Надежда уронила вилку прямо на пол, когда раздался звонок. Звук показался ей особенно резким в тишине квартиры — в гостиной небрежно гудел телевизор, а муж давно уехал по делам. Она отложила тарелку в сторону, пошарила рукой по столу в поисках телефона и наконец увидела, что звонит старшая сестра Ольга.
– Ну что ещё? – Надежда взяла трубку, стараясь говорить ровно, хотя внутри у неё всё сжималось.
– Нам нужно срочно поговорить. Мама звонила, плакала. Сказала, что ты отказываешься платить за коммуналку в родительской квартире. Ты хоть понимаешь, что без твоей доли всё ляжет на меня и Евгению? – Сестра не утруждала себя приветствиями, сразу переходя к сути.
– Я не отказываюсь, но... – Надежда хотела объяснить, что у неё сейчас финансовые трудности: муж потерял работу и уже второй месяц сидит дома, а она сама уволилась год назад, чтобы ухаживать за больной тётей. Но Ольга перебила её:
– У тебя нет никаких «но»! Это же и твой отец был, он оставил квартиру на троих. Мы с Евгенией как-никак все эти месяцы платили, даже ремонт начали, а теперь получается, что долги по электричеству растут. Пойми, это несправедливо.
– Да я понимаю, но с чего мне платить? – Надежда почувствовала, как в груди нарастает комок обиды. – Меня уволили, Андрей тоже работу ищет. Я бы и рада помогать, но у нас ипотека за нашу квартиру, и, если честно, счета — ужас.
– У всех есть счета, у всех есть долги, – отрезала Ольга. – Просто ты всегда была эгоисткой. Тебе, видите ли, сразу всё подавай. А твои племянники что, не люди?
Надежда сжала телефон так, что у неё занемели пальцы. Она слышала в голосе сестры привычное осуждение. Ольга всегда считала себя чуть лучше: и с деньгами у неё было лучше, и с семьёй всё более-менее налаживалось.
– Давай поговорим сегодня вечером в родительской квартире. Я уточню у мамы, когда ей удобно. Евгения приедет, будем обсуждать вопрос с продажей жилья, – почти приказала Ольга. – В семнадцать ноль-ноль. Мне некогда тебя уговаривать, будь там.
Сестра положила трубку так резко, что Надежда вздрогнула от коротких гудков. Она невольно оглянулась на пустую кухню. Стены казались холодными, а в углу грустно мигал индикатор микроволновки. За окном каркала ворона, словно насмехаясь над её растерянностью.
«Продажа жилья?» — только и подумала Надежда, чувствуя, как непрошеные слёзы подступают к глазам. Это была их родительская квартира, в которой они все выросли. Отец всю жизнь мечтал оставить её детям, «пусть будет общий дом», — говорил он. А теперь, получается, сёстры хотят продать её и разделить деньги.
Сквозь тревогу и тоску Надежда почувствовала злость: никто толком не спросил её мнения. И что будет с матерью? Ведь, хоть мама и живёт сейчас у Ольги в её загородном доме, та постоянно жалуется, что «места нет, воспитание у неё другое» и вообще это временно. А если квартиру продадут — куда потом пойдёт мама, если что? Эти вопросы мучили её весь остаток дня.
К пяти часам Надежда стояла перед знакомой дверью подъезда. Под ногами хрустел первый хрупкий снег, ещё недостаточно плотный, чтобы скрыть старый потрескавшийся асфальт. Она зашла в подъезд и увидела, что почтовый ящик давно проржавел и едва держится на болтах. Раньше отец следил за такими мелочами, а теперь не осталось никого, кто бы возился с этими древними ящиками и грязными лестницами.
На площадке пятого этажа горел свет. Когда она поднялась, то услышала громкие голоса за дверью:
– Я говорю, мы все устали так жить! Денег нет, ремонтом некому заниматься! – Это был голос Евгении, средней сестры. – Одни счета – и никакого толку.
– А мама где, по-твоему, будет жить?! – Ольга говорила сердито, как обычно, когда спорила. – Или ты её к себе возьмёшь? Я, между прочим, больше не могу, Паша против.
– И я не могу, у меня однокомнатная квартира! Мы с детьми там чуть ли не на головах друг у друга сидим.
Надежда нажала на кнопку звонка, и разговор оборвался. Ей открыла мама. У неё были заплаканные глаза, волосы чуть растрёпаны. Старенькая кофта сидела на плечах неровно. Когда-то мама была такой аккуратной, всегда ходила в выглаженных юбках, а теперь в её взгляде застыла усталость.
– Доченька, проходи, – тихо сказала она и крепко обняла Надежду. – Они шумят весь вечер.
Надежда виновато поцеловала маму в щёку и прошла на кухню. Там, за круглым столом, который отец когда-то сделал своими руками, сидели Ольга и Евгения, обе подавленные, но упрямые.
– Ну наконец-то, – бросила Ольга. – Сейчас семь ноль-ноль, ты никогда не бываешь пунктуальной.
– Простите, – тихо произнесла Надежда. Она вздрогнула от прошлого осуждения, ведь Ольга всегда предъявляла ей претензии: то не так сказала, то не так сделала. – Давайте обсудим всё по очереди.
– Обсуждать нечего, – махнула рукой Евгения. – Предлагаю продать квартиру и поделить деньги поровну. Маме мы будем помогать — оплачивать её проживание в доме престарелых или снимать ей квартиру, если понадобится. Но так никто не сможет реально оплачивать эту прорву квитанций.
– Что значит – в доме престарелых?! – Надежда чуть не задохнулась от возмущения.
– А что, у кого-то есть другое предложение? – Евгения встала из-за стола, скрестила руки на груди. – Я, может, тоже люблю маму, но физически не могу её взять. Комнаты не хватает, муж в командировках, дети маленькие. Сиделку нанять? У меня нет столько денег.
– Сейчас она живёт у меня, – вмешалась Ольга. – Но это решение на ближайшие месяцы. Так не может продолжаться постоянно, мой муж Паша явно не в восторге.
– Паша не рад? – Надежда чувствовала, как внутри всё закипает. – А ничего, что это твоя родная мать?
– Это и твоя мать тоже, – холодно ответила Ольга. – А ты сколько раз предлагала взять её к себе? Забыла?
– Нет, не забыла... – Надежда тяжело вздохнула. Она действительно не могла взять с собой маму: их двухкомнатная квартира в панельном доме и так была «тесной»: она, муж и двое её детей-подростков. Но это не означало, что мама была лишним грузом.
– Давайте хотя бы решим вопрос с деньгами, – подала голос Евгения. – Если бы мы продали квартиру, каждый получил бы свою долю. Маме по договорённости выделим часть, и она сможет оплачивать жильё или сиделку.
– От этого дома не останется и воспоминаний, – пробормотала Надежда, чувствуя, как к горлу снова подступают слёзы. – Ведь отец мечтал, чтобы здесь всегда была его семья.
– Мало ли о чём мечтал твой отец. Жизнь изменилась, – отрезала Ольга. – И потом, он давно умер, прости за резкость. Надо жить сегодняшним днём.
– Мама, а ты что думаешь? – Надежда обернулась к матери, которая стояла у порога и слушала всё это с заметно дрожащими руками.
– Я не хочу уходить из этой квартиры, девочки, – ответила она со слезами в голосе. – Здесь всё родное для меня, я не могу представить, что её займут чужие люди.
Ольга вскочила. Казалось, она сама была готова расплакаться, но сдерживалась:
– Мама, ну пойми, у нас не хватает денег на всё это. Ты ведь сама постоянно жалуешься, что здесь сыро, обои отклеиваются, нужен ремонт…
– Лучше сыро, чем в чужом месте, – прошептала мама. – Я прожила здесь больше сорока лет. Здесь каждый уголок мне родной…
Надежда покосилась на шкаф, где до сих пор стояли отцовские книги, пахнущие стариной и табаком. Ей было больно представлять, как всё это выбросят на свалку или разберут за копейки.
– Послушайте, – нерешительно начала Надежда, но потом продолжила более уверенно: – Может, давайте сделаем так: я перееду сюда с семьёй. Ипотеку я смогу закрыть, сдав нашу квартиру в аренду или даже продав её. Тогда мы с мужем сделаем здесь ремонт, оплатим долги за свет и газ. Мама будет под присмотром, а квартиру мы не потеряем.
– И что нам с этого? – Ольга прищурилась. – Ты получишь в своё распоряжение всю квартиру, а мы как?
– Да, – подхватила Евгения. – Ты будешь жить бесплатно, а потом скажешь: «Это моё, вы же сами мне разрешили».
– Нет, мы можем заключить договор или оформить документы, что квартира всё равно будет делиться на троих. Просто фактически жить здесь буду я. И обязуюсь содержать маму, оплачивать ремонт и все счета.
Наступила пауза. Мама явно обрадовалась такому варианту, но Ольга и Евгения смотрели на Надежду с недоверием, как будто она заключала хитрую сделку.
– Ну, а если через год у тебя вдруг не будет денег на оплату ремонта и коммунальных услуг? – жёстко спросила Ольга. – Кто останется с долгами? Снова мы?
– Я стараюсь найти работу, Андрей тоже ищет. Если мы съедем из нашей квартиры, то арендаторы будут платить нам. Этих денег хватит, чтобы содержать родительскую квартиру. Со временем, может, муж устроится.
– А вдруг ваша арендная плата окажется меньше, чем счета? – вмешалась Евгения. – Ты знаешь, сколько стоит капитальный ремонт? Там нужно менять все трубы, потолок, электрику…
– Знаю, – Надежда посмотрела на сестёр. – Но лучше один раз вложиться и жить, чем пускать всё на самотёк.
Ольга хотела было возразить, но тут мама подошла ближе и тронула её за руку:
– Оля, ведь ты сама жаловалась, что устала. Пусть Надя хотя бы попробует. Если не справится, тогда будем думать, что делать дальше, хоть продавать.
Молчание тянулось долго. Наконец Ольга тяжело вздохнула:
– Ладно. Но я хочу официальных бумаг. И ты должна будешь каждый месяц присылать нам квитанции, чтобы мы видели, что ты их оплачиваешь.
– Иначе сразу всё продаём, – добавила Евгения.
– Хорошо. Я согласна на любые условия, лишь бы не терять эту квартиру, – кивнула Надежда, сжимая мамину руку.
Мама выдавила сквозь слёзы тёплую, благодарную улыбку.
Через пару недель Надежда и её муж Андрей перевозили вещи в родительскую квартиру. Денег на грузчиков у них не было, так что они таскали коробки сами. Сын и дочь кряхтели, но помогали — всё-таки перспектива жить в большей квартире их радовала. Старая двухкомнатная квартира Надежды уже нашла потенциальных арендаторов — молодую пару, которая согласилась платить вполне приемлемую сумму. Правда, пришлось купить им кровать и заменить одну из дверей, что стало дополнительными расходами.
– Зато потом окупится, – говорила Надежда мужу, когда они сидели на перевёрнутом ящике в опустевшей комнате. – На эти деньги мы хотя бы сможем сделать здесь капитальный ремонт.
Андрей только кивал, устало потирая плечи. У него были проблемы со спиной, и Надежда переживала, что поднимать тяжести ему совсем не полезно. Но выбора не было — нанимать людей слишком дорого.
Переезд затянулся на три дня. В последнюю ночь, когда всё, казалось, встало на свои места, Надежда смотрела на стены родительской квартиры. Мама всё ещё была у Ольги: та просила подождать пару недель, пока в комнатах закончится хотя бы первичная уборка и ей станет комфортнее. Надежда понимала, что предстоит много сложной, скучной работы. Но в душе она чувствовала странный покой. Это было их общее семейное пространство, и она надеялась сохранить его.
За день до того, как Надежда хотела забрать маму, Ольга позвонила ей.
– Надя, тут Паша психует. Говорит, мама ему надоела. Она постоянно всё делает «по-своему», ворчит на него. Да и здоровье у неё не то, он боится, что что-нибудь случится у нас под носом.
– Я уже заберу маму завтра, пусть не волнуется.
– Сможешь? Там ведь бардак, вы ещё не закончили ремонт?
– Давай без нравоучений, Оля. Я сделаю, как обещала.
– Хорошо. Но смотри, мы уже подали заявление в управляющую компанию, что часть счетов за квартиру будет оплачиваться тобой. Я слежу за тем, чтобы не накапливались долги.
– Понимаю. Я свою часть сделки выполню.
Они сухо попрощались. Надежда слушала короткие гудки и думала о том, как быстро пролетело время и как сильно изменились отношения между сёстрами. Когда-то Ольга была её близкой подругой, поддерживала её на выпускном, помогала собирать вещи в первый институтский город. А теперь они общались практически как чужие люди.
На следующий вечер Надежда привезла маму в их старую-новую квартиру. Холодный коридор встретил их запахом побелки и строительной пыли: кое-где торчали провода. В гостиной были поклеены новые обои — приятного бежевого цвета. Мама вошла туда и по привычке взглянула на стену, где раньше висели фотографии: там пока ничего не было. Но Надежда уже поставила рамки на стол, готовясь в ближайшие дни всё развесить.
– Господи, как хорошо, что я дома, – мама с облегчением опустилась на диван, который Андрей кое-как успел собрать. – Пусть и беспорядок, но всё такое родное.
– Мама, я обещаю, что мы всё здесь сделаем, – Надежда присела рядом и обняла её за плечи. – Пусть не идеально, но лучше, чем скитаться по чужим углам.
Мама молча кивала, и Надежда чувствовала, как тяжело ей, пожилой женщине, всю жизнь прожившей здесь, а теперь видящей, как то, что оставил отец, может запросто пойти с молотка. Но сейчас они вместе. И в этом была своя тихая надежда.
Стоя у окна, Надежда смотрела на темнеющий двор, где мерцали фонари. Ей предстояло пройти через судебные разбирательства, ежемесячные отчёты перед сёстрами, небольшие конфликты с мужем, который не особо радовался переезду из привычного района. Да и дети ещё не привыкли к новому месту. Но она знала: отец не зря хотел, чтобы в этом доме жила семья.
Возможно, через пару лет всё равно придётся продать квартиру, если не получится выбраться из долгов. Но пока здесь горел свет, пока в маленькой комнате дремала мама, Надежда верила, что у них есть шанс восстановить хотя бы часть родственных связей. Может, ещё не всё потеряно.
НАШ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.