Их все боятся! А о них надо петь!
– Давно хотел тебя спросить, детка, как тебе наши доблестные особисты? – спросил Романов Марью за завтраком.
Она спешила, поэтому проснулась ни свет ни заря, а муж проявил солидарность.
– Мне Королёв очень нравится, – ответила она. – Штучный. Молчун, но каждое слово – золото. Прям старец!
– Да, серый кардинал. Его не светили и берегли при всех правителях. Сейчас вышел из тени. Мудрец похлеще Соломона.
Марья намазала хлеб маслом, откусила, прожевала и задумчиво сказала:
– Знаешь, Свят, у меня к людям этой профессии – глубокое почтение. На них наклеили этикетку всемогущих, и это так, но лишь когда речь идёт о конторе. А врассыпную они – обычные люди! Под своими строгими костюмами они такие же тонкокожие, как и все, – со своими переживаниями и слабостями. Иголкой ткни – кровь брызнет. Нет на них естественной брони, а было бы неплохо таковую иметь!
Она снова откусила, запила чаем, доела ломоть и откинулась на спинку стула. Романов понял: на Марью напал говорунчик.
– Вообще власти у них, конечно, немерено, а она накладывает на любого человека отпечаток особого шика. Ледяное спокойствие во взгляде, металл в голосе. Вот как у тебя.
Романов хмыкнул.
– Они знают: на них возложена огромная ответственность, увы, порой граничащая с безнаказанностью. Ведь контора всегда накосячившего прикроет. Там, как и везде, случаются и подсиживания, и разборки, и интриги, а как без них! Однако спецслужбисты каждый день совершают подвиги во имя народа и каждого из нас. Но никто, кроме непосредственного начальства и бухгалтера, об этом не знает. Разве что через долгие годы, когда уже многих на свете не будет, с их деятельности снимут гриф секретности.
– А тебя не смущает повышенный интерес конторы к твоей личности? – спросил Романов.
– Ну так проявлять интерес к личностям – это их работа.
– Не притворяйся, что не понимаешь. Особый интерес.
– Если с их подачи и с их поддержкой я смогу послужить стране и народу – то добро пожаловать!
Романов взял её руку и поцеловал.
– Милая, почему ты так любишь народ и страну?
– Долгая история.
– А мы торопимся?
– Потому что Россия – еле живая от бесчисленных ран! Вся в синяках и шишках, в абсцессах, фурункулах и свищах. Её столько раз убивали, но так и недоубили. А она знай себе улыбается выбитыми зубами, сыплет шутками-прибаутками и кидается всем на помощь по первому же зову. Россия наша родненькая – это ванька-встанька! В народе нашем теплится неугасимый внутренний свет. У кого-то это – рдеющая точка, у другого – пламя, у третьего – пожарище, у четвёртого – сияние, но почти у всех людей на нашей сторонке есть чёткое, правильное понимание добра и зла. И это понимание заложено в раннем детстве сказками.
Романов сам намазал хлеб маслом и вложил ей в руку. Марья его съела, отхлебнула чая и закончила речь.
– Я знаю, что россияне не отвернулись от Бога, потому что храмы не пустуют. Сама видела: мальчишки и девчонки стоят возле образов и тихо жалуются. Они приходят по адресу – в последнюю инстанцию справедливости и милосердия. Плюс в наше апокалиптическое время целая плеяда ярких проповедников выдвинулась на авансцену. Их слушают, им доверят. У нас здесь по-прежнему исконной Русью пахнет, а значит, чистотой! А русский дух есть составная часть Святаго Духа. Я ответила на твой вопрос, Святик Владимирович?
– И как всегда, вырулила на тему Бога.
– Это упрёк?
– Наоборот, похвала. Марь, коли ты такая умница-разумница, скажи, почему рядом с тобой я хочу только одного?
– Чего? – подозрительно покосилась она на него.
– Целовать тебя, чего ж ещё!
Она покраснела, как разгорающаяся заря за окном.
– А ты разве сам не знаешь?
– А если я хочу твоих мудрёных ненаучных объяснений?
Она максимально снизила голос, показав пальцем на кухню, где шебуршала Зая, придвинулась ближе и промурлыкала ему в ухо:
– Когда хороший хозяин строит что-то, скажем, плетень, то вбивает каждый колышек поглубже. Ну, чтобы ограду ветром не повалило. И так делает каждый любящий муж со своей женой. Чтобы их союз не развалился от бурь.
Он немедленно убрал прядку с её уха и ответил, приглушив голос и интимно гнусавя:
– Ага, у нас пошла эротическая поэзия... Что ж, мне нравится! Может, перейдём от слов к делу? А то образ колышка меня уже в жар бросил.
– Свят, мы вроде говорили о конторе. Ты ведь не из праздного любопытства вывел меня на эту тему. Тебя что-то беспокоит?
Он призадумался. Сказал со вздохом:
– Да, девочка моя. Боюсь, у Королёва самые серьёзные виды на тебя.
– Свят, ты лучше меня знаешь, что в стране голод на руководителей с органическим отвращением к воровству. Ты и тебе подобные – исключение из правила. Люди из конторы лихорадочно ищут таких.
– Но я не хочу, чтобы из тебя лепили нового Малюту Скуратова!
– Романов, ты сдурел? Самое большое, на что я способна, будь у меня власть, – это всеобщее покаяние всех перед всеми.
– Я люблю слушать тебя, Марья, и радуюсь твоему умению заговаривать зубы. И всё же, детка, каждый свой шаг в направлении конторы согласовывай со мной! Обещаешь?
Она кивнула.
– Скажи словами, а не кивками.
Она опустила голову.
– Тебе что, уже назначено?
– Ага.
– Когда?
– Машина уже час ждёт у ворот.
Романов стукнул кулаком по столу:
– Так я и знал! Одна ты не поедешь.
– А дети?
– Вот пусть твои друзья из конторы и присмотрят за ними! Или бабушку сюда привезут, у них мигалки есть. И Заю пусть захватят по пути, она где-то ошивается в посёлке.
Однако Королёв, уже потерявший терпение, сам приехал к Романовым с двумя офицерами. Зая тут же появилась и молниеносно накрыла стол на террасе – кормить людей она любила и умела.
Когда поели, Романов спросил Королёва в лоб:
– Саныч, ты куда Марью втягиваешь? Ей скоро рожать!
– Святослав Владимирыч, неправильно вопрос ставишь! На рождение ребёнка требуется от силы несколько часов. А у нас речь идёт о долгосрочном сотрудничестве. То, что мы предлагаем, совпадает с планами Марьи.
– Не женское это дело – разгребать завалы.
– Марья – не рядовая женщина. Она посланница. Думаешь, почему она прячет взгляд? Аппаратура кое-что зафиксировала!
Романов аж затрясся. Вскочил на ноги и зашагал по террасе. Ему остро захотелось прекратить этот разговор и выпроводить непрошенных гостей. И вообще он вдруг почувствовал себя дико уставшим.
– Угомонись, сынок! – миролюбиво призвал Королёв.
Романов сел. Любопытство взяло в нём верх. Спросил официальным тоном:
– Ну так что там ваша аппаратура?
– Сперва дай нам Марью на часок.
– Лады. С торца, в малиннике, увидите ротонду. Там есть стол. А если захочешь увезти её, то только со мной.
– Хорошо, ротонда так ротонда. Сошников, метнись туда.
Романов отвёл в назначенное место офицера, тот прошёлся там с искателем жучков и доложил Королёву:
– Чисто.
“Это слово идеально Марунечке подходит”, – подумал Романов.
Офицеры принесли в ротонду с террасы стулья. Все расселись. Романов опустился на пенёк рядом со входом. Вскоре появилась и Марья в своём сером байковом халате.
Слово взял Королёв.
– Маруня. Ты получаешь в полное твоё распоряжение два министерства. Культура и образование – на тебе. Все полномочия будут прописаны, частью официально, в остальном под крышей нашей конторы. Пока что так, по-другому – никак. Сколько у тебя навскидку людей?
– Тысяч десять. На ключевые посты – человек сто! Самых проверенных и закалённых.
– Твои действия?
– Предлагаю на первом этапе выпускников нашей Академии управления небольшими группами внедрять в отделы стажёрами, консультантами, координаторами. Пусть с полгодика там поварятся, выяснят всю подноготную, прощупают схемы, кто на каких финансовых потоках сидит. Выявят все спящие глубокие закладки западных спецслужб. Обвыкнутся. А главное, присмотрят здоровые силы, которых не коснулась эрозия, способных служить стране верой и правдой. И вообще надо сохранить всех знающих специалистов, опытных профессионалов. Даже с шаткими взглядами. Уважением и убеждением, то есть, пряником, мы перетянем их на свою сторону. Ну и составим списки тех, кто окончательно разложился и нет надежды на сотрудничество. Так что когда наши люди вступят в должности, мы уже будем знать весь расклад, от кого зачищать аппарат.
– Будешь массово увольнять?
– Предлагаю всем уволенным выплатить хорошие отступные. Это смягчит боль утраты халявной кормушки.
– Может, этих ворюг ещё и наградить?
– Эдуард Александрович, их ведь слишком много! Критическая масса недовольства и злобы может превысить допустимые нормы, и произойдёт взрыв. А нам нужны спокойствие и стабильность, а не бойня!
– Прости, что перебил. Излагай дальше.
– И как только наши молодые управленцы начнут налаживать работу обновлённых министерств, нужно создать целевые комиссии, ну или комитеты, группы, неважно, как их назвать, – для разных спецификаций. И тут уже начнётся ваша работа, господа офицеры. Точечная! Уверена, вы проявите чудеса красноречия и втемяшите, вразумите и убедите уволенных по-мирному, добровольно вернуть казне больше половины украденного. Знаю точно: все согласятся!
– Так-то все?
– Ну пусть девяносто девять из ста! Если, конечно, получат гарантии, что репрессий не будет, что физическое истребление им и семьям не угрожает. Тогда зачем им сбиваться в стаи, устраивать демарши и диверсии? А самых упёртых – пугануть компроматами! Они ведь все – патологические трусы. Публичный позор их деморализует и обесточит. Ну а по истечении испытательного времени большую часть их надо припахать к общественно полезной деятельности. С жёстким контролем, разумеется. Ушлость и прожжённость этих товарищей нужно конвертировать в энергичность и желание проламывать стены косности и застоя.
Марья перевела дух и погладила по голове ближайшего к ней алабая.
– Хорошо, дальше? – поторопил Королёв. Он явно разомлел от речений Марьи, как дошколёнок от сказок бабушки.
– А дальше предстоит долгая, кропотливая, ювелирная работа с коллективами на местах. Там все знают друг друга, как облупленных, кто и сколько воровал, какими безобразиями замарался, кто кого обидел. Разоблачители и правдорубы оптом сдадут лиходеев!
– Как это будет выглядеть пошагово? И как сюда впишутся комиссии?
– Расклад такой: сперва ввинчиваем в коллектив пару-тройку наших разведчиков под видом посланцев от спецкомиссии. Ребята набирают информацию и предоставляют комиссии фамилии готовых на сотрудничество активистов. Затем созываем всеобщее собрание. Бесстрашные правдорубы уже считают себя членами нашей команды и уверены в нашей поддержке, поэтому смело заваривают кашу.
– В чём она выражается?
– В жёсткой критике всех, кто замешан в хищениях из госказны и пособничестве грантодателям недружественных стран. Поднимется страшный шум, и наши ребята услышат обо всех грязных делах в этом конкретном коллективе. А когда цели выявлены, можно начать по ним работать. То есть, очищать коллектив от деструктивных, криминальных, аморальных элементов и интеллигентно с ними прощаться. А тех, кто активно поможет нашим ребятам в этом деле, нужно щедро поощрять и продвигать.
– Эдуард Александрович, разрешите спросить? – встрепенулся один из офицеров.
– Давай, Велигорский.
– Марья Ивановна, а вы уверены, что операция обойдётся без карательных мер? У многих казнокрадов есть свои маленькие армии из телохранителей и исполнителей их грязных дел.
– Согласна, раньше они были уверены, что непобедимы, потому что воруют все, а всех ведь не разоблачат и не посадят. Сама система толкала людей на преступления! Круговая порука на крови. Но только высокие цели по-настоящему сплачивают людей. А низкие и грязные – никогда! Этот мнимый монолит, это картонно- бетонное единение обязательно посыпется! Телохранители тут же сбегут! Зачем им отдавать жизни за этих хряков? И уже поодиночке преступников-исполнителей отщёлкают правоохранители. А бывшие всесильные нувориши вспомнят, что каждый из них – всего лишь жалкий, уязвимый, обременённый семьёй член общества. Милосердие нужно нам для сбережения людских ресурсов. В семьях ворюг, возможно, растут хорошие дети. Зачем разбазаривать народное достояние и делать из них будущих врагов? Наоборот, надо приходить в эти дома и за чашкой чая проводить душеспасительные беседы. И к этому делу хорошо бы привлечь молодых, социально активных семинаристов, студентов духовных академий и богословских университетов. Пусть подают весло от Бога тонущим заблудшим.
– Ладно, Марья, за будущее этих нелюдей, грабивших страну много лет, не переживай, это уже наш замес, – сказал Королёв. – Я вот что хочу сказать! Ты ж понимаешь, милая, отныне у нас с тобой – полнейшая конспирация!
– О, да!
– Кстати, как у тебя с Академией управления?
– Андрей Огнев посылает своих студентов в экспедиции по всей России, и те ищут лидерски способную молодёжь. Мониторят школы, училища и даже колонии для несовершеннолетних. Да, нередко ребята с лидерскими качествами оказываются в дурной компании. Их потенциал надо переориентировать, вот и всё. Все они поступают в Академию без всяких экзаменов. Это наш будущий золотой управленческий фонд.
– По каким критериям идёт отбор?
– Первый и главный – набожность. Рассматриваем ребят из верующих семей. Затем, энергичность. Сами понимаете, слабенькие и вялые не потянут такой объём работы. Третий пункт: ребята нам нужны волевые, которых ничем не перешибёшь и с пути не собьёшь. С организаторским огоньком. Креативные. Честные. Красивые. Да, физическая красота во все времена – это ударная сила. Перед красивыми и правильными управленцами те, у кого рыльца в пуху, робеют и тушуются. Ну и симпатягам все безоговорочно верят. Само собой, толковые, с аналитическими данными. Хорошие исполнители тоже нужны – для управленцев низшего и среднего звена подходят именно такие, а не гордые орлы, рвущиеся в поднебесье.
– Что потребуется от нас? – спросил подполковник Велигорский.
– Много чего. На наших ребят начнутся наезды! Им нужна будет сильная защита конторы. По зарплатам, жилью – тоже важна мотивация. Ютиться в углах и сражаться с миллионерами в их роскошных хоромах – удовольствия мало.
– На этот счёт не переживай. Ребят обеспечим хорошими квартирами и достойным жалованьем.
Общение длилось весь день. Зая накормила компанию обедом, а затем ужином.
Марья вывела на прогулку тройню, вручила их мужчинам. Суровые офицеры сняли пиджаки и побежали играть с малышами в прятки и догонялки, в футбол и лошадок. Втянулись! Всей оравой стали гонять мяч по двору, и звонко разлаявшиеся алабаи -- впереди всех. Шум и смех часа два оглашали окрестности.
Антонычу поручили привести водителя и накормить его. Он выполнил задание, а затем внимательно наблюдал из кухни, не начнёт ли кто хвалить его Заю за деликатесы. Он с некоторых пор стал замечать, какая же жёнушка у него видная!
Поздним вечером особисты попрощались с радушными хозяевами и уехали. Романов, провожая Королёва до ворот, спросил:
– Саныч, а что там насчёт глаз моей жены? Ты сказал, камера что-то зафиксировала!
– Красивые у неё глаза, Свят. Необычные. Мы все обалдели. Никогда в жизни таких не видел! В каждом глазу – сундук самоцветов, и все переливаются, как радуги! Аж стихи в голове поплыли, строчка за строчкой. Цени свою жену. А мы будем её оберегать.
Когда Романов вернулся в дом, там было тихо и сонно. Малышня уже спала, Зая прибралась и ушла. Марья вышла из душа, суша волосы полотенцем. Он со стоном подхватил её на руки и отнёс на кровать:
– Еле выдержал, терпелка уже на исходе. Муж в огне, туши пожар.
– Ванечку не разбуди.
– Ага, имя уже дала?
– Ну ты же назвал тройню. Теперь моя очередь!
– Ладно, Иван – это звучит! Не бойся, я тихонечко. Будя уже болтать, любимая. Время поцелуев.
– Святик, ты самый хорошенький муж в мире! Мне с тобой так тепло!
– А мне жарко!
И весь их словарный запас враз закончился.
Продолжение следует.
Подпишись – и будет тебе лукошко счастья!
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская