Родной берег 192
Настя пыталась представить себя в роли жены, почувствовать, каково это: провожать мужа, стоять на причале, пока корабль уходит за горизонт. И, несмотря на это, её сердце наполнялось теплом — потому, что он обещал возвратиться. Потому, что он любил её.
Алекс был единственным, кто любил её. Единственным, кто стремился подарить ей счастье. Настя заснула только под утро, когда на улице начало светать. Во сне её не покидало ощущение лёгкости, она уже знала ответ.
Они встретились на следующий день. Он ждал её у входа в салон, как и обещал. Стоял в стороне, прислонившись к стене, и нетерпеливо постукивал пальцами по холодным кирпичам. Он волновался. Боялся услышать «нет». Но когда он увидел её взгляд, сердце сжалось от предчувствия.
— Ну что? — его голос прозвучал чуть хрипло. Настя глубоко вздохнула, её взгляд был светлым и ясным.
— Я согласна, Алекс.
Он улыбнулся, но в уголках глаз появилась тень волнения.
— Ты уверена?
— Да, — она кивнула, нежно касаясь его руки. — Я знаю, что значит ждать. И мне не страшно.
- Тогда завтра я приглашаю тебя в ресторан. Я зайду за тобой домой.
--
Настя поправила платье перед зеркалом, провела гребнем по волосам, словно пытаясь угомонить собственное волнение. На ней было то самое розовое платье. Лёгкое, женственное, с расклёшенной юбкой. Алекс снова попросил её надеть его.
Она вышла из дома и… замерла.
Алекс ждал её у машины. Не в привычной офицерской форме, а в идеально сидящем гражданском костюме. Такой высокий, уверенный, и в то же время… чуть-чуть взволнованный. Он смотрел на неё, не скрывая восхищения.
— Ты великолепна, — сказал он, наконец.
Настя смутилась, отвела взгляд.
— Ты тоже.
Ресторан оказался совершенно не таким, как кафе, куда они ходили раньше. Здесь царил тихий полумрак, мерцали свечи, приглушенно звучала музыка. Всё вокруг говорило: этот вечер особенный.
— Алекс… — Настя огляделась. — Здесь так красиво…
Он чуть наклонился к ней:
— Хотел, чтобы этот вечер тебе запомнился.
Алекс встал. Достал из кармана маленькую коробочку, раскрыл её.
— Настя… — его голос звучал тихо, но в нём было всё. Уверенность, тепло, ожидание. — Еще раз спрашиваю тебя: ты станешь моей женой?
Она почувствовала, как сердце замерло.
Где-то вдалеке зазвучала новая мелодия. За дальним столиком засмеялись, звенели бокалы. Мир продолжал двигаться, но для неё всё остановилось.
Алекс взял её руку. Осторожно, бережно.
Настя смотрела на него, и в голове звучал только один ответ.
— Да.
Его пальцы чуть крепче сжали её ладонь.
— Теперь ты моя, — сказал он тихо.
И этот момент, этот вечер, это кольцо на её пальце — всё навсегда стало её.
Настя взяла бокал, её руки слегка дрожали.
— За тебя, — произнёс Алекс, поднимая свой.
— За нас, — прошептала она в ответ.
--
— Жди меня.
Она кивнула, а потом просто стояла и смотрела, как он уходит, как его силуэт растворяется среди других людей.
С первого дня разлуки Настя начала скучать. Казалось бы, она уже привыкла к этому чувству — сколько раз в своей жизни ей приходилось расставаться с близкими, ждать вестей, надеяться… Но с Алексом всё было по-другому. Он наполнил её мир таким светом, что теперь, без него, этот свет казался тусклее. Конечно, её грела мысль о том, что по возвращении они поженятся. Что теперь у неё есть не просто мечты, а реальное, осязаемое будущее. Алекс станет её мужем. Они будут семьёй.
Как же ей хотелось рассказать об этом маме! Настя представила, как бы она отреагировала. Наверное, сначала всплеснула бы руками, а потом прижала бы письмо к груди и перечитывала бы его по нескольку раз. Она бы, наверное, обрадовалась, и, наверняка, забеспокоилась — ведь быть женой военного моряка значит вечно ждать… Но пока писать ей было нельзя. Настя редко отправляла домой послания, не больше четырёх-пяти в год, чтобы не привлекать к семье лишнего внимания. Мама писала чаще. Настя чувствовала, как она выбирает слова, как осторожна. Из последних писем Настя узнала, что Витя женился. Дуся теперь его жена! Настя радовалась за брата. Представляла, как они бродят по улицам родного города.
Долгими ночами, когда сон совсем не шел, Настя мысленно рассказывала маме обо всём, что накопилось у неё на душе. «Мама, у меня тоже есть любовь. Алекс настоящий. Надежный. Я знаю, ты бы одобрила мой выбор».
Она верила, что где-то там, далеко, на другом конце света, мама чувствует её. Но пока единственным человеком, которому она могла доверить свой секрет, была Меланья.
— Он сделал тебе предложение?! — глаза женщины округлились, и в них тут же засияло тепло.
Настя смущённо кивнула.
— Да. Мы поженимся, когда он вернётся.
Меланья покачала головой, улыбаясь.
— Вот как… Ты счастлива, девочка?
Настя ответила не сразу. Она провела пальцем по краю чашки с чаем, посмотрела в окно, за которым лениво покачивались ветви деревьев.
— Да, — наконец произнесла она. — Я счастлива.
— Тогда хорошо, — кивнула Меланья. — Любовь стоит, чтобы ее берегли.
Зима текла своим чередом, неспешно, размеренно, будто сама природа решила немного замедлить время. С утра девушка шла в салон, вечером – домой. Дни были похожи друг на друга, но внутри Насти жила тёплая, тихая радость. Она не жаловалась на рутину, потому что знала – всё это ожидание. Ожидание Алекса, их встречи, их будущего.
В салоне давно знали, что русская эмигрантка – невеста военного офицера. Женщины поглядывали на неё с лёгкой завистью, но не с той, что рождает злые языки, а скорее с той, что заставляет вздыхать и шептать друг другу: «Вот же повезло девчонке».
– Но ведь это же сплошное мучение, – в то же время рассуждали они. – Ждать, когда он вернётся… Это же всегда одна, и никогда не знаешь, что будет завтра.
– Зато какая любовь! – мечтательно выдохнула молоденькая парикмахерша.
Настя старалась не слушать. Она давно поняла: кто-то видит в её истории сказку, кто-то – жертву, но на самом деле всё было просто. Она любила. И ждала.
После визита Алекса отношение к ней в коллективе изменилось – к Насте стали относиться теплее. Может, потому что знали: у неё есть за кого держаться в этом мире. А может, потому, что за эти месяцы Настя стала своей.
Изабела теперь всё чаще доверяла ей работу администратора.
– Стейси, ты сегодня за главную, – сказала она как-то утром, передавая ей журнал записей.
Настя удивилась, но спорить не стала. На этом месте она чувствовала себя всё увереннее, а работа нравилась ей всё больше. В ней была своя гармония: встречать людей, распределять клиентов, следить, чтобы всё шло гладко.
Пару раз она даже позволила себе осторожные замечания насчёт того, как можно улучшить работу.
– А если вот здесь сделать удобнее для клиентов? Им не придётся ждать так долго…
Изабела слушала. Кивала. И, что удивительно, прислушивалась.
– Ты права, – сказала она однажды, когда Настя предложила через какое-то время напоминать клиентам о визите в салон. – Потребность в наших услугах увеличилась, и доход, соответственно, тоже.
Настя улыбнулась. Это был маленький, но очень важный шаг.
О помолвке она пока никому не говорила. Здесь не принято было выражать чувства напоказ, да и носиться с кольцом она не хотела.
Её счастье было её сокровищем.
Ведь главное – это не то, что скажут другие. Главное – это знание, что где-то далеко есть тот, кто ждёт с ней встречи, кто выбрал её. Кто вернётся. Кто любит.
Настя давно не видела Киру. С момента их последней встречи в кафе подруга словно исчезла. Ни записки, ни звонка – ничего. И если поначалу Настя думала, что Кира просто занята или хочет взять паузу, то теперь эта тишина начинала её тревожить. Не похоже это было на Киру — такую говорливую, открытую, всегда стремящуюся быть в центре событий.
Настя по подруге скучала. Не хватало её лёгкого смеха, её задорных комментариев, её умения превращать любую скучную беседу в настоящее представление. Настя не могла предположить, что Кира будет так долго обижаться. Хотя… Разве дело в обиде? Или всё-таки случилось что-то серьёзное?