– Заберите его к себе, я… больше не могу, – женский голос звучал тихо, словно сдерживая последний крик. Варвара стояла на пороге чужой квартиры, сжимая в руках старое пальто. Она смотрела прямо в глаза соседке, которая в ответ лишь растерянно пожимала плечами.
– Но это же ваш родной внук… – пробормотала соседка, пятясь назад. – Как вы себе это представляете?
Варвара криво улыбнулась:
«Как будто он мне родной… Их всех больше нет… А этот мальчишка — живая память о моих потерях».
Соседка молчала, не в силах подобрать слова. Варвара отвернулась и уставилась в сторону своей квартиры через лестничную площадку. Там, за приоткрытой дверью, ссутулившись, стоял девятилетний Владик. Он держал в руках потрёпанную тетрадку и казался таким маленьким и потерянным, что даже у чужих людей могло бы сжаться сердце.
– Бабушка, – совсем тихо произнёс он. – Мне снова приснился кошмар… Можно я посплю у тебя?
Варвара недовольно поморщилась, словно пытаясь скрыть за раздражением внутреннюю дрожь.
– Прошлой ночью ты говорил то же самое, – буркнула она. – Ничего страшного, уже утро. Иди в свою комнату.
Владик вздохнул и побрёл обратно. Соседка шагнула к Варваре:
– Может, всё-таки подождёте немного? Переболит… Потом решите, что делать с ребёнком.
– Я уже решила, – отрезала Варвара. – «Я не могу смотреть на него и каждый раз понимать, что Миши и Лены больше нет».
Соседка, окончательно смутившись, лишь тяжело вздохнула и прикрыла дверь. В коридоре стало тихо. Варвара вернулась к себе, сняла пальто и прошла на кухню. Гулко тикали старые часы, а из-под потолка доносился надсадный шум батареи. Казалось, даже стены пропитались болью.
«Господи, за что мне это?» – пронеслось в голове. – «Я потеряла дочь, сына… А теперь вынуждена воспитывать его ребёнка, как чужого».
Она опустилась на табурет и уронила лицо в ладони. Слёзы стояли где-то глубоко внутри, но не выходили наружу. Только тупая, холодная тоска.
Воспоминания, от которых не убежать
На следующий день Варвара подняла взгляд от окна и увидела, как Владик бродит по двору, избегая шумных ребят, гоняющих мяч. Она заметила, что он сжимает в ладони старую игрушку — резиновый мячик, который подарил ему отец. Михаил, её сын, обожал играть с мальчиком в футбол, пока трагедия не оборвала его жизнь.
– Варь, – в дверях кухни появилась всё та же соседка, заглянувшая на минутку. – Владик уже второй день гуляет на улице. А обедать-то он когда будет?
Варвара нехотя пожала плечами:
– Вон тарелка супа – пусть ест, если хочет.
Соседка нахмурилась:
– «Не ты одна страдаешь, Варвара. Парень тоже потерял родителей».
– Взрослые хоть как-то переживут, а ребёнку тяжелее, – добавила она громче.
Варвара ничего не ответила. «Не лезьте в мою жизнь», – пронеслось у неё в голове. Но вслух она произнесла лишь:
– Спасибо за заботу.
Тяжесть молчания
Когда Владик наконец вошёл в квартиру, Варвара молча поставила перед ним тарелку. Он сел, аккуратно положил ложку на край стола и опустил голову.
– Ешь, – коротко бросила она.
– Спасибо, бабушка… – прошептал он.
Некоторое время было слышно только звяканье ложки о тарелку. Варвара, прислонившись к подоконнику, смотрела в одну точку. Раньше в этой квартире всегда было шумно: дочь Елена бегала со своими подругами, а сын Михаил включал музыку так громко, что соседи стучали в стены. Теперь же дом словно вымер.
– Мне задали стих учить, – попытался он завязать разговор.
«Тебя что, некому здесь учить?» – мелькнуло в голове у Варвары. Но вслух она сказала ровно:
– Ну учи, кто ж тебе мешает.
На лице мальчика появилась тень улыбки, но тут же исчезла – Варвара отвернулась и принялась переставлять вещи в шкафу.
Гость из прошлого
Вечером в дверь позвонили. Варвара неохотно пошла открывать и увидела на пороге Петра — друга своего покойного сына.
– Привет, Варь, – сказал он как можно мягче. – Я ищу Владика. Можно с тобой поговорить?
Варвара нахмурилась:
– Зачем?
– Миша просил, чтобы я помог, если с ним что-то случится. Я бы хотел хоть как-то поддержать мальчика.
В этот момент Владик выглянул из комнаты, и на его лице появилась неожиданная радость.
– Дядя Пётр! – мальчик подбежал к нему. – Я так скучал.
Пётр наклонился и взъерошил мальчику волосы:
– И я, Владюха. Как ты тут?
Варвара хмуро наблюдала за этой сценой. «Ещё один, кто жалеет», – подумала она с горькой иронией.
– Варь, можно я проведу с ним вечер? – спросил Пётр, замечая, как Владик буквально цепляется за его руку.
– Ладно, – процедила она. – Только не задерживайтесь надолго.
Она пошла на кухню, оставив их наедине. Сквозь тонкие стены до неё доносились обрывки разговора:
– …папа обещал свозить нас на рыбалку…
– …всё изменилось…
– …бабушка меня не любит…
«Да что они там говорят? Что значит — не люблю?» — закипела она внутри. Услышав шорох, она заглянула в комнату. Пётр посмотрел на неё, отчётливо увидев напряжение на её лице.
– Варя, мы просто вспоминаем Мишу. Владик скучает по отцу.
– Я не запрещала, – жёстко отрезала Варвара, – но мы поздно ложимся спать. Так что давайте заканчивать.
Взгляд мальчика скользнул между ними: страх, обида и надежда смешались в его глазах. Пётр тихо встал:
– Я понял. Владик, пойдём, я провожу тебя на кухню, посидим ещё пять минут, и я уйду.
Варвара вышла в коридор, чтобы дать ему пройти. Проходя мимо, ребёнок бросил короткий взгляд на бабушку, словно пытаясь понять, есть ли в ней хоть капля сочувствия.
«Не надо, не смотри», – подумала она. – «Я хочу забыть, что у меня был сын… и дочь…»
Но она не могла забыть — каждое движение мальчика слишком напоминало Михаила или Лену.
Выброс эмоций
Проводив Петра, она зашла к Владику, который сидел на полу и держал в руках старую семейную фотографию — на ней были его отец и мать, совсем молодые, смеющиеся. Когда Варвара увидела этот снимок, у неё словно земля ушла из-под ног.
– Зачем ты это достал?! – взорвалась она, выхватывая фотографию. – Я спрятала её, чтобы не бередить рану каждый раз!
Владик всхлипнул:
– Я хотел просто взглянуть на маму и папу…
– Хватит! – её голос сорвался на крик. – «Я потеряла сына и дочь. Тебе не понять, как это больно». Каждый раз, когда я вижу их лица, внутри всё переворачивается!
Мальчик замолчал, словно боясь произнести хоть слово. Её глаза метали молнии, а он испуганно сжимал пальцы на коленях.
– Бабушка… – прошептал он. – Я ведь тоже потерял их…
Варвара покрылась холодным потом от этих слов. «Ты думаешь, мне не больно?» — стучало у неё в голове. — «Но я не могу смотреть на тебя без ощущения, что вот-вот сойду с ума от потерь». Она обхватила лоб ладонью, пытаясь унять головокружение.
– Иди к себе, – выдавила она, не смотря на мальчика.
– Хорошо, – прошептал он, едва сдерживая слёзы.
Срыв и прозрение
На следующее утро Владик вышел из комнаты с рюкзаком. Варвара лишь покосилась на него:
– В школу собрался?
– Да, – кивнул он. – Можно я пойду пораньше? В классе спокойнее, чем здесь…
Этот удар она ощутила физически. «Дома ему хуже, чем в школе?» — пронеслось в голове. Но она ничего не сказала, лишь кивнула. Когда за мальчиком закрылась дверь, Варвара механически стала доставать посуду, чтобы помыть её, потом зачем-то разложила старые тетради на подоконнике. Ни одно дело не приносило облегчения.
К обеду кто-то снова постучал в дверь. Варвара открыла — на пороге стоял Пётр. И вид у него был непримиримо серьёзный.
– Можно войти?
– Входи, – нехотя ответила она.
Пётр прошёл в прихожую и сказал, с трудом сдерживая твёрдость в голосе:
– Я забрал Владика к себе. Он не хочет возвращаться в эту квартиру. И я его понимаю.
– Да? – Варвара вздёрнула бровь, стараясь выглядеть равнодушной. – Ну и прекрасно.
– Ничего прекрасного, – Пётр сжал кулаки. – Мальчик остался сиротой, а ты отталкиваешь его, как будто он тебе чужой.
Варвара прикусила губу. «Что он вообще понимает?» — зазвенело у неё в голове.
– Послушай, Пётр, – сказала она, стараясь говорить как можно жёстче. – «Я не могу смотреть на него и не вспоминать Лёну и Мишу. Мне это слишком тяжело».
– Ему тоже тяжело, – повысил голос Пётр. – У тебя есть выбор: поддержать внука или бросить его. Разве ты не видишь, как он страдает, пытаясь выжить в мире, где нет родителей? Ты — его единственная родня!
Она замолчала, не находя слов. Несколько секунд они стояли друг напротив друга: Пётр — с отчаянием и упрёком, Варвара — со смесью вины и страха.
– Всё, мне некогда, – пробормотала она наконец. – Иди. Раз мальчик у тебя, пусть там и живёт.
Закрыв дверь, Варвара прижалась лбом к стене, чувствуя, как накатывает волна боли. «А что, если так будет лучше? Мальчик будет счастливее без меня», — подумала она.
Первый шаг
Несколько дней Варвара прожила одна. Тишина звенела громче любых слов. Иногда она выглядывала в окно и замечала Владика, который проходил мимо с Петром, но мальчик ни разу не поднял взгляд на бабушкины окна.
Однажды вечером она достала старый альбом. На первой странице — улыбающаяся Лена в школьной форме. На второй — Миша, держащий на руках крошечного Владика. Варвара коснулась пальцами их лиц на фотографии и почувствовала горячую слезу на щеке.
– «Почему вы все ушли, а меня оставили с этим грузом?» – прошептала она, оборвав фразу на полуслове.
Но в тот же миг она вспомнила взгляд Владика, полный страха и одиночества. «Он ведь тоже потерял всех… А я единственная, кто у него есть», – вздохнула она, закрывая альбом.
На следующий день, собравшись с духом, она пошла к Петру. Тот открыл дверь, заметно нахмурившись. За его спиной виднелся Владик, который сжимал в руках какой-то учебник и смотрел на бабушку так, будто от её решения зависела вся его жизнь.
– Можно я поговорю с внуком? – тихо спросила Варвара.
Пётр, чуть поколебавшись, кивнул и отступил в сторону.
Варвара опустилась на колени перед Владиком, стараясь быть с ним на одном уровне:
– Прости меня… Я… я не хотела причинять тебе боль, просто сама не могла пережить свою утрату.
– Бабушка, – мальчик осторожно протянул руку. – Я не понимал, почему ты меня не любишь.
У Варвары защемило в груди. «Владик, я… да, я люблю тебя, просто не знала, как открыть сердце, в котором только боль», – подумала она и наконец произнесла вслух:
– Я люблю тебя, Владик. Но я боюсь вспоминать Мишу и Лену. Когда я вижу тебя, всё возвращается…
– А я… боюсь остаться совсем один, – пробормотал мальчик, роняя слёзы.
– Прости меня, – Варвара не выдержала и обняла его, впервые почувствовав, что горе – это не повод замыкаться в себе, а причина держаться друг за друга. – Давай вернёмся домой вместе. Я постараюсь. Может быть, не всё сразу получится, но я больше не оттолкну тебя.
Владик всхлипнул, прижимаясь к бабушке. Пётр за их спинами тихо улыбнулся и вышел в коридор, чтобы не мешать им.
Поздно вечером Варвара и Владик вернулись в её квартиру. Она расставила на столе старые семейные фотографии, достала с антресолей коробку с игрушками сына — теми самыми, которыми Миша давно не играл.
– Посмотри, – сказала она внуку, передавая ему старенькую машинку. – Твой папа очень её любил, повсюду носил с собой.
Владик потрогал машинку, и его глаза увлажнились, но на лице появилась тёплая улыбка.
– Спасибо, бабушка. Я… я буду играть аккуратно.
Она присела рядом, и они вдвоём начали разбирать коробку. Старые вещи, фотографии, альбомы — всё, что Варвара так старательно прятала. Иногда она вздрагивала от воспоминаний, но чувствовала, что теперь рядом Владик. Он не тянул её в прошлое, а помогал смотреть в будущее.
– Сегодня мы начнём сначала, – тихо сказала Варвара, когда они закончили. – Постараемся быть семьёй, какой бы горькой ни была наша утрата.
– Хорошо, – Владик улыбнулся сквозь слёзы.
Она взглянула в окно, за которым мерцали огни вечернего города. Раньше ей казалось, что мир опустел без её детей, но теперь она понимала: жизнь продолжается. Владик ещё долго сидел с ней, перебирая фотографии. Иногда он задавал вопросы о родителях, и Варвара отвечала — без гнева, без криков, даже с трепетной грустью.
«Лена, Миша, простите меня», – подумала она, чувствуя, как сердце медленно отпускает оковы горя. – «Я не забуду вас… и буду жить ради внука».
Она протянула руку и аккуратно смахнула пыль с одной из самых старых фотографий. За окном начинал накрапывать дождь, а в душе Варвары, напротив, разливалось мягкое сияние надежды.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.
НАШ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.