Глава 12
Во время первой же совместной трапезы, Марина Александровна, не откладывая в долгий ящик, прямо обозначила свою позицию относительно совместного проживания.
- Прежде всего, голубчики, уясните себе насчёт порядка. На кухне и в местах общего пользования должна быть чистота. Никаких грязных тарелок в раковине, скомканных полотенец в ванной и не дай бог капель на сиденье унитаза.
- Конечно же, Мариночка Александровна, мы... - открыла было рот Аришка, но хозяйка резко прервала её, с силой ударив по столу ладонью.
- А вот перебивать меня не надо! Заруби себе на носу! Дай закончить, потом лебези! Может быть и послушаю.
Колобки переглянулись и дружно, в унисон кивнули.
Вылететь на улицу, оказаться перед необходимостью искать пристанище, паре не хотелось.
Всю дорогу от Ростова до Москвы, Ариша делала Светозару "вливание".
- Как бы ни вела себя бабуля, сожми зубы и помалкивай. Не спорь и ни в коем случае не огрызайся. Понимаешь? Это архи важно! Мы не должны злить старую актрису, не должны раздражать её. Наша задача сделать так, чтобы с нами Мариночке было тепло и уютно.
- Знала бы ты, Аришенька, мою родственницу... - горестно вздохнул Светозар.
- Как бы ни вела, что бы ни говорила, на провокации не поддаёмся, - твёрдо повторила Ариша, крепко сжав мясистое запястье спутника.
- Я понял, Аришенька. Как скажешь, так и сделаю. Тише воды, ниже травы, - послушно изрёк Светозар, беспрекословно подчинявшийся опытной, ушлой Арише, которая восхищала его.
Линия поведения, таким образом была чётко определена.
- Так вот если хотя бы раз я увижу то, чего видеть не должна ни при каких условиях, мы с вами немедленно и бескомпромиссно прощаемся. Никаких объяснений слушать не стану. Это ясно? - спросила Мариночка и вперилась взглядом в Аришу, безошибочно распознав в ней лидера.
- Ясно, всё предельно ясно, - произнесла та, коснувшись плеча Светозара кончиками смешных, коротких пальцев.
"Вертит недотёпой как хочет", - одобрительно подумала хозяйка, презиравшая толстого, неумного увальня, даром что родного внука.
В её представлении мужчина должен был безоговорочно подчиняться женщине. Это на людях он может важничать и надувать щёки, изображая из себя царя зверей. А дома всем заведует женщина, это правильно, это верно.
Помимо вполне понятных требований, Марина Александровна объявила, что первого числа каждого месяца ждёт перевод на свою карту.
- Двадцать пять тысяч будете платить. Это за коммуналку и неудобства, кои вы доставляете мне самим своим присутствием.
- Но-о-о... - протянул Светозар, - Мы не...
- Что "не"?! - изогнула бровь бабуля. - На халяву надеялись, други сердечные? Не нравится, скатертью дорога. Снимайте жильё, я не против.
- Нет, нет, ну что вы, Мариночка Александровна, мы прекрасно понимаем и не возражаем, - поспешила заверить Аришка.
- Ещё бы вы возражали! Платит-то Светка! - весело расхохоталась Марина. - Или муж её новый? Эх, послала бы я вас подальше, да деньги нужны и скучно мне одной, тоскливо, не стану скрывать. А так хоть есть с кем полаяться, кому мозги на место поставить.
Не смотря на то, что глядя на Аришу, Марина Александровна не получала никакого эстетического удовольствия, эта тёмная лошадь из породы пони, была ей небезинтересна.
Будучи особой любознательной, Мариночка не могла не задаваться вопросами; что же связывает странную пару? Каковы их мотивы?
Постепенно она приучила жильцов к тому, что за пару часов до того, как отправиться в душ и на боковую, совершенно необходимо развлечь её разговорами.
Беседовать капризная Мариночка предпочитала тет-а-тет с Аришей.
- Светозар пусть делом займётся. Есть же заказы? Вот. Нечего ему тут с нами.
Как ни удивительно, но между Мариной Александровной и Аришей завязалось нечто вроде дружбы, одной из разновидностей, более похожей на пакт о ненападении. Это вовсе не означало, что Мариночка прикусила язычок и перестала кусаться, нет, конечно же нет.
Однажды вечером она прямо сказала Арише:
- Вынь язык из жопы. Отвечай мне в тон, а то ведь мухи от тоски дохнут. Да и не похожа ты пай девочку, меня не проведёшь.
Усмехнувшись, Ариша пообещала "отвечать в тон".
- Но только пожалуйста без обид, Марина Александровна.
С тех пор словесные перепалки радовали бабулю вновь, как в старые добрые времена.
- Все эти цырлихи- манирлихи не про меня, - объяснила Марина Александровна Светозару, глаза у которого испуганно вылезли из орбит, после того как Аришка впервые отбила при нём подачу.
- Но тебя, Светозар, это никак не касается. Попробуй только, мало не покажется, - ядовито улыбаясь, предупредила бабуля.
Наблюдая за жильцами изо дня в день, Марина Александровна окончательно убедилась, что со Светозаром что-то не так. Здесь явно имело место нечто такое, о чём не принято говорить вслух.
"Уж больно вял, ладошки пухлые, мягонькие, груди бабьи, голос высокий. Нет в нём мужского, ни на йоту нет", - рассуждала она про себя.
В конечном итоге доморощенная следователь пришла к тому же выводу, что и Ариша.
"Не стоит у внучка, не работает аппарат, от слова "совсем", но подругу его это по каким-то причинам устраивает.
Каких только отношений не бывает на свете..."
В то время как Марина Александровна и её постояльцы приноравливались друг к другу, налаживали быт и связь, неожиданно попал в больницу баловень Князь.
Евгения Викторовна узнала об этом от Ростислава поздно вечером, почти ночью.
- Что с ним? - испугалась она.
- Точно не знаю, его в Склиф повезли. Сказал желудок сильно болит. Поедешь со мной утром?
- Да! Да, разумеется! Может быть ему приготовить что-то? Как думаешь? - засуетилась Евгения.
- Не надо ничего! - грубо заявила Светлана, выхватив у мужа трубку. - Неизвестно же что там!
- Света, а ты? Ты с нами? - спросила Евгения Викторовна, не обратив внимания на злобный выпад сестры.
- Да идите вы! Делать мне нечего?! Вдвоём поезжайте! У меня выходной, отсыпаться буду.
Не смотря на то, что Евгения Викторовна не ответила на чувство Князя, относилась она к нему очень тепло и нежно, с искренней дружеской симпатией. Муж Василий ревновал поначалу, даже грозился влюблённому морду разбить, но позже привык и перестал обращать внимание. Тем более что поводов Евгения Викторовна не давала, а то, что Князь бросал на неё томные взоры, так это его проблемы.
Представить себе лёгкого, искристого Князя на больничной койке, Евгения Викторовна не могла, да и не хотела.
Узнав о том, что тот угодил в больницу, Василий вызвался отвезти их с Ростиславом.
- У меня ключи есть от его квартиры. Заедем, сумку ему соберём.
- Какой ты, умница, Васенька, - всхлипнула Женя, - А я, женщина, и не подумала...
Лет восемь или десять назад Князь увлёкся фотографией. Приобрёл хороший фотоаппарат и принялся без устали фотографировать друзей, но больше всех Женьку. Её он ловил постоянно, без устали. Готовые снимки никому не показывал, берёг исключительно для себя.
Первое, что бросилось в глаза, когда вошли в квартиру друга, это чудесные чёрно-белые фото-портреты, сделанные в разное время на протяжении последних десяти лет.
- Ух, ты! - непроизвольно вскрикнула Женя, уставившись на собственное лицо. Фотографии висели в коридоре, вдоль стены, с них улыбалась, весело смеялась, задумчиво смотрела Евгения Викторовна собственной персоной.
- Ну, Князь... Прямо... Не знаю даже, что сказать... - промолвил Василий, вдруг почувствовав себя страшно неловко, как если бы подсмотрел в замочную скважину и увидел то, что тщательно оберегали от посторонних глаз.
Дело в том, что в Москве друзья встречались нечасто и всегда на нейтральной территории, а ключи Князь передал Василию много-много лет назад "на всякий случай ". Узнав об этом, так же поступили все остальные. Таким образом, Василий, зарекомендовавший себя как человека на редкость порядочного, до смешного честного имел в своём распоряжении целый арсенал разнообразных ключей.
Надежда Ровицкая