Счастливое имя
Моряки – очень суеверный народ. На рубеже XVIII и XIX веков они были ещё суевернее, чем сейчас.
Были популярны всякие обереги и талисманы, самые странные приметы и поверья гуляли (и гуляют) среди них. Про рыбу-прилипалу, что тормозит корабль, про Иону, что приносит неудачу и может погубить корабль. Наверное, самой большой верой у моряков была вера в удачу. К капитану-неудачнику моряки шли неохотно и при первой возможности пытались списаться на берег. Капитан удачливый (по мнению моряка) всегда не имел недостатка в желающих попасть к нему на корабль.
То же самое касалось и кораблей. Были корабли «невезучие», которые порой считали проклятыми – и были корабли «счастливые» - на которых даже при не самом опытном капитане служба была не в тягость. Счастливых кораблей было всегда мало – но моряки народ изобретательный, и с радостью придумывали себе новые приметы. Одной из примет было «счастливое имя». Корабль, названый в честь некогда существовавшего «счастливого» корабля вместе с именем как бы получал часть удачи предшественника. Та же участь постигла и славное имя «Меркурий», данное катеру из предыдущей статьи.
После захвата «Венуса» катер еще долго служил в Балтийском Флоте. Участвовал в доставке графа д’Артуа в Голландию и посла Румянцева в Швецию, участвовал как в боях, так и в почетных миссиях. В общем, путь «Меркурия» был славен и долог. В 1804 году он еще упоминается как корабль «в готовности».
Когда «Меркурий» разобрали точно – неизвестно, но после 1805 года. После его утилизации «счастливое имя» досталось двум фрегатам (1815 и 1820 года) и двум бригам (1808 и 1820 года). Все корабли, кроме брига 1820 года относились к тому же Балтийскому флоту, что и их славный предшественник.
Бриг «Меркурий», 1820 год.
9 февраля 1819 года на Севастопольской верфи заложили бриг. Корабельным мастером на строительстве нового судна был Иван Яковлевич Осминин. Как строитель кораблей Иван Яковлевич себя еще не успел зарекомендовать - но уже был награждён Орденом Святого Владимира IV степени «за успешное исправление флота после сражений, бывших при осаде города Данцига» (1813 год).
Новый бриг, можно сказать, был «специальной постройки». Ему уменьшили осадку для возможности маневрирования на мелководье, что плохо сказалось и на ходовых характеристиках, и на размере трюма. Корабль строился с использованием передового тогда метода Сеппингса – новая система строительства кораблей, которая позволяла строить более прочные корпуса. В результате использования нового метода «Меркурий» стал прочнее, чем многие суда того времени. Новая методика набора увеличила остойчивость и снижала раскачку элементов – а именно она чаще всего была причиной течей на деревянных парусниках.
Длина брига составляла 29,5 метра, ширина - 9,7. Осадка 2,9м . Водоизмещение 445 (по другому источнику 456) тонн. Нес уже знакомые нам 24хфунтовые карронады – целых восемнадцать штук, и имел две длинноствольные трёхфунтовые пушки, которые могли использовать и как погонные, и как ретирадные. А еще бриг имел порты для весел, по семь с каждого борта. Из-за угла вхождения в воду и длины весел матросам приходилось грести стоя.
С момента спуска на воду и до 1828 года бриг «Меркурий» не отличился ровным счетом ни где. С 1826 года командиром брига стал капитан-лейтенант Стройников. Первая победа уже не нового «Меркурия» была как раз на счету этого офицера – 8 мая 1828 года Стройников захватил турецкий транспортник с тремя сотнями десанта на борту, за что был награждён орденом Святой Анны II степени. 1 января 1829 года Стройников был произведен в капитаны 2го ранга, и назначен командиром 36ти пушечного фрегата «Рафаил». На «Меркурий» же адмирал А.С.Грейг (сын Грейга-старшего, упоминавшегося в первой статье) назначил командиром Александра Ивановича Казарского.
Александр Иванович Казарский родился 16 июня 1797 года. В 1813 году записан гардемарином Черноморского флота, в 1814 стал мичманом. В 1819 году Александр Иванович стал лейтенантом. В этом звании Казарский пробыл девять лет, послужив на многих кораблях – в том числе и на бриге «Меркурий».
В 1828 году Александр Иванович Казарский командовал транспортным судном «Соперник», переоборудованным в бомбардирский корабль. За три недели осады Анапы «Соперник» получил шесть пробоин, но до последнего дня маневрировал на мелководье и обстреливал Анапскую крепость. За эту операцию А.И.Казарский был произведен в капитан-лейтенанты, а за участие в осаде Варны, где он так же бомбардировал крепость, за храбрость был награжден золотой саблей. В 1829 году был назначен командиром брига «Меркурий», на котором служил за несколько лет до этого.
«Рафаил», «Селимие» и условный «Реал-бей»
10 мая 1829 года фрегат «Рафаил» под командованием капитана 2го ранга Стройникова вышел в крейсирование в район Синоп-Батум. Свободная охота не удалась – уже на следующий день, 11 мая, фрегат нарвался. Капитально так нарвался – шесть линейных кораблей, два фрегата, пять корветов и два брига. Уйти от эскадры противника не удалось – и фрегат был окружён.
Кстати, запомните список флота – он нам понадобится позже.
Офицерский совет решил действовать согласно уставу 1720 года – то есть сражаться «до последней капли крови», но матросы резко передумали воевать и умирать, и Стройников, имевший три ордена (Святого Владимира IV степени, Святого Георгия IV степени и Святой Анны II степени), «смалодушничал и растерялся», и сдал корабль без боя.
Насколько правдива эта история – неизвестно. Непонятно, как одни корабли смогли окружить другой «в маловетрие», и почему «Рафаил» не смог уйти. Возможно, матросы и правда уговорили командный состав, а может на матросов сослались как на «непреодолимую силу» струсившие офицеры.
Из письма Николая I адмиралу А.С.Грейгу:
«…получил я прилагаемый при сем рапорт командира фрегата „Рафаил“ капитана 2-го ранга Стройникова. Вы увидите из сей бумаги, какими обстоятельствами офицер этот оправдывает позорное пленение судна, ему вверенного; выставляя экипаж оного воспротивившимся всякой обороне, он считает это достаточным для прикрытия собственного малодушия, коим обесславлен в сем случае флаг Российский…».
Фрегат «Рафаил» был включен в состав турецкого флота под именем «Ниметулла» (по другим данным - «Фатхи-Аллах»), а офицеры фрегата вместе с капитаном были пересажены на турецкий флагман, условный «Реал-бей».
Почему «условный» - объясню позже.
12 мая, на следующий день (интернета не было, про сдачу «Рафаила» тогда еще не знали), из Сизополя вышли три корабля – фрегат «Штандарт» и бриги «Орфей» и «Меркурий». Задача группы была проста – разведка и патрулирование. В случае встречи с превосходящими силами противника группа должна была тут же вернутся в расположение флота с донесением.
На рассвете третьего дня плавания, 14 мая, группой была обнаружена эскадра противника. Та самая, что до этого счастливо забрала «Рафаил».
Вступать в самоубийственную схватку смысла не было – да и приказ у группы был совсем другой. Согласно приказу и здравому смыслу, командир группы, капитан-лейтенант Сахновский, отдал приказ валить оттуда на всех парусах, а точнее «Взять курс, при котором судно имеет наилучший ход». В погоню за русскими кораблями бросились два линейных корабля.
Первым был флагман турецкого флота «Селимие», под флагом капудан-паши. Трехдечная бандура со ста десятью пушками на борту. Трехдечный – это значит, что у корабля есть три крытые палубы с орудиями, не считая опердека (открытой палубы). На корабле находился сам командующий флотом Османской империи, или капудан-паша, как его часто называют без пояснений.
«Селимие» был назвал в честь султана Селима III. Это был прекрасный корабль, от лучших корабелов того времени – французов. Да-да, именно французы в конце XVIII – начале XIX веков строили самые лучшие корабли. Даже в британском флоте была шутка, что лучшее сочетание – английский моряк на французском корабле, и британцы очень не любили корабли отечественной сборки, отдавая предпочтениям изделиям из-за Канала.
«Селимие» был построен по чертежу французского линейного корабля "Royal Louis", (скорее всего – 1758 года) с небольшими изменениями в конструкции.
Вторым кораблём был условный «Реал-бей» – 74 пушки, двухдечный. В момент встречи с «Рафаилом» этот корабль называли флагманом, и именно на нём находились сдавшиеся в плен офицеры русского фрегата.
Тут начинаются интересности. Дело в том, что корабля с названием «Реал-бей» никогда не было в составе османского флота. Кое-где видел версию, что «Риале» называли корабль контр-адмирала, но сомнительно.
Как так? Везде говорится, что «Реал-бей» был и сражался с «Меркурием»?
Погнали. «Ottoman Steam Navy 1828-1923»:
«19 мая 1829: Оттоманский флот вышел из Босфора. Потребовалось три месяца на подготовку вошедших в его состав линейных кораблей "Selmiye", "Mukaddeme-i Hayir" и "Buruc-u Zafer", фрегатов "Bad-i Nusret", "Kusad-i Zafer" и «Muin-i Zafer» и корветов «Medar-i Zafer»;, "Hilal-i Zafer", "Fevz-i Bahri", "Fevz-i Mabur" и "Fazlullah".» *Здесь дата указана по новому стилю, по старому стилю флот вышел 7 мая.
Как видите, есть два возможных претендента на роль «Реал-бея» : «Муккадеме-и Хайыр» и «Бурудж-у Зафер». Это были однотипные 74хпушечные линейные корабли (аналог британского 3rd rate), построенные по проекту Жака-Ноэля Санэ. Скорее всего с «Меркурием» сражался именно «Бурудж-у Зафер» - есть запись о том, что, как и флагман он встал на ремонт после этого боя.
«Бурудж-у Зафер» считался «младшим», или «вторым» флагманом. Это объясняет, почему в ситуации с «Рафаилом» он так же указывается как флагман.
Заметьте, что в своем письме Стройников несколько преувеличивает количество линейных кораблей противника.
Для того, чтобы не сбиваться с толку и не сбивать с толку Вас, дальше в статье я продолжу называть корабль «Реал-беем».
Сражение 14 мая 1829 года
«Штандарт» и «Орфей» успешно оторвались от турецкой эскадры. А вот «Меркурию» этого не удалось даже под всеми парусами– сыграли своё более слабые ходовые характеристики.
Около одиннадцати часов ветер совсем ослаб – и у тихоходного брига появилась возможность уйти от погони на вёслах. Затишье продолжалось около получаса – и кончилось для «Меркурия» еще большими проблемами. Поднялся верховой ветер.
Наверное, глядя на изображения парусников, каждый замечал – паруса идут в несколько уровней по высоте. Ветер бывает как верховой, так и низовой – для каждого ветра используется свой ряд парусов. Верхние паруса значительно меньше нижних – это сделано для того, чтобы усилием верхового ветра не переломило мачту.
Бриг – довольно небольшое судно. И его верхний ряд парусов находится примерно на уровне главных (нижних) парусов линейного корабля, который по верхней палубе в два, а порой и в три раза выше брига.
Под окрепнувшим верховым ветром два турецких линейных корабля начали догонять «Меркурий». Был собран совет офицеров.
По традиции, сначала дали высказаться младшим чинам. Поручик корпуса морских штурманов Иван Прокофьев (кстати, хоть и младший чин, но старший по возрасту на совете) предложил драться до последнего, а при угрозе захвата или потопления поджечь крюйт-камеру (пороховой погреб) и взорвать корабль, нанеся как можно больший урон турку. Предложение было единогласно принято. Флаг прибили гвоздями к гафелю, что бы он не был спущен. У флага был поставлен часовой с приказом стрелять в любого, кто попробует спустить флаг. У входа в крюйт-камеру (по другой версии – в крюйт-камере) положили заряженный пистолет.
«…и если будет сбит рангоут или в трюме вода прибудет до невозможности откачиваться, то, свалившись с каким-нибудь кораблём, тот, кто ещё в живых из офицеров, выстрелом из пистолета должен зажечь крюйт-камеру.»
- из письма А.И.Казарского адмиралу А.С.Грейгу.
В 14.30 флагман турецкого флота, трехдечный 110ти пушечный «Селимие» дал бортовой залп по «Меркурию». Одно из ядер снесло гребцов с банки (место для гребцов на одном весле). Меркурий молчал.
На вёслах были матросы, артиллерийские расчёты помогали управляться с веслами и парусами. Переносные трёхфунтовые пушки установили к ретирадным портам (на корме).
После первого залпа удивленные моряки посмотрели на капитана, который не отдавал приказ открыть огонь. Тогда Казарский (по легенде) выдал легендарную фразу: «Ничего! Пускай пугают — они везут нам Георгия…».
Трёхфунтовые пушки – это откровенно слабо, но «Меркурий» открыл огонь из ретирадных орудий. Расчетами были офицеры – матросы гребли, артиллеристы готовили бортовые орудия. Когда с «Селимие» предложили сдаться на русском языке, бриг ответил бортовым залпом и стрельбой из ружей.
Через некоторое время Меркурий был «зажат в клещи». Айвазовский на своих картинах после показал это как прохождение брига между турецкими линейными кораблями встречным курсом – на самом деле этого не было. Бриг находился под перекрестным огнем «Селимие» и «Реал-бея» - и только умелое маневрирование и крепкий корпус не давали османам пустить «Меркурий» ко дну. Бриг периодически уходил в слепую зону турецких пушек, пользуясь преимуществом в маневренности выводил корабли противника в линию – или пользовался угрозой возникновения дружественного огня у турок. Линейные корабли могли использовать только часть орудий на носу - для остальных пушек бриг был в слепой зоне, а на малом расстоянии могли стрелять только с нижней орудийной палубы. Команда Казарского знала свое дело.
Тем не менее, ядра летели в «Меркурий» почти безостановочно. Трижды на корабле гасили пожары, одним из ядер сбили гафель с флагом - но флаг тут же был поднят вновь. Один из матросов заткнул пробоину в корпусе своим телом, став живой заплатой.
В начале шестого канонир Иван Лисенко повредил на «Селимие» ватер-штаг (растяжка бушприта) и бейфут (крепеж) грот-марса-рея. В результате такого удачного попадания два паруса (второй и третий от палубы) на грот-мачте (центральная мачта) заполоскали и обвисли. «Селимие» отстал, и привелся к ветру для ремонта – то есть вышел из боя, но напоследок дал полный бортовой залп, снеся одну из карронад со станка.
Спустя некоторое время, около 17.30, бортовой залп «Меркурия» снес два рея с фок-мачты «Реал-бея». Паруса рухнули, закрыв собой передние порты пушек, а отсутствие парусов на передней мачте лишило корабль маневренности, и «Реал-бей» лег в дрейф, выйдя из боя.
Бриг «Меркурий» покинул место битвы своим ходом, и спустя сутки присоединился к русскому флоту, вышедшему из Сизополя на перехват турецкой эскадры – «Штандарт» и «Орфей» выполнили поставленную задачу и донесли о турецкой эскадре. Правда, преждевременно сообщив о гибели «Меркурия» - никто не ожидал, что бриг даст отпор двум левиафанам.
Сильно потрепанный бриг был отправлен в Сизополь, оттуда – в Севастополь, на ремонт.
В бою «Меркурий» получил 22 пробоины в корпусе, 16 повреждений рангоута и 133 пробоины в парусах. Так же уничтожена одна карронада, все вспомогательные гребные суда разбиты. Четверо матросов погибло, шестеро ранено (совпадение – но на катере «Меркурий» из первой статьи такой же список потерь). Капитан-лейтенант Казарский был контужен.
Дальнейшая судьба
…Во вторник, с рассветом, приближаясь к Босфору, мы приметили три русских судна, фрегат и два брига; мы погнались за ними, но только догнать могли один бриг в 3 часа пополудни. Корабль капудан-паши и наш открыли тогда сильный огонь. Дело неслыханное и невероятное. Мы не могли заставить его сдаться: он дрался, ретируясь и маневрируя со всем искусством опытного военного капитана, до того, что, стыдно сказать, мы прекратили сражение, и он со славою продолжал путь. Бриг сей должен был потерять, без сомнения, половину своей команды, потому что один раз он был от нашего корабля на пистолетный выстрел, и он, конечно, ещё более был бы повреждён, если бы капудан-паша не прекратил огня часом ранее нас…
…В продолжение сражения командир русского фрегата говорил мне, что капитан сего брига никогда не сдастся, и если он потеряет всю надежду, то тогда взорвёт бриг свой на воздух. Ежели в великих деяниях древних и наших времён находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все оные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми литерами на храме Славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг — «Меркурий». С двадцатью пушками, не более, он дрался против двухсот двадцати в виду неприятельского флота, бывшего у него на ветре…
Из письма штурмана турецкого флота, предположительно с условного «Реал-бея», июнь 1829 года.
Бриг «Меркурий» был награждён кормовым Георгиевским флагом и вымпелом, став вторым судном в истории русского флота, удостоившимся такой награды. 3 мая 1830 года на церемонии поднятия присутствовал капитан Казарский. Он, как и штурман Прокофьев, были награждены Орденом Святого Георгия IV степени, остальные офицеры – орденом Святого Владимира IV степени. Все офицеры были повышены в следующий чин, матросы и офицеры были удостоины на пожизненную пенсию в размере их двойного жалования.
Александр Иванович Казарский получил звание капитана второго ранга. В его герб был добавлен тульский пистолет (тот самый, из крюйт-камеры) и изображение брига. Спустя два года был произведен в капитаны первого ранга, после чего уволен от командования кораблём и включен в свиту Николая I.
Честность, принципиальность и служебное рвение как вознесли Казарского, так и загнали в могилу. Александр Иванович был отравлен в 1833 году в Николаеве, при расследовании коррупционных схем в высшем руководстве Черноморского флота.
В 1839 году в Севастополе был открыт памятник А.И. Казарскому.
Бриг «Меркурий» ходил в море до Крымской войны. Во время обороны Севастополя в 1855 году корпус «Меркурия» использовался в качестве понтона при наведении моста через южную бухту, после чего стоял в Николаеве.
Был разобран в 1857 году.
Согласно приказу императора Николая I, в флоте всегда должен быть корабль по конструкции и экипажу подобный этому бригу, носить имя «Меркурий» и ему должен передаваться Георгиевский флаг. Бриги давно устарели, и их уже не строят. Но корабли с названием «Память «Меркурия»» или «Меркурий» строили исправно.
Последний из них, корвет серии 20380, спущен на воду 12 марта 2020 года и включен в состав Черноморского флота Российской Федерации.
P.S.
Кстати, помните капитана Стройникова и команду фрегата «Рафаил»? Весь офицерский состав был приговорен к казни, но потом наказание смягчили. Стройников лишен всех званий, орденов и дворянства. Согласно легенде, личным указом императора Стройникову запретили жениться – «что бы не иметь в России потомства труса и изменника». Правда это или нет, неизвестно (но идея огонь!)– но Стройников до этого был женат на дочери вице-адмирала Мессера. Это объясняет и его быстрый взлёт, и то, что не смотря на лишение всех званий и наград после его смерти его вдова получала крупную пенсию вплоть до своей смерти. На сыновьях Стройникова (родились до папкиного позора) поступок отца не сказался – к концу службы оба получили чин контр-адмиралов.
Все даты указаны по старому стилю.
Список использованных источников для обеих статей (неполный):
Чернышов А.А. Русский парусный флот, том 1. (1997 год)
Чернышов А.А. Русский парусный флот, том 2. (2002 год)
Bernd Langensiepen, Ahmet Guleryuz, «Ottoman Steam Navy 1828-1923»
Tuncay Zorlu «Innovation and Empire in Turkey: Sultan Selim III and the Modernisation of Ottoman Navy»
На обложке статьи использована картина «Бой брига Меркурия с турецкими судами», художник Томилов Илья Игоревич.
P.S.
Уважаемый читатель) Я всегда рад ответить на вопросы в комментариях, и приветствую обратную связь.
Мои статьи на остальные темы, а так же статьи других авторов и многое другое можно найти в паблике "Исторический Угар" в соцсети "Вконтакте.
Поддержать автора можно лайком, подпиской или чеканной монетой.
В формате книги мои статьи (и не только про флот,и не только статьи) можно прочитать на моей авторской странице на author.today.
Спасибо за внимание!