Иногда можно услышать от коллег, что лучший клиент - мотивированный клиент, а это значит, что он знает, зачем ему терапия, с каким вопросом он пришел (иногда эти вопросы выглядят как список и законспектированы на бумажке), какой результат он хочет получить, и как он поймет, что этот результат уже достигнут (на языке бизнеса - вопрос о метриках эффективности). Этакий “дистилированный клиент”, в котором почти нет спонтанности, еще меньше - жизни. Все определенно и понятно, никаких сомнений. Откровенно говоря, если такой человек все-таки доберется до терапевта, работа с ним будет направлена на то, чтобы предложить ему “выбраться из-под своего купола”, дающего такую заманчивую безопасность и упорядоченность, но зато полностью забирающего его уникальную, настоящую полную сомнений и противоречий жизнь.
В большинстве своем люди все же далеки от такого рафинированного образа - у них полно сомнений, страхов, тревоги, с которыми они с переменным успехом справляются , а уж обращение за психотерапией - это экстремально тревожная ситуация. Достаточно посмотреть, сколько времени обычно проходит между принятием решения обратиться к психотерапевту, нахождением подходящего (например, кто-то из знакомых поделился контактом, сопроводив его надежными рекомендациями), и собственно моментом, когда будущий клиент собирается позвонить или написать, заявив о себе. Иногда это занимает годы, ну, ок, не годы - уж месяцы точно.
А что же такого страшного может произойти между двумя людьми, разговаривающими в комнате (или в Zoom), откуда в любой момент можно уйти (или даже убежать, если станет совсем невмоготу), не продолжая то, что по каким-то причинам оказалось не тем, чего хотелось бы для себя. Вот именно об этом и хотелось бы сегодня поговорить - о страхах перед психотерапией.
Начиная писать эту статью мы, на всякий случай - вдруг мы что-то упустили? - заглянули в список фобических симптомов, нет ли в перечне случайно боязни психотерапевтов? Ну вдруг 😁 Но обнаружили там лишь только довольно широко известную ятрофобию - боязнь врачей, которая, впрочем, при ближайшем рассмотрении не так уж далеко ушла от того, что испытывают наши клиенты перед первым визитом. Среди специалистов нет единого мнения, как обходиться с такими состояниями - некоторые считают, что нужно начинать терапию, и, оказавшись в безопасной среде, клиент сам вскоре освободится от такого рода переживаний. Другие стремятся использовать этот опыт в “здесь и сейчас”, то есть, рассматривать страх как один из аспектов того способа взаимодействия с миром, который практикуется клиентом, а значит, имеющий отношение к заявляемой им проблеме, какой бы она ни была. Есть в психотерапии такой принцип связанности. Он как раз об этом.
Как говорится, “каждый (специалист) выбирает по себе”, но все же природа клиентских страхов перед обращением в психотерапию дает определенный простор для размышлений.
Итак, первое, что часто тревожит, - это перспектива самораскрытия перед пока еще почти незнакомым человеком, тогда как единственным, на что приходится полагаться при этом - это его диплом психолога (надеемся, что он есть!), и, возможно, чьи-то теплые рекомендации. Во многих случаях на терапии звучат откровения, бережно охраняемые даже от самых близких друзей (или друзья от них), а тут - вот. Придется говорить об этом с совершенно посторонней женщиной/мужчиной, и еще большой вопрос - как она/он с этим заветным откровением обойдется. Хочется надеяться, что оставит при себе, вроде бы в этой профессии так положено, но ведь и это не все.
В этот момент появляется следующее опасение - как она (давайте уже гендерно определимся для нашего примера) отреагирует на услышанное? А вдруг она будет в шоке? И к моим чувствам про свою жизнь добавится еще переживание, связанное с реакцией психолога. А еще она может отреагировать осуждением, или сказать, что я сам во всем виноват, и что тогда? Человек, идущий к психологу, обычно и так уже не слишком справляется со своей жизнью (иначе бы не пришел), а тут еще вот как дело может обернуться.
Что тут сказать? Наверное, что-то о том, что выдерживать то, что клиент приносит на терапию - его чувства, поступки, решения, и другие аспекты внутреннего мира, - все это часть работы психолога или психотерапевта, иными словами, оставаться физически рядом и в контакте с клиентом, даже в те минуты, когда это было бы непросто даже для самых близких для него людей. Когда он проживает горе или отчаяние, боль или гнев. А вот осуждение в любой форме представленное - это уже как раз признак профнепригодности, поскольку “виноватить” (извините за этот новояз) клиента - это совершенно контрпродуктивно с точки зрения процесса психотерапии, и уж тем более, ее результата.
Может показаться, что психотерапевт - этакий “монумент”, которому все нипочем. Это не так. Это человек со своими чувствами, и, что немаловажно, ценностями. Если обнаружится, что выдерживать клиента в силу каких-то ценностных причин специалисту оказывается невыносимо (например, его ценности коренным образом расходятся с вашими), он скажет вам об этом, и предложит обратиться к другому специалисту, в идеале - с рекомендациями этих самых специалистов.
Что еще может пугать? В существующей сегодня ситуации, когда в России отсутствует система лицензирования психокоррекционной деятельности, и на каждого специалиста приходится десяток инфоцыган, страх нарваться на того, кто не только не поможет, но и существенно навредит, имеет под собой все основания. И это тот случай, когда профессиональное сообщество открыто признает наличие проблемы, этот страх порождающей. Не хочется закапываться в профессиональные дебри, но наличие высшего психологического образования, устойчивая и осознаваемая мотивация заниматься помогающей профессией, строгое следование этике профессии - это далеко не полный перечень must have, а полный займет несколько страниц убористым почерком. Каждый раз, когда в публичное пространство выплескивается очередная история про марафон желаний или чего-то в этом роде, появляется сложное чувство, в котором больше всего, наверное, горечи за репутацию достойной профессии, а на когнитивном уровне - осознание рисков, в которыми могут столкнуться люди, действительно нуждающиеся в помощи.
Но и на эту тревогу общество выработала свой ответ, и имя ему “сарафанное радио”. Контакты хороших психотерапевтов спрашивают друг у друга шепотом, и передают как величайшую ценность. Это становится “знаком качества”, потому что получить этот знак можно лишь тем, что тот, кто искал помощи, получил ее, научился иным образом жить свою жизнь, не разрушился, а сохранился и укрепился.
Ну, и в качестве вишенки на торте - боязнь того, что психотерапия превратится в зависимость, и ходить к этому (или любому другому психологу) придется до конца своих дней (или денег). Звучит пугающе, чего уж там, тем более, что этот дым точно не без огня. Лично у нас была клиентка, которая уже пыталась быть в терапии, но когда, поняв, что ей происходящее не подходит, попыталась ее прервать, получила от терапевта упрек в том, что этот уход - проявление ее стандартной стратегии избегания проблем, и остаться будет для нее означать преодоление этой стратегии. В общем, побег “с потерей тапок” сопровождался приобретенным чувством вины теперь уже и за прерванный процесс.
Тут нужны точки над и: психотерапевт (если только он именно таков) всегда работает над тем, чтобы человек получил результат, за которым пришел. Да, история с принятием ответственности за свою жизнь - неотъемлемая часть процесса, но это именно ответственность, а не вина, и ничто в терапии не может происходить помимо воли клиента. Формирование зависимости от своего присутствия (и участия) в жизни клиента - смертный грех терапевта. И если это происходит, то вопрос о профпригодности стоит буквально ребром. К сожалению, мы знаем такие примеры, и нам бесконечно жаль, что это существует и наносит вред как клиентам, так и нашей профессии.
Наверное, есть и еще тревоги, но, к счастью, желание получить помощь во многих случаях оказывается сильнее.