оглавление канала, часть 1-я
С помощью Сергеича, я докондыляла до столовой и устроилась в кресле, не сдержав вздоха облегчения. Все тело ныло и болело, прося о немедленном покое и отдыхе. Я цыкнула на него, мол не время, погоди. Затолкала боль подальше в сознание и уставилась на прораба. Проговорила коротко:
- Рассказывай…
Сергеич вздохнул тяжело, словно скорбя обо всем человечестве разом, посмотрел на Тимку. Тот застыл истуканом с перепуганными глазами, все еще прижимая к груди, как родной, стакан с напитком, который мне велел выпить Федор. И молчал, словно лишившись дара речи навсегда. Лицезрение всей этой картины, разумеется, покоя в мою душу не внесло. Напротив. Неведомый страх стал сжимать сердце своей холодной лапищей. Сергеич поелозил под моим пристальным взглядом и промямлил:
- Может сначала чайку выпьешь? Федор наказал…
Договорить я ему не дала. С неведомо откуда взявшейся силой, рявкнула:
- Хватит юлить!! Говори, как есть, иначе… В общем, не буди во мне зверя, Сергеич!!
Тот испуганно сморгнул, а Тимка дернулся так, что даже расплескал из стакана коричневатую жидкость. И тогда прораб заговорил заунывным голосом:
- Чего орешь-то? Перепугала-то как… Расскажу… Куда мне деваться. Тебе коротко и с конца или подробно и с самого начала?
Вот же жук хитрый!!! Время тянет и заодно из меня жилы, черт лысый!!! Сцепив зубы, чтобы опять не начать орать (потому как, без толку), поцедила:
- Давай, сначала коротко…
Он опять вздохнул, и проговорил, не глядя на меня:
- В общем… Кирилл с Ульяной пропали…
Такого я никак не ждала. Поэтому несколько раз глупо хлопнула ресницами, ожидая продолжения. Вопросов, типа, «как пропали?» задавать не стала, понимая, что могу в ответ получить такой же глупый ответ. Глянула на Тимофея, который с несчастным видом продолжал стоять столбом все еще с почти пустым стаканом в руках. Судя по его физиономии, вразумительного ответа от него тоже ждать не приходилось. Выдохнула и проговорила:
- Давай сначала и подробно…
Сергеич сосредоточился, для чего нахмурил брови, и через несколько секунд начал…
В общем… Выходило следующее… Ни о чем таком не подозревая, он приехал к нам. Точнее, не то, чтобы совсем не подозревая. Неладное-то он почуял, но не думал, что все так… В общем, приехал к нам, а дома никого. Дверь не заперта, Соломон сидит посреди комнаты и орет диким голосом. Недолго думая, Сергеич поехал на конюшню, узнать, может там кто чего-нибудь знает. Виктора-конюха застал почти в панике. Тот метался по избе, повторяя, что случилась беда. Увидев Сергеича, обрадовался. Говорит, побудь, мол с пацаном, а я, мол, быстро. Тимофей тут проявил твердость, наотрез отказываясь оставаться, когда там беда. Правда, какая такая беда никто толком не понимал. В общем, загрузились все в машину Сергеича и полетели на базу. Встретил их Валентин, которого Сергеич хорошо знал, так как был дружен с его покойным отцом, с пасечником. Валентин им сообщил, что все на берегу, а я у Радетелей в подземной лаборатории. Сергеич не очень хорошо понял, что это за лаборатория такая, но общее состояние тревожности уловил хорошо. Валентин с Виктором, занялись тем, что стали стаскивать (или сводить) каких-то заторможенных охранников в сараюшку и попросили Сергеича их там покараулить, пока всех не соберут. Тимофей, как только приехали, рванул на берег, потому как его сестра Ульяна была там. За каким бесом ее понесло на берег, Сергеич не спрашивал. В голове у него царил полнейший хаос и неразбериха. Но он очень надеялся, что в конечном итоге ему кто-нибудь, все же, все растолкует в конце концов. А пока, стал помогать мужикам. В общем, охранников спихали в сарай и заперли там на замок вместе с собаками, которые скулили так, будто им разом отдавили все четыре лапы. Сказать, что на взгляд Сергеича все это выглядело, мягко говоря, странно, значит, ничего не сказать. Но приставать и после этого к мужикам с вопросами не стал, потому как понял, что бесполезно. После этого все отправились на берег. Хранители молчали, как проклятые, и Сергей Сергеич от них ничего толкового не мог добиться. Когда пришли на берег, там уже был дурдом. Это если, опять же, говорить мягко. Река словно взбесилась и крутилась в каких-то жутких водоворотах. Такое Сергеич наблюдал в своей жизни на этой реке впервые. На берегу все столпились и смотрели на воду, словно чего-то ожидая. Потом из реки у самого берега вырвался огромный столб воды метров на пять, и река взревела так, что не можно было оглохнуть от такого звука. Столб опал и на том месте закрутилась огромная воронка. И тут Олегыч прямо с того места, где стоял, сиганул в эту самую воронку. Никто и опомниться не успел. Сергеич замер от страха, не зная, что предпринять. Прошло не меньше пяти минут, когда над поверхностью воды все увидели сначала меня, отчаянно машущую руками, будто я тонула, а потом и Олегыча. Он схватил меня и стал грести к берегу. Но течение реки было таким сильным, что ему было не управиться одному. И тогда в воду прыгнул Юдин, ну, то есть, на подмогу Олегычу. Они вдвоем кое-как догребли до берега. Тут мужики все разом кинулись вытаскивать сначала меня, а потом и Игоря. Кирилл, вроде бы, сам неплохо справлялся. Но уже, когда он почти стоял на берегу, на него налетела какая-то, не то большая ветка, не то маленькое дерево, и сбила с ног. Все были так заняты нами с Игорем, что не сразу это заметили. И тут Ульяна возьми и сигани в воду. За ней, было, кинулся Тимка, но его, слава тебе, Господи, удалось удержать. Игорь был в таком плохом состоянии, что его нужно было срочно везти в больницу. Но Федор сначала над ним чего-то там поколдовал, и только потом его помогли перенести Сергеичу в машину. И он, Сергеич со всех копыт, то есть, конечно, колес, полетел в город. Вот, собственно, и все… Ну или, почти, все.
Сергей Сергеевич кивнул на Тимофея. Пускай, мол, теперь он дальше рассказывает. А тот стоял без кровинки в лице, с расширенными от испуга и тревоги глазами, видимо, заново переживая все ночные события. Я ласково обратилась к парнишке:
- Тима, ты присядь… Расскажи, что дальше было…
Парень, будто опомнившись, наконец поставил этот треклятый стакан на стол, и как во сне, просеменил к стулу и присел на самый краешек. Потом, вдруг, всхлипнул, и забормотал, едва сдерживая слезы:
- Ульянка… Ведь ее найдут…? И Кирилла… Она ж за ним… Да? Чтобы спасти… А сама…
Так… ласковость сейчас, явно, была ни к чему. Поэтому я жестко (но не перебарщивая) проговорила:
- Расскажи толком, что случилось после… Ну, когда Сергеич уехал.
Тимофей судорожно вздохнул и уставшим голосом ответил:
- Да ничего особого и не было. Дядя Валентин машину подогнал, и тебя погрузили, вот, домой привезли. А потом все… Ну, я имею ввиду дедушку Федора, дяденек Витю и Валентина, ушли. Сказали, что объявят общий сбор, пойдут искать мою сестру и Кирилла. Еще сказали, чтобы я не боялся, и что сестру обязательно найдут… Ну, и чтобы за тобой присмотрели тоже… Вот и все… - Потом, он с мукой в глазах глянул на меня, и с надеждой спросил: - Люся, как думаешь, они и вправду их найдут?
Мне не понадобилось врать, когда я ему ответила:
- Обязательно… Не забывай, твоя сестра из русальего Рода. Для нее вода – что дом родной. Так что, думаю, все будет хорошо.
У мальчишки в глазах загорелась надежда, он потянулся ко мне, собираясь что-то сказать, и тут опять сник, пробормотав:
- Так-то оно, конечно, так… Только, ведь она не прошла обряд, а значит…
Я перебила его, проговорив жестче, чем хотела:
- Ничего это не значит! Это в крови! Обряд – это просто активатор, понимаешь? Но в критической ситуации, тело само вспоминает, заложенное в него генами. Посмотри на меня… Я же выжила…
Он вдруг соскочил со стула и подойдя ко мне, присел на корточки. Заглянул мне в глаза и шепотом спросил:
- Ты правда в это веришь? Ну, что все будет хорошо…?
Я, сглотнув тугой комок, застрявший в горле, потрепала его по рыжим растрепанным волосам. Мне легко было ему ответить, потому что я, и вправду, так чувствовала:
- Правда. Все будет хорошо, я уверена в этом… - И добавила, чтобы прервать его размышления на этот счет: - А теперь, давайте, и впрямь, выпьем чаю. Хочется чего-нибудь горяченького…
Тимка мгновенно вскочил на ноги и ринулся к плите. Сергеич смотрел на меня долгим и странным взглядом. Я спросила:
- Что…?
Покосившись в сторону хлопочущего на кухне Тимофея, он тихо проговорил:
- Ложь во спасение… Если бы ты видела ту реку… Оттуда нельзя было выбраться…
Я нахмурилась и с жестким смешком проговорила:
- Откуда выбралась я, тоже нельзя было выбраться. Так что… Не каркай, ладно? – Глянула быстро в сторону кухни, и добавила: - Парню и так нелегко, не лишай его надежды своим скептицизмом, хорошо?
Сергеич не успел мне ответить, как из-под печи заорал Соломон. Заорал не очень убедительно и было понятно, что идут свои. Вскоре, на крыльце послышался звук шагов и в дом вошли Федор с Валентином. Тимка, бросив все, рванулся к ним с немым вопросом в глазах. Валентин молча покачал отрицательно головой, а Федор, тяжело вздохнув, проговорил:
- Не все еще потеряно… Их ищут. Там Виктор и наши, кого сумели собрать.
Тимка поник головой и с отчаянной болью в глазах глянул на меня, мол, ты же обещала! Я, кинув на парнишку ободряющий взгляд, спросила, обращаясь к Федору:
- Отче… А что ты ЧУВСТВУЕШЬ?
Старик, словно только сейчас заметив меня, нахмурился. А я приготовилась к выволочке. Так и случилось. Старец загремел голосом:
- Ты почему встала?! Или оздоровела совсем?! Хоть сейчас опять бежать на подвиги?! Я тебе что велел?! Забыла?! Я велел тебе забрать пленных и самой не соваться!! А ты что?! Самовольничать?! А вот теперь что?! Что прикажешь делать?! Где их искать?!
Валентин, стоявший рядом со старцем, видно, тоже не ожидал от него такого взрыва эмоций, и сейчас смотрел на своего старшего товарища несколько оторопевшим взглядом. На меня, если, честно, все эти суровые выкрики не произвели ни малейшего впечатления. Я прекрасно понимала, что Федор тоже сильно переволновался (мягко говоря) и теперь выплескивал свое негодование и накопившиеся эмоции. Тяжело вздохнув и, даже не пытаясь изображать раскаянье, которого у меня, к слову сказать, совсем не было, примирительно проговорила:
- Ну и чего ты сейчас разбушевался, отче… Лучше присядь. Попьем чайку, да вместе подумаем, где искать Ульяну с Кириллом.
Старик глянул на меня огненным взглядом, словно собираясь испепелить на месте, а потом как-то враз сник. Его фигура сгорбилась, взгляд потух, тяжелые складки глубоких морщин залегли у рта. Прошел шаркающей старческой походкой, присел на лавку и пробурчал сердито:
- Вроде, совсем недавно «старым чертом» называла. А теперь, «отче»? – Неумело передразнил он меня.
Я усмехнулась.
- Я ж не со зла и не от непочтительности. Так… эмоции просто. – Потом обернулась к Тимофею, застывшему в позе «скорбный ангел», и будничным голосом спросила: - Тим, чего у нас там с чаем-то?