Большинство моих читателей думаю знакомы с романом Дюма "Человек в железной маске". Многие наверняка смотрели и одноименный фильм. Для тех, кто пропустил и книгу и фильм, с которыми тем не менее советую ознакомиться, расскажу коротко, что речь там идет о таинственном узнике в маске эпохи Людовика XIV. Все, что достоверно известно об этом человеке, это номер, под которым он числился в Бастилии - 64489001. Содержался кроме Бастилии он и в других тюрьмах. В 1698 году он был окончательно помещен в Бастилию, где потом и скончался. Кем был этот человек, по сути всю жизнь пробывший в тюрьме, так и не известно. Версий кем он мог бы быть очень много, начиная с той, что это был брат-близнец короля Франции и заканчивая тем, что это настоящий Петр I, которого подменили на самозванца. Также есть основания полагать, что на самом деле, таинственный заключенный носил не железную, а всего лишь бархатную маску. Тем не менее налицо явное желание властей скрывать его личность.
Но мало кто знает, что подобный узник был и у нас в России. Содержался он в крепости Кексгольм (крепость Корела, современный Приозерск).
Заключен в крепость он был во время правления Екатерины II. Для того, чтобы понять что это было за время, напомню, что восторженные отзывы о времени правления этой императрицы по большей части выдают желаемое за действительное, о чем я писал уже в отдельной статье:
Время это было на самом деле очень неспокойным. Императрица, взошедшая на трон в результате заговора против собственного мужа и отказавшаяся его передать своему сыну, когда он повзрослел, явно боялась заговоров. По количеству же самозванцев, как правило выдававших себя за убитого Петра III, это время можно по праву сравнить со Смутным временем. Кроме Емельяна Пугачева, при Екатерине II известно еще около 40 всевозможных самозванцев, причем не только в России, но и за рубежом. И вот как раз в это время Кексгольмский узник был заключен в крепость. Он содержался в Пороховом погребе и в документах числился как "Безымянный". Примечательно, что сын Екатерины Павел I, после ее смерти взойдя на престол в 1796 году, приказал таинственного узника дословно "Оставить в нынешнем положении".
И только уже его сын, Александр I, освободил этого заключенного, который к тому времени уже был сильно нездоров и почти ничего не видел. При этом, узнику была назначена государственная пенсия, однако ему запретили покидать Кексгольм. До самой смерти он жил там под полицейским надзором. Местные же жители с уважением относились к бывшему узнику. Его, утратившего память и разум и так и не назвавшего никому своего настоящему имени, именовали Никифором Пантелеевичем. После смерти тело Кексгольмского узника похоронили на православном кладбище, на его надгробии была выбито все то же наименование - "Безымянный". Это надгробие к сожалению до наших дней не сохранилось.
Профессор-филолог Гельсингфорсского университета Яков Грот в 1847 году так писал об этом случае:
"В начале царствования императора Александра сидел в темном подвале шлота какой-то преступник, которого судьба для всех покрыта была совершенною тайною. Государь, в 1803 году находясь в Кексгольме, посетил темницу и милостиво осведомлялся об имени каждого из заключённых. Когда очередь дошла до таинственного узника, то он объявил, что не может в присутствии других сказать, кто он такой.
Пробыв с ним несколько минут наедине, Государь вышел от него со слезами на глазах и повелел выпустить несчастного, с тем, чтоб он оставался в Кексгольме. Он жил еще лет пятнадцать после того, получал от казны содержание и известен был в городе под названием Безыме́нного. Проведши в заключении более 30-ти лет, он по выходе из темницы долго не мог привыкнуть к свету и в последние годы жизни совершенно ослеп. Его любили жители, из которых он ко многим часто хаживал".
Как и в случае с Человеком в железной маске настоящая личность этого узника - загадка. Старший научный сотрудник музея-крепости Корела А.П. Дмитриев считает, что им мог быть переводчик Коллегии иностранных дел Иван Пакарин. Он был внешне похож на Екатерину II и выдавал себя за ее сына от графа Никиты Панина, наставника Павла I. По данным Дмитриева, заключенный находился в Кексгольмской крепости с 1785 по 1801 год (а не по 1803-й).
По версии же историка О.Г. Усенко, этот Пакарин выдавал себя не за сына, а за жениха никогда не существовавшей дочери Екатерины. Усенко считает, что Пакарин не прятался от властей, не пытался поднять бунт, а, наоборот, ожидал своего признания и, как следствие, материального благополучия. Возможно он верил, что так сможет занять почетное место у трона Екатерины II. И это не уникальный случай, подобных самозванцев известно почти два десятка.
Хотя у императрицы было много любовников, Пакарин судя по всему не был настоящим сыном Екатерины II. Это видно на примере реального внебрачного сына императрицы – Алексея Бобринского, который родился в 1762 году от связи с Григорием Орловым. Бобринский вполне себе спокойно и без всяких преследований со стороны властей жил и при Екатерине II, и при Павле I, а потом и при Александре I. Он свободно перемещался по стране и даже выезжал за границу, служил в гвардии, закончив службу в звании генерал-майора, и получил графский титул, став родоначальником графского рода Бобринских. Поэтому маловероятно, что другого внебрачного сына вдруг обрекли бы на заключение в крепость практически до конца жизни.
Правдоподобной кажется версия, что после подавления восстания Пугачева в 1775 году, не желая повторения подобного, Екатерина II решила посадить очередного самозванца в крепость под замок. Ибо его казнь вовсе не была гарантией от появление нового "чудом спасшегося" самозванца, а вот держать его под рукой в заточении и в случае чего предъявить общественности - было всегда можно.