Техас
Итак, некий Техасский университет (Texas A&M) предложил мне учебу по программе “мастер по физике” и небольшую преподавательскую стипендию. Предложение это, хоть и стало для меня поворотным событием, по сути было достаточно скромным. Почему?
Университет в общем-то приличный, т.е. в рейтинге далеко не самый последний, богатый (свои нефтяные поля и так далее). Но отрабатывать стипендию на лабораторных у “младших классов”? Да и программа - мастер по физике! Я тогда еще не знал, мастер и мастер. Для экономики это было бы очень престижно, а вот по физике… В кругах естественных наук мастер – это недочеловек, это как обезжиренный йогурт – одно название и вкус обмана на языке. А с другой стороны – это было единственное предложение.
Университет Texas A&M расположен в городке с “чарующим” названием “College Station” – “Станция студенческая”. Добираться туда – 3 дня на перекладных, а потом еще чуть-чуть на попутке. Ну ладно, есть там малюсенький аэропорт, но туда можно было попасть только с пересадкой в ближайшем крупном, например, в Далласе. Как раз на пересадку мой самолет и опоздал. Такое случается, особенно когда летишь много часов через Атлантику, в новое место, в котором никогда не был…
К счастью, в таких случаях в аэропорту обычно не бросают, и меня не бросили – поселили в отеле - переждать ночь до следующего рейса.
Первое впечатление от Техаса он же шок – непередаваемая жара и влажность! Дело было в августе, я вышел из здания аэропорта в Далласе глубокой ночью. У нас в Беларуси в такое время опускается приятная прохлада. А я очутился в духовке, нет, скорее в русской бане с залитыми камнями. Два-три вздоха, пару шагов и рубашка плотно прилипла к телу. Но переживал я совсем не из-за этого.
На “Станции студенческой” меня должен был встретить Александр. Да, тот самый, «из газеты». Пока я готовился покорять зарубежные вузы, он успел пресытиться Минском и вновь перебрался в Техас. Узнав, что и я решился на дальнюю дорогу, он предложил и встретить меня, и поселить у себя на несколько дней. Да, наши люди помогают друг другу, совершенно просто так (т.е. даром).
И как он меня встретит, если я не прилетел по расписанию? Но Александр не подкачал. Он просто проверил в справочной (а что, так можно?), что была задержка, и приехал в аэропорт на следующее утро, где меня и встретил, и поселил у себя.
Помощь Александра трудно было переоценить. Я успел очень многое за те несколько дней, что у него прожил: немного акклиматизировался, познакомился с университетом, зарегистрировался как студент, открыл счет в банке, и самое главное – нашел жилье.
После особенностей местного климата это был второй шок – мало того, что найти квартиру было не просто, так еще и цены, особенно после Минска, были очень трудно воспринимаемые. Но к ценам за аренду я хоть как-то готовился. А вот чего я никак не ожидал - залог в размере 2-х месячной арендной платы. Это было на грани разорения!
Снял-таки небольшой сарайчик: чулан, он же кухня с холодильником и плитой, и спальня размером с матрас, ну и, конечно, ванная с туалетом. По случаю я еще подобрал велосипед, нет, не на свалке, а на “garage sale”, но эффективность была примерно та же – через пару дней он безнадежно сломался.
После этого мне еще хватило денег на пару килограммов сосисок, 2-х литровую банку кетчупа и такую же майонеза. Еще я купил немножко пива... ладно, в основном оставшиеся деньги ушли на пиво. Ай, да что вы понимаете?! Пиво – это жидкий бифштекс, даже сосисок не надо...
Третий шок: “Ага, значит TOEFL Вы сдали, но по нижней границе прошли... угу... ндаа... ну ладно, засчитаем. Но вот Ваша стипендия, преподавательская, Вы ведь будете ее отрабатывать - общаться с нашими студентами - надо бы вам английский поприличнее. Поэтому вот вам тест, нет, не TOEFL, наш собственный, техасский. Нет, конечно, сами мы не жуем, когда говорим. А что у нас с произношением? Да что Вы, в Англии по-другому? У них там тоже английский?! Ай, это предрассудки. Тест - да, прямо сейчас, всего 6 частей. Сегодня достаточно набрать минимальные баллы хотя бы по двум частям. Если нет – ну ничего страшного, не выгонять же Вас - отправим на курсы. Да, конечно платные. Да, будем вычитать из зарплаты. А через пол годика снова тест повторим.”
От ведь..., да что за…, ну...! Нет, я обычно не позволяю себе выражаться, и вообще - борец за чистоту русского языка. Исключительно поэтому я пошел и сдал 2 части из 6-ти, не больше, но и не меньше. А через пол года еще 2 части. Так что “вычитать из зарплаты” – НЕ ДОЖДЕТЕСЬ!
Английский все равно пришлось подтягивать, причем сразу по экстремальной программе – сидя на лекциях по физике. Там ведь хотелось смысл темы уловить, а не просто отдельно взятые слова разобрать, которые какой-нибудь китаец-профессор лопочет. Особенно хорошо квантовая механика и электродинамика заходила.
В общем первые месяца два были особенно веселыми. Выйдешь так по утру, когда еще не сильно припекает, т.е. “свежо”, меньше 40ºС, прогуляешься пешком до университета (велосипед-то «накрылся»), повезло, что не далеко - минут 20. И на лекцию, потом на другую, а потом в библиотеку - готовить домашнее, потом к студентам-бакалаврам вести лабораторную, потом... Если б в университете стояли кровати, так можно было бы домой (в сарайчик) и не возвращаться.
А чего мне, собственно говоря, в Минске не хватало?
Все еще Техас
В год, когда я улетал из Минска, мобильные телефоны еще толком не «начались», а что бы установить домашний, нужно было довольно долго ждать. В Америке же могли подключить день в день. Однако домашний телефон я завел не сразу – экономил. Зато в университетской библиотеке телефон был бесплатный – вот им я и пользовался.
“Але, шеф, это я Лёлик, Лёлик!”, именно так, нисколько не стесняясь я вызванивал Наталье, когда ко мне обратился типичный америкоза-будущий-бакалавр - протертая майка, шорты, шлепанцы и кепка на голове (в помещении!): “Ви кажэтса говорит па русски? Я тоже хатэт.”
На что я чуть не задохнулся: “Что ты хатэт!?”
Первой реакцией было жгучее желание надавать по ушам за такую речь. Но слишком много было свидетелей, я сдержался. Разговорились, познакомились, подружились. Оказалось, что Саша - из Минска (откуда же еще?!), но так давно уехал с родителями, что родную речь почти позабыл (Но КАК?!). Впрочем, пить он не разучился, а язык поэтому быстро вспомнил.
Забавно, что несколько месяцев спустя мы совершенно случайно выяснили, что в Минске у нас остался общий друг. Саша элементарно догадался об этом на основании моих рассказов про безобразия, что мы иногда творили с этим другом, причем имя я не называл! А сейчас Саша – “обычный” нефтяник (ну прямо как в песне).
Первую русскую я увидел в университете, в очереди на регистрацию, примерно через неделю после своего прибытия. Именно увидел, что странно, она ведь практически ничем не выделялась среди местных, ну разве что платье вместо шорт с майкой, босоножки на каблуке вместо сланцев, ну и по мелочи: прическа, макияж, маникюр и взгляд а-ля “какие же тут все уроды”. Это сейчас я могу провести анализ, а тогда просто подошел и ляпнул что-то вроде: “Я практически уверен, Вы говорите по-русски”. Так и оказалось. И звали ее, естественно, Наташа.
Она тоже была из Минска (тогда я еще удивлялся), преподаватель английского из ИнЯза. Как ни странно, английский она знала, куда лучше моего. Тем сильнее было мое злорадство (по-доброму!), что ее так же отправили на этот их местный техасский языковой тест, и она также сдала всего 2 части.
Много лет спустя, когда я был в Вашингтон по работе, заезжал к Наталье в гости: у нее там появился дом и престижная работа, персональная благодарность от Конгресса США, а тогда... Мы практически мгновенно сошлись ради общения на почве крепкой любви… к текиле, и песни про “танки”, те, что “на поле грохотали”. И мы оба задавались одним и тем же вопросом: “А чего нам, собственно говоря, в Минске не хватало?”
А домашний телефон (сотовые еще только входили в моду даже в США) я все-таки завел – посоветовал мой сосед из другого сарайчика - он же математик из Каирского университета, а звали его, естественно, Махмуд. Сидя с ним по вечерам на ступеньках у входа в сарайчик, прежде чем окончательно отключиться до утра нового изнуряющего дня, мы пускали пузыри в кальяне и, глядя на звезды, оба задавались вопросом: “А чего нам, собственно говоря, не хватало в Минске/Каире?”
Домашний телефон сыграл свою положительную роль. Во-первых, все-таки прямая связь с родиной (пусть и не часто, потому что дорого, даже по специальным карточкам), а не только посредством e-mail. Да-да, живой связи через интернет платформы еще не было! Что? Видеосвязь?! В лучшем случае переписка по ICQ!
А во-вторых, по телеку, на одном из бесплатных эфирных каналов по вечерам крутили лучший сериал всех времен и народов – “Друзья”. Мало того, что он сам по себе мне всегда нравился, но после Техаса – это любовь на веки!
Дело тут в следующем. Во вполне определенное время посреди демонстрации сериала на экране появлялась бегущая строка с номером телестудии. Дозвонившийся в студию и оказавшийся именно 6-ым (не спрашивайте) по счету получал приз в $150. Так я аж 2 разы 6-м оказался!
Телевизор, а с ним и домашний компьютер с выходом в интернет мне достался от Лёни – загадочного великовозрастного ученого и безнадежного пьянчуги. Рыжий добряк и пузан, с бородой в пол лица, он жил в другом городе, Остине, но при этом носился с идеей гениального изобретения, которое пытался реализовать на оборудование в моем университете. Когда он приезжал к нам в “Студенческую станцию” я давал ему приют в своем чулане, а взамен получал его машину, если он был нетрезв (всегда). И жизнь становилась чуточку краше. Можно было прокатиться в ближайший Walmart - это гипермаркет - и побродить там в прохладе. Опять таки, “жидкие бифштексы” закупить...
В лабораторной для бакалавров, где я отрабатывал стипендию, у меня была напарница – американка. Она подтягивала меня по английскому, и я ей за то искренне благодарен. Но! Помимо всего остального, какая же она была... Не хочу никого обидеть, но она была большая, не высокая, нет, именно большая, очень… на 120 кг, как минимум. Нет, серьезно, вы видели фото меня нынешнего? Так я - анорексичный доходяга по сравнение с ней минувшей. При этом, она в серьез обсуждала со мной свои потенциальные свидания: с этим пойти или с тем. И таки ходила! Как-то раз я встретил ее в компании прыщавого подростка, толщиной с палец, который счастливо висел на ней и с обожанием слюнявил.... бррр.
Была еще одна русская девчонка, просто Марина, училась со мной в одной группе. Понятное дело, что она тоже была из Минска. Необычно, что она была с моего родного физфака, что в БГУ, разве что на пару лет младше (как же долго я прохлаждался в аспирантуре!). И парень у нее был, хоть и в другой группе, но тоже с физфака, с моего, с минского. И этот тоже был моложе! Как же его звали? Миша?
Миша попал в Техас первым из нас. Как умудрился? Не спрашивал, но что примечательно (я потом узнал), к Мише американские университетские приходили, спрашивали: “Тут какой-то Сергей Лопатин в аспирантуре учится хочет, стипендию просит...” До встречи в Штатах мы с Мишей не были знакомы, друг о друге не знали. Но он дал единственно правильный ответ: ”Физфак? БГУ? Хватайте обеими руками!”
Минск. Давно. Первый курс, внезапно промозглая осень, дождливый день, посвящение в студенты. Умные дядьки, с профессорскими регалиями толкали речь: “Дети, вы поступили на ФизФак БГУ, теперь вы – будущая элита Беларуси. А этот пароль - “ФизФак, БГУ”- будет вам путеводной звездой через всю жизнь”. Немного пафосно? Наверно. Но у кого еще есть такой пароль, который оказывается работает, даже когда мы об этом не знаем?
А вот элита... Не хочется говорить за других, можно лишь попробовать ощутить самого себя. Я уже пожил в разных странах, сейчас вернулся домой. Я немного космополит, чуть-чуть материаловед, гораздо больше физик. На сегодняшний день я – все еще ведущий в мире ученый в области электронной микроскопии, и еще я – ГРАЖДАНИН РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ!