Солнце едва показалось из-за горизонта, а на кухне уже хлопотала Анна. В доме стояла уютная утренняя тишина, нарушаемая лишь тихим позвякиванием посуды и шипением масла на сковороде. Через пару часов здесь будет шумно и весело — соберётся вся семья. Но пока можно спокойно подумать, помечтать...
— Так, мясо замариновано, тесто подходит... — Анна привычно перебирала в уме список дел. — Надо ещё в гостиной прибраться.
Она машинально потёрла поясницу — вчера весь вечер драила полы, готовясь к приходу гостей. Всё должно быть идеально. Как всегда.
В коридоре послышались шаркающие шаги — проснулся муж, Виктор Петрович. Он прошёл мимо кухни, даже не взглянув на жену, и устроился в своём любимом кресле с планшетом.
— Витя, поможешь стол раздвинуть? — окликнула его Анна. — Одной тяжело...
— М-м-м... — промычал он, не отрываясь от экрана. — Сейчас, дай новости дочитаю.
Анна только вздохнула. "Сейчас" могло растянуться на час, а то и больше. Ничего, не привыкать справляться самой.
К обеду дом наполнился голосами, смехом и топотом детских ног. Дочь с мужем и двумя сыновьями-погодками, сын с беременной женой... Внуки с радостными криками носились по комнатам, играя в догонялки.
— Мам, у тебя как всегда вкусно! — дочь с аппетитом уплетала пирог с капустой. — Научишь меня когда-нибудь так готовить?
— Конечно, Танечка, — улыбнулась Анна, подкладывая салат зятю. — Приходи, покажу...
— Ой, всё некогда... — махнула рукой дочь. — Работа, дети... Слушай, а может, ты сама иногда будешь к нам приезжать и готовить? А то я с этими полуфабрикатами совсем измучилась.
Анна промолчала, только крепче сжала губы. Снова собирать сумку с продуктами, трястись через весь город... А дома куча дел останется.
Праздник катился своим чередом. Все были веселы и довольны — ели, пили, делились новостями. Никто не замечал, как Анна то и дело встаёт из-за стола: подогреть второе, помыть тарелки, принести чистые приборы...
— Ба, а где у тебя салфетки? — крикнул старший внук, пролив компот.
— Сейчас принесу, милый, — Анна метнулась в кухню, краем глаза замечая, как липкие капли медленно стекают со скатерти на ковёр.
Вечером, когда все разошлись, она стояла посреди гостиной, оглушённая внезапной тишиной. Везде следы веселья: грязная посуда, крошки, смятые салфетки на полу... А ей ещё стирать скатерть и оттирать пятна с ковра.
— Ну что, хороший праздник получился, — зевнул муж, потягиваясь в кресле. — Молодец.
Анна медленно повернулась к нему. Что-то надломилось внутри от этого снисходительного "молодец". Словно она не жена, а... служанка. Да-да, именно служанка — бесплатная домработница, которая готовит, убирает, стирает, гладит, а взамен получает только небрежное "молодец".
Она опустилась на стул, чувствуя, как накатывает усталость — не только сегодняшняя, а многолетняя, въевшаяся в кости. И вдруг с пронзительной ясностью поняла: больше так жить она не может.
Утро следующего дня началось непривычно. Анна не вскочила в шесть утра, не побежала на кухню. Она лежала в постели, разглядывая трещинки на потолке, и впервые за много лет позволила себе просто... быть.
Виктор Петрович проснулся в своё обычное время. Прошаркал на кухню — и замер на пороге. Ни запаха кофе, ни горячей яичницы, ни свежих бутербродов. Только вчерашняя гора немытой посуды в раковине.
— Ань! — окликнул он. — Ты что, заболела?
Анна появилась в дверях кухни — непривычно расслабленная, в домашнем халате, с книжкой в руках.
— Нет, — она пожала плечами и устроилась на диване. — Просто отдыхаю.
— А... а завтрак?
— В холодильнике есть колбаса. И хлеб вчерашний остался.
Виктор Петрович растерянно открыл холодильник, повертел в руках палку колбасы. Потом со вздохом достал хлеб, кое-как соорудил бутерброд. Сел за стол, искоса поглядывая на жену.
— Может, всё-таки кофе сваришь? — попробовал он ещё раз.
— Сам свари, — спокойно ответила Анна, не отрываясь от книги. — Я двадцать лет варила, теперь твоя очередь.
Дни потекли странно. Дом медленно погружался в хаос. В раковине громоздилась посуда, на полу множились пятна, пыль оседала на мебели пушистыми хлопьями. А Анна... Анна наконец-то начала жить.
Она записалась на йогу — давно мечтала, да всё времени не было. Встретилась с давней подругой Ниной в кафе — просидели три часа за чашкой капучино, вспоминая молодость. Сходила в салон красоты — и внезапно обнаружила в зеркале не замотанную домохозяйку, а красивую женщину с аккуратной укладкой.
Дома её периодически накрывало чувством вины. Руки сами тянулись к швабре, к плите... Но она одёргивала себя. "Двадцать лет на них горбатилась — хватит".
В субботу нагрянула дочь с детьми.
— Мама! — ахнула она с порога. — Что тут у вас творится?
— А что такое? — невинно поинтересовалась Анна, отрываясь от планшета, где читала любовный роман.
— Как что? — Татьяна обвела рукой кухню. — Грязища везде! Папа, ты что, не видишь?
— А почему ты спрашиваешь папу? — вдруг спросила Анна. — Почему не меня?
— Ну... ты же... — дочь замялась.
— Я что?
— Ты же всегда... следишь за домом...
— Я отдыхаю, — Анна улыбнулась и отхлебнула чай. — Имею право, правда?
Внуки носились по квартире, оставляя новые следы на полу. Татьяна нервно переминалась с ноги на ногу, явно не зная, что делать в этой странной ситуации.
— Мам, может, тебе помочь? — наконец предложила она. — Мы вместе быстро уберём...
— А почему именно сейчас? — Анна посмотрела дочери в глаза. — Почему не вчера? Не месяц назад? Не все эти годы?
Татьяна покраснела и отвела взгляд. Потом торопливо собрала детей и ушла, пообещав заглянуть на следующей неделе.
А вечером позвонила Нина:
— Слушай, а поехали завтра в спа-салон? Там скидки...
И Анна, раньше отвечавшая на такие предложения привычным "Ой, что ты, у меня столько дел!", вдруг сказала:
— Поехали. Я готова.
— Что ты за хозяйка такая? — раздражённо бросил Виктор Петрович, в очередной раз не найдя чистой рубашки. — Дом превратился в свинарник!
Анна замерла. Эти слова словно прошили её насквозь. "Хозяйка". Вот как, значит? Не жена, не любимая женщина — хозяйка. Прислуга.
Она медленно поднялась с дивана. Прошла в спальню. Достала с антресолей старый чемодан — ещё тот, с которым когда-то переезжала в эту квартиру молодой невестой. Принялась методично складывать вещи.
— Ты что делаешь? — Виктор Петрович появился в дверях. — Анька, ты что удумала?
— Ухожу.
— Как... уходишь? — он растерянно моргал, будто не понимая смысла этого простого слова. — Куда?
— К Нине. Она давно звала.
— А... а я?
— А ты? — она впервые за неделю посмотрела ему в глаза. — Ты взрослый мужчина. Справишься. Научишься стирать рубашки, готовить еду, мыть полы. Или найдёшь новую "хозяйку".
— Да брось ты! — он попытался усмехнуться, но вышло неубедительно. — Подумаешь, обиделась...
— Я не обиделась, Витя. Я устала. — Она застегнула чемодан. — Устала быть служанкой в собственном доме.
Телефон разрывался от звонков. Дети, узнав о её уходе, паниковали.
— Мам, ты что? — голос Татьяны дрожал. — Как же папа один? И мы... ты же обещала с внуками посидеть на следующей неделе!
— Посидите с отцом, — спокойно ответила Анна. — Или наймите няню. Я больше не бесплатная сиделка.
У Нины она впервые за долгое время выспалась. Проснулась поздно, в залитой солнцем комнате. Пахло свежесваренным кофе.
— Вставай, соня! — Нина поставила на прикроватный столик чашку. — Будешь круассаны? Я в новой пекарне купила.
Анна села в постели, обхватила ладонями горячую чашку. В горле стоял комок — от этой простой заботы, от возможности просто быть гостьей, от отсутствия необходимости вскакивать и бежать на кухню.
Вечером они сидели с бокалами вина, вспоминали молодость, смеялись. Нина достала старый альбом: вот они двадцать лет назад — молодые, красивые, беззаботные...
— Слушай, а помнишь, как ты на танцы ходила? — вдруг спросила Нина. — Такая классная была! А потом всё — замуж, дети, дом...
— Помню, — Анна улыбнулась. — Знаешь, я тут видела объявление — набирают группу танцев для женщин за пятьдесят...
— Так иди! — Нина подлила ей вина. — Ты же всегда мечтала вернуться к танцам.
За окном темнело. Телефон продолжал вибрировать от сообщений, но Анна не отвечала. Впервые за долгие годы она чувствовала себя... свободной.
Через неделю в дверь Нининой квартиры позвонили. На пороге стоял Виктор Петрович — помятый, небритый, с неуклюже завёрнутым букетом.
— К Анне... — пробормотал он, переминаясь с ноги на ногу.
Анна вышла в прихожую. Замерла, глядя на мужа — такого непривычно растерянного, без обычной своей самоуверенности.
— Я... это... соскучился, — выдавил он. — И рубашки все грязные. И вообще...
— "Вообще" — это что? — спокойно спросила Анна.
— Прости, — он опустил голову. — Я... мы... не ценили тебя. Я не ценил. Думал, так и должно быть — ты же жена. А теперь понял...
— Что понял?
— Что ты не прислуга. Что всё это — готовка, уборка, стирка — это труд. Тяжёлый труд. Вернись. Я... мы всё изменим.
Анна молчала, разглядывая букет. Красные гвоздики — как тогда, в молодости, когда он впервые пригласил её на свидание.
— Я записался на курсы, — вдруг сказал Виктор Петрович. — По кулинарии. Для пенсионеров. Буду учиться готовить.
Она подняла глаза — не разыгрывает ли? Нет, кажется, серьёзно.
— И ещё... это... стиральную машину новую купил. С сушкой. И посудомойку.
— Думаешь, техника решит проблему? — покачала головой Анна.
— Нет! — он шагнул вперёд. — Не только техника. Я сам... мы все... Таня с Игорем обещали помогать. И Димка тоже. Будем по очереди убираться, готовить...
Вечером следующего дня Анна вернулась домой. В квартире пахло... борщом?
На кухне суетился Виктор Петрович в фартуке, весь перепачканный в свёкле. Таня резала салат, то и дело заглядывая в телефон с рецептом. Димка с женой расставляли тарелки.
— Мам, садись! — улыбнулся сын. — Мы тут... научились немного. Правда, папин борщ не такой вкусный, как твой...
— Зато от души! — подмигнул Виктор Петрович. — А в воскресенье я записался к нам всем... на танцы.
— На танцы?
— Ну да. Ты же хотела? Вот, нашёл студию, где семейные занятия. Будем вальсировать, как в молодости.
Анна опустилась на стул. Провела пальцем по чисто вымытой клеёнке. Посмотрела на суетящихся домочадцев.
— Знаешь, — шепнула подсевшая Таня, — я тут подумала... может, правда по очереди будем собираться? То у нас, то здесь. Чтобы не на тебе одной всё...
Борщ получился странным — свёкла недоварена, соли многовато. Но Анна улыбалась, глядя, как муж старательно разливает его по тарелкам. В конце концов, главное не идеальный вкус. Главное — что она наконец-то почувствовала себя не прислугой, а любимой женой, мамой и бабушкой.
А уроки кулинарии — дело наживное. Тем более что теперь готовить они будут вместе.