Это окончание.
Начало: https://dzen.ru/a/Z60EPOcU3wdYbysK
Продолжение: https://dzen.ru/a/Z64bwCenM3DH-5iw
Ярким летним утром король Оху Айрем в королевской ставке в Таре проснулся на рассвете и поднялся на верхнюю террасу полюбоваться на долину Брег, раскинувшейся в полном цветении под лучами восходящего солнца. Настроение у Оху расслабленное, даже не сразу заметил рядом человека в пурпурном плаще. Был незнакомец высок, синеглаз, и светло-рыжие волосы падали ему на плечи. В руках у него было копьё-пятизубец, что по-простому называется боевыми вилами, и щит с белым умбоном, украшенный жёлтыми самоцветами. Воин был чужой, и неоткуда ему было взяться: ворота ещё не открывали, дворы заперты, да и не видел его Оху вчера в Таре. Поэтому незваный гость Оху не понравился, и здороваться первым король не стал. Молчит, и чужак молчит. Чем больше актёр, тем дольше пауза.
Наконец чужак подошёл, и дальше в молчанку играть было невежливо.
-Добро тебе, незнакомец! - пришлось здороваться.
-Для того я и пришёл.
-Я тебя не знаю.
-Зато я знаю тебя!
-Назови своё имя! - (наглость со стороны хозяина — если гость не представился, есть на то причины, и допытываться некрасиво, получается, вроде как задираться начинает в собственном доме).
-Не такое уж и известное, - небрежно ответил незнакомец. - Я — Мидир из Бри-Лей.
[На минуточку, покровитель судов со всеобщим почитанием, не какой-то там местный божок]
-Что тебя сюда привело?
-Хочу с тобой в фидхел сыграть. (о фидхеле тут: https://dzen.ru/a/ZoQFWfkSWSpxu9kC?comments_data=n_like ).
-Знаешь, я хорошо играю! - [лучше уж заранее предупредить, чтобы после не лез в бутылку].
-Вот и увидим!
-Жена моя ещё спит, а доска и фигуры в её доме.
-У меня с собой, - сказал Мидир, - есть набор, и не хуже твоего.
И не соврал: была у него серебряная доска с самоцветами на углах и золотые фигурки в кошельке, сплетённом из бронзовых пластин. Расположился Мидир на террасе, расставил фигурки, и спрашивает.
-Играешь?
Оху подошёл. Ему и хочется, и колется.
-Я без интереса не играю.
-Что на кон ставить?
-А что хочешь.
-Ладно. Ставлю пятьдесят тёмно-серых коней с головами, красными, как кровь, — быстрых, тонконогих, остроухих, широкогрудых, с большими умными глазами [текст слегка запорчен и переводят по контексту]. А ещё будут у них уздечки, украшенные эмалью. Если проиграю — завтра на рассвете получишь всех без обмана на этом самом месте.
Тогда Оху сел играть и выиграл. Мидир собрал фигурки, забрал доску и исчез.
Когда на следующее утро Оху проснулся и вышел на террасу, Мидир уже шагал к нему навстречу — никто не видел, как он появился и откуда. Все пятьдесят волшебных коней с уздечками, украшенными эмалью, были внутри ограды.
-Это честно, - похвалил Оху.
-Ну так как, играть будем?
-Что поставишь?
-Пятьдесят кабанчиков, пёстрых, курчавых, с серыми брюхами и голубыми спинами, а к ним — терновника, в котором все они поместятся. Пятьдесят мечей с золотыми рукоятками. А ещё пятьдесят белых красноухих коров с телятами, с бронзовыми путами на каждом. Пятьдесят баранов трёхрогих, трёхголовых. Пятьдесят мечей с рукоятками из слоновой кости. Пятьдесят пестротканых плащей с брошами, по одной на каждый день.
Сели играть, и Оху снова выиграл.
Между тем пятьдесят лошадей невиданной масти — уже великое богатство, а «Что попросишь» на самом деле может и разорение причинить. Оху понимает, но азарт - страшная штука. А тут ещё алтрам [приёмный отец] масла в огонь подливает: «Правду говорю тебе: человек этот уж точно большой волшебной силы, надо бы тебе его поостеречься. Озадачь его непосильной работой.»
На следующее утро всё повторилось: Мидир выплатил проигрыш, а Оху на сей раз сам назначил ставку: до утра очистить склоны в Миде, на землях которой стоит Тара, от камней, построить дорогу через топь Ламриге, очистить Техбу от тростников, а Брефине - от леса.
-Много ты хочешь от меня! - заметил Мидир.
-Я так не думаю! - Оху ему возразил. И опять выиграл.
Мидир от уговора не отказывается, просит только Оху, чтобы тот строго-настрого запретил своим людям выходить из дома с заката до рассвета. Конечно, так тому и быть! Оху всем запретил, а несколько слуг отправил проследить за тем, как Мидир корячиться будет. Сам не пошёл: не царское дело, да и мало ли. Вернулись они перед рассветом и давай небылицы рассказывать, что сошлось, как стемнело, в условленные места столько мужиков, будто Мидир согнал на работы всех, кто только есть в мире. Скинули они одежду, чтобы не попортить, и в кучу сложили — до самого неба. Мидир сам за работой и смотрел и понукал, чтобы не ленились. Навалились работники все вместе, да всю ряду до утра и сделали. Забили в топь брёвна, навезли земли и засыпали между стволами, сверху проложили гать и замостили досками, да ещё приговаривали: «Дай в руки, брось в руки, хороши волы после заката солнца. Тяжка работа, кто знает, кто найдёт, кто потеряет от дороги через трясину Ламриге.»
На рассвете всё чин-чинарём: камней нет, лес сведен, тростники убраны, дорога через трясину проложена. А тут Мидир явился, только вид у него больно сердитый и решительный. И говорит Мидир Оху:
-Глупо и жестоко было так меня озадачивать. Я бы мог тебе чем-то ещё угодить, да уж больно сердит на тебя!
-Я на твою брань огрызаться не буду! - король — само смирение; ещё бы — так поднялся за три дня на одних настольных играх.
-Сыграем? - Мидир, вроде как, оттаял.
-На что играть будем? - Оху решил нынче поскромнее быть, может, ещё чего обломится.
-А на желание. Что потребую — исполнишь.
Сели играть, и Оху проиграл.
-Чтож, твоя нынче взяла.
-Могла и раньше взять, да мне было не нужно, - Мидир — само великодушие.
-Что ты от меня хочешь?
-Обнять твою жену Эйтин и поцеловать её , - говорит Мидир.
Оху в ярости, но слово не воробей. Платить придётся.
-Приходи сюда через месяц, день в день, да не опаздывай!
Месяц Оху время даром не терял. К тому дню, как нужно было ему платить должок, в Таре собрался весь цвет ирландского воинства. Эйтин стерегли денно и нощно, рядом с ней были жёны предводителей воинов. Во дворце короля был приготовлен пир для самых знатных, а Эйтин подавала напитки, потому что лучшее неё никто этого не умел. Во дворах внутри вала было не протолкнуться от вооружённых людей, ждут Мидира.
Явился он, как и в прошлые разы, нежданно, прямо посреди дома Оху. Всегда был Мидир красив и справедлив, а нынче — прекрасен. Тихо стало в доме. Король поздоровался.
-Я пришёл за своим выигрышем, - сказал Мидир. - Что я проиграл — ты получил сполна. Твоя очередь платить.
-Об этом я не подумал, - признался Оху.
-Эйтин обещала, что уйдёт от тебя! - сказал Мидир. Эйтин покраснела.
-Не красней, не к лицу это женщине, - продолжил Мидир. - Вот уж год, как ищу я тебя с дарами и сокровищами, равных которым нет в Ирландии. Я исполнил ради тебя работу, которая невыполнима. Я не коснулся тебя, пока Оху не позволил. Разве всего этого мало, чтобы завоевать тебя?
-Я сказала, что не покину Оху, пока он меня не уступит. Раз он меня продаёт, пусть так и будет! - ответила Эйтин.
-Не продавал я тебя! - возмутился Оху. - Пусть он обнимет тебя посреди моего дома, как договорились!
-Да будет так! - переложил Мидир оружие в левую руку, правой обнял Эйтин и взмыл с ней вместе через дымовое отверстие; никто и ахнуть не успел, а воины потом говорили, что видели пару лебедей, которые кружили над Тарой, а потом улетели куда-то.
Когда Мидира рядом не было, Оху сразу оперился. Он собрал дружину, кликнул работников и отправился искать жену, что значит просто разрушать шии — неолитические гробницы, которые считались в древности порталами в иной мир. Первым пал жертвой вандалов шии Бе Финд (холм Белой Госпожи). Выбрали наугад, по прозвищу Эйтин. Из холма полезли эльфы иис шии и давай уговаривать, чтобы их оставили в покое. И договорились — сдали место, где живёт Мидир, то есть где вход в Бри-Леи, а заодно подсказали, как заставить Мидира выйти.
Поднялся Оху на вершину Бри-Леи не только с войском, но и с целой бандой слепых плакальщиц и слепых кошек. Подняли они такой тарарам, что Мидира только на одну ночь хватило. Вышел он из холма с вполне обоснованными претензиями. А и в самом деле: он выполнил тяжёлую работу, заплатил разорительный выкуп, Эйтин получил обратно вполне законно — Оху её отпустил. Чем недоволен — непонятно. Оху упорствует: верни жену, и всё тут. И Мидир сдался. «Приходи,» - говорит, - «завтра часика в три, получишь Эйтин обратно».
На следующий день в положенное время из холма вышла Эйтин. А за ней ещё одна, и ещё — итого пятьдесят. Мидир не жадный: «Выбирай,» - говорит, - «любую и уходи!» Войско примолкло. Оху понимает, что придётся соглашаться, и тут придумал, как опознать жену — по тому, как подаёт напитки. Как она, никто не умеет. По одной отсеяли сорок восемь. Остались две. Одна вроде как больше всех похожа, но подаёт не так, а вторая подаёт точь в точь, как Эйтин, но что-то не то, подвох какой-то. В общем, кого-то король выбрал, и войско было довольно и выбором, и его мудростью и доблестью.
Прошло время. Сидит как-то Оху дома в Таре, с женой общается. И тут является ему Мидир собственной персоной.
-Ну что, Оху?
-А что?
-Нехорошо ты со мной поступал: трудности мне создавал, это при том, сколько добра от меня видел, и всё такое [нечитаемый текст]. Тебе подозревать меня было не в чем.
-Я тебе жену не продавал! - отрезал Оху.
-Так тебе передо мной не стыдно?
-Дай мне ещё один залог, тогда поговорим!
-Спокоен? Ну так слушай: когда я забрал у тебя Эйтин, она была беременна. Женщина, которая рядом с тобой — твоя родная дочь. А твоя жена со мной, и ты отпустил её второй раз!
На сём Мидир откланялся, а Оху уже не посмел разорять волшебный холм, так как Мидир на сей раз был совершенно прав. Но Оху отвязался на дочери и внучке. Эйтин-младшую прогнал, а девочку, которую она родила, приказал занести в безлюдное место и бросить там.
Слуги младенца унесли, но оставили не совсем в глуши зверям на поживу, а возле летника, где бедные пастухи пасли стадо. В хижине никого не было. Девочку подбросили в будку к сторожевой собаке со щенками. Собака не съела малышку, а пастухи — тем более. Своих детей у них не было, и они её вырастили и воспитали. Сияние полной луны отражало её лицо, и не было в мире такого, на что падал бы её взгляд и она не могла бы вышить. Молва о ней шла по округе, и однажды её увезут по приказу короля Этерскела, который возьмёт её в жёны. Её сын - верховный король Конари Мор.
А как же Оху? После того, как он взял в жёны собственную дочь и погубил внучку, с головой у него стало совсем плохо и, говорят, однажды он её лишился — пал от руки Сигмала Каэла, внука Мидира, слишком близко принявшего к сердцу обиды деда. Правда, есть мнение, что Сигмал Каэл был не внуком, а сыном, и не Мидира из Бри-Леи, а вполне обычного человека — Мидира, короля Бентриге. В любом случае, усадьба Оху сгорела, а сам он был убит.
История Мидира и Эйтин - одна из немногих историй о любви в ирландской традиции, закончившихся благополучно. Любовь, как и всякая страсть, с точки зрения ирландцев - нарушение гармонии мира, которое разрушает больше, чем создаёт. Эту сагу со счастливым концом рассказывали в три вечера по особым случаям - а я заканчиваю в Валентинов день, и пусть у всех любящих и влюблённых всё сладится.