Пусть мама услышит, пусть мама придёт!
Пусть мама меня непременно найдет!
Ведь так не должно быть на свете,
Чтоб мама кормила чужих котинек!!!
Никуся прошлась по квартире и ощутила вселенскую тоску. Бегемоты спали самым позорным образом и никакого участия в ее внутренней жизни не принимали.
Она пожевала бабФисин хвост, но та и не подумала проснуться - почмокала губами, перевернулась и тоненько засвистела в две дырочки.
Будить Монюню, которая во сне загибала пальцы на лапах, явно что-то подсчитывая, Никуся не рискнула. Мерзавка Фуся спала в обнимку с Мусей, а значит, поднять ее без потерь не было никакой возможности.
Ника легла на стол и задумалась о маме: ей вспомнились слова Монюни о низкой социальной ответственности. Но как можно было говорить такое о маме? Мама, должно быть в пути, пробивается к ним сквозь ветер и стужу, как арктический ледокол.
А мама в это время бегала по базе с украденным у писателей свежим мясом и созывала на кормежку чужих котиков. За ней бегали котики, за ними возмущенные писатели, а за ними - мэтры:
- Куда вы, сволочи? А разбирать текст кто будет?!
Но к счастью, Никуся-младшая этого не знала. В ее глазах героическая мама возвращалась домой с северного полюса. И везла ей живого тюленя - потому что с бегемотами очень скучно.