эээ… вроде виделись на остановке на той неделе, — выдавил он наконец, аккуратно выкладывая на стойку готовые листы.
Она удивленно посмотрела на него, а потом чуть прищурилась, будто вспоминая.
— Ну, конечно! Смешно тогда вышло, но все равно спасибо, что попытались тогда помочь.
— Смешно получилось? — Вася не понял, что она имеет ввиду.
— Так же ж Вы мне в противоположную сторону направление показали, — девушка прищурила глаза в хитрой улыбке, — если б не местная бабуля, я бы так и блукала наверное между домами, пока б не вернулась на остановку и не поехала домой ни с чем.
— Господи, простите меня, пожалуйста, я был на все 100 процентов уверен, что Ленина в той стороне. Не знаю, что мне стукнуло в голову, простите еще раз.
— Да ничего страшного, — девушка махнула рукой, — как говорится, все хорошо, что хорошо кончается.
— Все равно, извините, неудобно вышло, — Вася чувствовал, что момент ускользает, и, собрав все мужество, тихо добавил, — может… я могу как-то загладить свою вину? Например, кофе угостить, ну и темно уже становится, я б Вас провел до дома после… Я как раз заканчиваю через пару минут.
Она посмотрела на него, немного растерянно, но потом вдруг кивнула.
— А почему бы и да. Только если ненадолго, завтра зачет, еще нужно хоть немного подготовиться.
— Я мигом, — если бы кто-то в этот момент видел лицо Василия, он бы решил, что паренек только что выиграл в лотерею. Он улыбнулся так широко, как улыбаются только самым приятным новостям и событиям. Уже через две минуты он выключил и проверил все необходимое, накинул куртку и выскочил за порог, звеня ключами.
Когда они вышли на улицу, ранние сумерки уже потихоньку сгущались над городом. Вася шел рядом с ней, тщательно выбирая слова, чтобы не показаться навязчивым или смешным. А она, к его огромному удивлению, слушала. Слушала внимательно, улыбалась, даже смеялась, когда он случайно пошутил что-то совсем глупое.
Кофе оказался обычным — в маленькой кафешке возле работы. Там всегда пахло свежей выпечкой и было уютно. Он часто заглядывал сюда перед сменой. Но этот раз для Васи стал особенным.
Болтовня обо всем и не о чем. Прекрасная незнакомка назвалась Катюшей. И с тех пор это имя не выходило у него из головы.
Он провожал ее до дома, чувствуя, как внутри разливается теплое, радостное чувство. Перед подъездом она остановилась, посмотрела на него с той самой своей неповторимой и легкой улыбкой и сказала:
— Спасибо за компанию. И за кофе. Может, как-нибудь повторим.
Вася едва сдержался, чтобы не закричать от счастья. Вместо этого он кивнул и тихо ответил:
— Конечно.
И пока она скрывалась за дверью, Вася уже знал: он не упустит шанс. Теперь точно.
Они стали видеться все чаще, будто так и было задумано с самого начала. Поначалу это выглядело невинно: встретились, поговорили, попрощались. Потом — чуть дольше. То вместе кофе взяли, то вечером по району прошлись. Удивительно, но Вася, который не отличался болтливостью, с Катей вдруг становился на удивление разговорчивым.
Катюша кстати оказалась легкой на подъем и, вопреки всем Васиным сомнениям, совсем не заносчивой. Она интересовалась его учебой, работой, а один раз даже попросила показать, как правильно заправлять принтер. Вася, конечно, смутился, но с умным видом все показал, хотя она больше смеялась, чем училась.
А потом как-то за разговором выяснилось, что Катя из семьи, которую весь город знает чуть ли не поименно. Ее отец — какой-то там суперважный нейрохирург, а мама управляет их семейным медицинским центром. Вася едва не подавился своим чаем, когда она об этом рассказывала, причем так спокойно, будто это совершенно обычное дело.
— Погоди… Семенова! Так это про твоего отца программу сняли недавно? — недоверчиво спросил он.
— Наверное, — спокойно ответила она, будто речь шла не о ее отце, — у него работы много, поэтому дома мы его почти не видим, телевидение как-то интересовалось, так что все может быть.
— Ну ты даешь… — только и выдавил Вася.
Васин мир вдруг сузился до жирной красной точки от восклицательного знака. Все стало как-то слишком контрастным. Катя — с ее ухоженными руками и идеальной кожей, и он — с огрубевшими руками и рабочими ботинками, которые повидали свое.
Когда об их встречах начали узнавать его друзья, Вася услышал все, что только можно:
— Ты что, серьезно? Ты правда думаешь, что она с тобой не играется? Ты не обижайся, бро, но такие как она в автобусах даже рядом с такими как ты не садятся. Да что там садятся… Они и не ездят автобусами, вообще не понимаю, зачем ей это. Может острых ощущений не хватает ей, — подколол Пашка.
— Ей, небось, скучно, вот и развлекается, — добавил Серега.
— Вася, да брось ты это, пока не поздно. Такие не для нас, понимаешь? — чуть ли не шепотом посоветовал одногруппник, будто передавал тайное знание.
Родители тоже не отставали, особенно мать. Ее скепсис Вася чувствовал даже на расстоянии.
— Семья известная, говоришь? Ага. И ты сантехник такой нарисовался им на кой-то черт. Ну чем ты ее заинтересовал? Подумай сам, — мать глядела на него поверх очков, скрестив руки на груди. Голос ее был полон едкого недоверия, и каждое слово звучало как диагноз, не требующий опровержений, — кукла она, Катя эта твоя… Ей-то не ты нужен, а чтобы вокруг ходили, да на цыпочках прыгали. Думаешь, она ради тебя все это терпит? Ты на себя-то посмотри, Вася. Месяцок-другой и надаешь ей. У нее таких как ты знаешь еще сколько может быть?
Она всегда умудрялась найти самые колкие слова. Даже если бы Вася привел домой саму королеву Англии, мать бы все равно нашла, к чему придраться. А Катя… Она была для нее особенно раздражающим фактором.
— Вась, — продолжала мать, — такие, как она, любят на шее сидеть, понимаешь? А ты не потянешь. Сейчас улыбается, а потом что? Начнет мозг выносить: мол, зачем я с тобой связалась, ты же ничего ей дать не можешь. Вот тогда и посмотрим, как долго ты выдержишь.
Вася молчал. Он давно понял, что спорить бесполезно, но слова матери все равно цепляли за живое. Она не видела Катю, не знала ее, но уже успела вынести свой безапелляционный приговор этой девушке.
Однако, несмотря ни на что, Васька не сдавался. Он действительно души не чаял в своей Катюше. Она была для него больше, чем просто красивой девушкой. Ее смех мог разогнать тучи на самом мрачном небе, а в ее взгляде всегда читалась какая-то внутренняя сила, которую он уважал и которой восхищался.
И пусть он не мог позволить себе водить ее в дорогие рестораны или покупать дорогие подарки, он делал все, чтобы она чувствовала себя особенной. При первой же возможности Вася покупал ей цветы. Пусть и не огромные букеты, но он точно знал: они ей нравились.
А еще он старался радовать ее мелочами: принести кофе, пока она ждет его у выхода из копицентра. Как-то раз он даже нашел способ провести ее на крышу старого дома, где открывался вид на город. Катя была в восторге, а Вася — счастлив, что осчастливил ее. Вот такой вот замкнутый круг.
Он взял еще одну подработку, чтобы хоть немного улучшить свой бюджет. Днем учеба, вечером сантехника, а ночью — мысли о том, как сделать ее еще счастливее. Иногда он чувствовал себя загнанным, но потом вспоминал ее улыбку, и это стоило всех усилий.
Катя, как ни странно, всегда была рада его скромным жестам, и это стоило для Васи дороже всего. Она не закатывала глаза, не намекала, что можно было бы и лучше. Она просто благодарила, как будто ее удивлял каждый букетик или каждая мелочь. И для Васи это значило больше, чем он мог выразить словами.
Разумеется, окружающие судачили.
— Вася, она же с тобой ради забавы. Тянет с тебя деньги, ей ведь больше нечего делать. Очнись!
— Посмотрим, сколько ты протянешь. Такие, как она, всегда уходят к богатеньким, — подливал масла в огонь Серега.
Вася слушал, но не верил. Он видел, как Катя смотрела на него, как она искренне смеялась его шуткам, и понимал: все это не игра. Это не просто вежливость или снисхождение. Это настоящие чувства, которые не измерить деньгами или статусом.
И если ему нужно работать вдвое больше, чтобы быть достойным ее, он будет работать. Потому что, в конце концов, любовь — это то, за что стоит бороться. А иначе зачем все это…
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.