Март смотрел на меня, и его лицо наливалось кровью, потом с размаху стукнул себя кулаком по лбу и зарычал:
– Пodoнoк! Мерзавец! Скoтuнa! – встал, выскочил из шалаша, но тут же вернулся.
Я смотрела на него и видела, как на смену гневу пришли боль и чувство вины. Он молчал, но я приказала:
– Говори!
– Нет! Ты уйдешь после этого, – он помрачнел.
– Говори!
– Детка, так трудно, – он сел рядом и взял меня за руки, я ничего не говорила, а просто ждала. Он нахмурился. – Детка, ты меня перевернула, но я не верил, что влюблён. Думаешь, у меня было мало женщин? Да полно! Особенно в первые полгода после развода с женой. Все и всегда от меня что-то хотели, ты единственная хотела только меня. Провалиться! Это завораживает. Это, как нapкoтuк. Хочется ещё раз пережить, что ты – единственный! Поверь, я не сентиментален, много старше тебя, но такое переживал впервые. Но я не верил ни тебе, ни себе! Всяко-разно экспериментировал и всё сильнее проваливался в желание владеть тобой пожизненно. Меня это невероятно злило, и я стал убеждать себя, что нас ничего не связывает, кроме... Кхм... Что это всё из-за того, что такого у меня ни с кем не было. Я уговорил себя, что всё так переживаю, потому что ты очень молода. В таком настроении я встретил брата, рассказал ему всё, и он предложил мне устроить одну штуку… Э-э… Кхм... Короче... Втроём. Я согласился, но не смог! Понимаешь? Не смог!!
– Ты поспорил с ним? – мне было невыносимо, что он спорил на меня.
– Поспорил? Нет! – он закашлялся, взглянул в мои глаза и, севшим голосом, выдавил. – Много хуже! Это был не спор, а уговор. Брат предложил это безобразие, объяснив, что после этого любая уйдет, и я буду свободен. Чтобы я не передумал, он предложил условие: если я передумаю, то должен буду ему отдать тысячу баксов. Я согласился… Да-да, знаю! Я мpaзь! Но я не смог.
– Понятно, – выдавила я, переваривая это.
Прошло много времени, он ждал, потом с безумной тревогой прохрипел:
– Мне плевать на эти деньги. Ты мне веришь? Господи! Не молчи!
– Зачем ты снял наши… Снял на телефон наши отношения для него? Почему это сделал тайно от меня?
– Что?! Никогда не снимал! – он покраснел, но смог прохрипеть. – С одной до тебя, да, но она знала, и ей это нравилось. С тобой никогда. Клянусь!!
– Спокойно, у меня другие сведения!
– Что?! От Мартына? Да он что угодно солжёт, лишь бы тебя заполучить! Он ведь сразу предложил, чтобы я ушёл, раз в сомнении, а он остался бы с тобой. Ты бы не догадалась, как он считал. Все из-за того, что он увидел, как мы гуляли вечерами, как дети. Он один раз увидел нас в парке... Помнишь, когда мы вместе качались на качелях? Я тогда, как в детство вернулся. Это было возможно только с тобой. Детка, я позвонил ему и отказался от… – Март порозовел. – Отказался от его предложения, так как не смог, не захотел уходить от тебя. Ты как-то забрала часть моей души! Она теперь у тебя где-то... Надеюсь...
До меня стало доходить, что произошло.
– Вы близнецы?
– Да! Нас в раннем детстве, по-моему, даже мама не различала, толькоо бабушка.
Я сидела и молчала, мне было больно и пусто. Всё оказалось просто. Кирилл был прав! Тот, кого я полюбила, струсил, потому что побоялся любить. Март, кусая губы, смотрел на меня, потом вздохнул.
– Я и подарок тебе приготовил, чтобы ты знала, что я твой.
– Подарок… – печально проговорила я. – Я твой подарок выбросила.
Март шумно выдохнул, потом на его лице мелькнуло недоумение.
– Ты не могла его выкинуть! Кхм... Тебя же похоронили вместе с ним.
– Что?! Ты был на моих похоронах? – я опять ничего не понимала.
Он забеспокоился.
– Нет, не был. Но я не предал тебя, Детка! Я не смог прийти на твои похороны. Не смог, потому что попал в больницу в тот день, когда брат сказал, что ты погибла. У меня была жуткая температура. Рвало непрерывно, и я не мог даже стоять. Провалялся неделю в реанимации, с температурой сорок, хорошо, что там был мой друг, потом я ещё месяц лежал в отделении токсикологии. Мой друг как-то вытащил меня... Почти с того света. Наверное, зря! Это из-за этого тебя похоронили без меня. Брат хоронил. Привёз фотографии твоей могилы, когда я через месяц оклемался.
– Спокойно! Ты видел фотографии меня в гробу?
– Нет! Тебя же хоронили в закрытом гробу, так страшно ты разбилась, – он лихорадочно ощупал моё лицо. – Не понимаю, но шрамов нет! Брат сказал, что у тебя даже не было лица, и родители настояли, чтобы гроб был закрытым. На фотографиях только кладбище, памятник, цветы, венки… Много венков и мой венок тоже. Постой! Как же ты осталась в живых? Или всё-таки ты не жива? Проклятье! Я же ещё не пил!
Он трясущимися руками опять ощупал меня. Что-то опять стало разгораться во мне, одаривая, как раньше, светом и теплом.
– Спокойно, надо бы тебе прочухаться! Та Жека, которая так безудержно любила тебя, умерла. Это произошло в тот момент, когда ты пришёл к нам домой и предстал перед моими родителями мужем моей сестры. Я… Я как-то выжила, но потом.... Потом я родилась заново, – Март зарычал, я покачала головой. – Теперь я немного другая – Жека для всех, а для самых близких Джонни.
– Кто он? – прохрипел Март, я укоризненно покачала головой. Март покраснел. – Я набью ему мopдy за то, что он не уберёг тебя. Как ты попала в реку? Как?! Связанная! Где же он был? Почему не защитил?
– Я убегала от того, кто меня похитил, а река принесла меня сюда, – сказав, я села, теперь наши глаза были на одном уровне, и увидела в его глазах отчаяние.
Март опять сжал руками мои плечи.
– Странно! Ты должна ненавидеть меня, но я не вижу ненависти в твоих глазах, а только печаль. Почему? У меня есть надежда на твоё прощение? Сможешь ли ты простить меня и принять таким как есть? Клянусь: всю оставшуюся жизнь я буду заглаживать вину, и любить тебя. Поверь, никто и никогда не полюбит тебя сильнее, чем я! Никто! Детка, если с тобой кто-то рядом, я всё равно уведу тебя от него. Не могу больше без тебя! Не могу!!! Пробовал спиться, не получается. Детка, ты для меня всё! – он сглотнул, а я оторопела, потому что немногословный и молчаливый Март, раньше никогда не говорил о любви. Ведь я не требовала! Я горько усмехнулась, и он сжал кулаки. – Поверь, Детка, я очень долго ждал тебя! Возможно, не всегда понимал, о чём тоскую, но, чуть не потеряв тебя, понял, что тосковал по тебе. Теперь не могу, не хочу тебя терять опять. Детка, скажи хоть что-нибудь!
Я боялась ему сказать, что чувствую, смотрела ему в глаза и думала, что именно сейчас ставлю не точку, а многоточие. Да-да! Многоточие! В его глазах загорелась надежда, и я завершила эти хождения по мукам.
– Ты меня изменил, и теперь я знаю, зачем живу!
– Понимаю… – он обречённо сжался, но не отвёл взгляд.
– Спокойно, не понимаешь! Знаешь, я всегда тебя любила и ждала, даже когда не знала тебя. Теперь, – и тут я подмигнула ему, – теперь я хотела бы знать есть ли у тебя то, что ты мне однажды показал.
Он засмеялся своим, знакомым мне, глубоким смехом. Засмеялся с облегчением, радостно, как смеются дети, обнаружив подарок под ёлкой, о котором мечтали.
– Детка, а зачем мне справка?! Я собираюсь не просто заниматься любовью, а делать нам детей. Хотя есть справка, из больницы, когда меня выписали, после отравления. Она вон там, в кармане моего рюкзака, в паспорте.
– Меня это устраивает, – я величественно кивнула ему, ну, во всяком случае, постаралась так кивнуть. – Мне же нужны здоровые дети!
В следующее мгновение я уже лежала на спальнике, ласкаемая его настойчивыми пальцами и губами. Я попыталась вырваться из его объятий ошеломлённая таким напором, да и побои болели, но он не отпускал, как будто боялся, что, если он меня выпустит, то я исчезну, как призрак. Я подчинилась, потому что не могла выносить его страх. Он догадался, где болит и избегал прикасаться к этим местам.
Март пил мое тело, а я, как только поняла это, то превратилась в хмель для него. Он, не я, рычал от восторга, переживаемого нами. На рассвете он поднялся и взял меня на руки.
– Детка, пошли поблагодарим реку, которая подарила мне тебя! Больше никакого сумрака в наших отношениях! Во всяком случае, я постараюсь.
Иргиз, как и Волга, одарил нас лаской и негой травы на берегу, залитом невероятно тёплой водой.
Он уложил меня на мелководье и хрипло прошептал:
– Мы начали обручением на Волге, закончим свадьбой на Иргизе. Я и восхититься не успела этими словами, когда он рыкнул. – Не захлебнись, Детка! Надо и тебе покричать от радости, не только мне.
Он принялся сводить меня с ума в этой теплой и ласковой воде. Конечно, он добился своего, я вопила, вместе с проснувшимися птицами и лягушками. Никогда не думала, что лягушачий хор так прекрасен. Когда солнце стало поджаривать нас, он выдохнул:
– Вот так свадьба у нас! Мне бы надо накормить тебя, а у меня только «Доширак» и водка. Это плохо, потому что ты избита и простужена. Проклятье, тебе бы отдохнуть, но я пока не могу отпустить тебя, – я засмеялась, а он, покусав меня за мочку уха, прохрипел. – Лучше молчи, иначе я не удержусь и… Не шевелись! Господи, спасибо!! Детка, прости, что вцепился в тебя, как утопающий в спасательный круг. Я привыкну, что ты жива, и дам тебе побольше свободы. Нет! Вру и вру! Не дам! Не могу и не хочу. Не дам и всё! Прости, но отношения в семье – это всегда контроль, а наши отношения – это полный контроль. Мой контроль! Я же должен защищать тебя! Конечно, я буду врать, что это игра, но я буду контролировать, и если ты готова…
– Она готова! – от голоса Кирилла, мы оба вздрогнули.
– Привет! – я спряталась за Марта.
Кирилл внимательно посмотрел на меня, потом на моего избранника.
– Так вот какой ты настоящий! Не сомневайся, она готова к твоему доминированию в семье и контролю. Хотя она может думать иначе, но подсознательно готова.
Март нахмурился, но протянул ему руку и пожал её.
– Спасибо, что ты был рядом! Не рассчитывай, что она… Кхм… Она моя! Я не отдам её.
– Ох и мысли у тебя! Я и не претендовал, но твой брат… Это – проблема! Тебе ведь придётся с этим что-то делать.
– Понимаю! Прости, я даже не знаю, как к тебе обращаться!
– Меня зовут Кирилл. Джонни, иди, поспи в шалашик, я поговорю с твоим мужем.
Март вспыхнул и благодарно сжал руку Кирилла.
– А я Март!
– У тебя с братом похожие имена.
– Да! Моя мама родила нас с братом в марте. И поэтому меня назвала Мартом, а брата Мартыном.
Кирилл повернулся ко мне.
– Мне тебя плёткой отделать, чтобы ты научилась слушаться? И потом, ты же голая! Не стыдно?! Иди-иди, мне надо с ним поговорить. Иди и отдыхай!
Я полезла в шалаш и стала проваливаться в полусон. Сквозь дрёму до меня доносились слова, но из-за того, что я спала, то не знала, кто и что говорил.
«Всё время обмороки, а один раз думали всё… Едва успели… Сердце замолчало… Если бы не птицы.... Больницу… Да знаю, каким был у вас интим… Не смей! Сам не понимаешь... Она не жила, а медленно… Уж привыкай… Не могу… Вся избита. Разберёмся... Не надо, я сам врач! Надо разобраться, что там заснято. Она моя. Надо рассчитать каждый шаг…»
Потом я уже ничего не слышала, потому что крепко спала. Проснулась от того, что ветер хлопнул пологом палатки. Осмотрела себя, я была в палатке, и на мне была моя пижама. Неужели это был сон? Мне стало так страшно, что я закричала:
– Нет!!!
В палатку втиснулись Кирилл, Лестер, Ион и Март. Они смотрели на меня с испугом, потом Ион махнул рукой.
– Не волнуйтесь, парни! Она перепугалась, что Март ей приснился. Март, успокой её, а потом поговорим.
Они вышли, а я лежала в его объятьях и чувствовала себя птенцом, которого согревают и оберегают могучие крылья и мощные лапы с когтями.
– Детка, мне надо обсудить дела! – Март поцеловал меня. – Я никогда и никуда не денусь. Пойми это! Произошло нечто очень для нас с тобой важное, мы женаты, и я несу ответственность за тебя. Доверься мне!
– Я могу участвовать в обсуждении.
– Не можешь! Ты избита и истощена, потому что я не смог оторваться от тебя и сейчас не могу, но всё очень серьёзно. Поверь! Я могу помочь с пропавшими экологами, потому что я и есть один из этих четверых, – его пальцы обвели мои губы, потом коснулись щек, мокрых от слёз, пережитого ужаса. Вздохнул и крикнул. – Ребята заходите! Она не отпустит меня.
Теперь в палатку втиснулись все. Лестер сердито нахмурился.
– Март, прекрати это! Ты глава семьи или почему?
– Лес, мне надо привыкнуть, что она жива. Не так! Я неправильно сказал. Это я не могу отпустить её…. Я не могу, потому что у неё слёзы… – он, как ребенку, подул на мои мокрые щеки осушая их. – Я больше полугода считал её потерянной для меня, навсегда. Не могу, не хочу, чтобы она плакала! Я подвел её, теперь мне трудно расстаться.
– Ладно-ладно, но вы оба виноваты! – от слов Лестера мы вздрогнули, а он сердито фыркнул. – Она, потому что отдавала свой огонь, хотя ты и не просил. Ты, потому что не верил ни ей, ни себе. Мне думается, что вы бы не смогли быть вместе, если бы не поняли, что значит терять. Насчёт энергетики не волнуйся, это место восстановит вас быстро.
– Теперь давайте говорить об пропавших! – вмешалась Ваня.
Март кивнул и быстро заговорил:
– Расскажу, что знаю. Мне, чтобы я не сошел с ума от тоски, предложил сюда поехать брат, а его позвал Павел Рокотов, он какой-то биолог, может и эколог. Брат вроде бы от своей фирмы спонсировал эту экспедицию. Они здесь должны были наблюдать за какими-то грызунами. Их волновала возможность переноса вирусных инфекций человека, разными местными животными. Особенно их устраивала уединённость местности. Третий член экспедиции – Валерий Тополев вроде бы был дипломником Рокотова. Я тогда мало обращал на это внимание. Периодически я брал у них кровь на анализы, чтобы обезопасить их. Не знаю зачем, но брату сначала понадобилось съездить в монастырь. Он сказал, что хочет исповедоваться, но я не понял, зачем так далеко? – Март закашлялся. – Я хоть и крещённый в детстве, но, как все врачи, скептик. Однако тогда я впервые обратился к Богу. Брат разговаривал с Настоятелем, а я не посмел, потому что знал, что виноват, и мне нет прощения. Я же думал, что пока я лежал в больнице, Джонни умерла, а я не проводил её...
Я ушёл от них, чтобы попросить о милости… Кхм… Встретиться с Джонни. Там! Видимо, из-за того, что я тогда пил беспробудно, у меня был глюк. Когда я попросил это, Богородица на какой-то иконе мне кивнула. Я решил, что скоро увижу Джонни. Теперь я просто ждал, когда настанет час, и я увижу её.
Зная, что и так всё останется брату, я не беспокоился о завещании, но боялся, что он в экспедиции что-нибудь подхватит. Брат сделал по моей рекомендации прививки, я тоже. Брат сам куда-то съездил и привёз сыворотку. Мне было плевать на их цели, и я обосновался на Иргизе. То ли из-за прививок, то ли из-за спиртного, но первое время я спал сутками, а когда просыпался, то в основном пил. Мне казалось некрасиво вешаться или топиться, если мне и так обещано умереть, и я осознанно травился спиртным. Хотел во сне увидеть её. Увы! Сон был, как обморок. Мой организм скоро перестал воспринимать спиртное без еды, я захлебывался от рвоты, поэтому решил ловить рыбу, когда почти съел весь «Доширак». Ко мне никто не приезжал, а я никого и не хотел видеть. Вот всё, что я знаю.
– Теперь наша очередь рассказывать и спрашивать, – проговорил Ион. – На вершине местной горы осталась ваша машина. Как вы из неё ушли?
– Я там даже не был. Знаю, что машину обычно вёл Павел, иногда брат. Я дремал. Не знаю зачем, но они решили переночевать в Большой Черниговке. В холле гостиницы, пока они там что-то подписывали, я ждал их. Потом они захотели меня отвезти на машине на берег Иргиза, но я попрощался и ушёл, потому что не хотел никого видеть. Долго, почти до темноты, брёл вдоль берега, пока не нашёл место, где и обосновался. Тихое, скрытое от людей. Вот и всё, не знаю, как это вам поможет. Вчера ночью, во время дождя я чуть не спятил от тоски, и так напился, что заснул и почти весь день проспал. Если они меня вчера искали, то не смогли бы найти. Кирилл сам удивился, когда нас обнаружил. Так что пользы от меня мало!
Кирилл кивнул.
– Когда я в первый раз прошёл по берегу, то шалаша даже и не увидел. Мне повезло. На обратном пути запахло солью, как на море, и увидел их в реке.
– Понятно! – пробормотал Лестер. – Интересно, а кто-нибудь из их экспедиции может также чувствовать, или нет? Они же, наверное, будут искать!
– Что значит чувствовать? – удивился Март.
– Это тебе потом Джонни расскажет. Скажи, а ты не заметил, были ли в машине какие-то телефоны или приборы? – Март сердито засопел, Ион положил ему руку на плечо. – Я не просто спрашиваю. Студент убит, а в машине были датчики слежения за Джонни. Всё складывается очень необычно.
– Знаете, хоть они и говорили, что тот парень – студент, но я не уверен в этом. Когда много ездишь, по разным местам, то начинаешь замечать особенности речи. Рефлекторно. Так вот, тот парень был неразговорчив, но иногда у него вырывались слова, которые я слышал только в одной колонии, в Забайкалье. Я там был, когда с коллегами тогда эпидемию остановили. Так вот о речи, это не мат, но так не разговаривают в студенческой среде! Они говорят иначе. Однако тогда меня это абсолютно не задело, мне было всё равно.
– Однако! Всё очень запутанно, – Ион потёр лоб. – Зачем им был нужен этот парень? Как они связаны? Почему его убили? Почему бросили машину? Зачем вообще они её загнали на гору. Почему брат оставил тебя, вы же близнецы!
– Насчёт брата, ты зря! Я же говорил, что сам ушёл от них, потому что никого не хотел видеть. Прививки были сделаны, и я не видел смысла оставаться с ними. У меня тогда даже не хватило ума расспросить, куда они потом собрались ехать. Да, и зачем?!
– Думаю, что твой брат был готов к таким вопросам и подготовился. Мне кажется, ты разрушил его представления о тебе, – проворчал Кирилл и торопливо сжал плечо Марта. – Дай сказать! Я знаю, как связаны близнецы. Несмотря на то, что набор генов у вас один, вы очень разные по характеру!
Март сжал меня так, что я чуть не задохнулась, он виновато улыбнулся.
– Бабушка считала, что мы свет и тень. Хотя я не понимаю, как это возможно? Почему она считала Мартына тёмным, я не знаю? Он, немного зануда, у него есть заскоки, а у кого их нет? Единственно могу сказать, бабушка никогда ничего не говорила ему о своём отношении, как, впрочем, и мне. Я узнал об отношении бабушки к брату из случайно подслушанного её телефонного разговора со своей старой подругой. Знаю, что некрасиво, но я решил, если уж начал подслушивать, пусть и случайно, то надо сидеть и молчать. Я же не собирался это использовать во вред брату!
Кирилл нахмурился.
– Я знаю работы некоторых американских генетиков, где показано, что, хотя близнецы и имеют одинаковую структуру генома, но различаются по набору активных генов. Иногда такие различия составляют до пяти процентов от работающих генов. Различия в экспрессии генов связаны с тем, как дети получают через плаценту питательные вещества – их объём и время поступления. На характер близнецов может оказывать влияние и питание в первые месяцы их эмбриональной жизни.
Март кивнул, но я чувствовала, что напряжение не отпустило его, и не удивилась, когда он спросил:
– Понял, но меня волнует иное! Кирилл, почему ты думаешь, что всё это как-то связано с Джонни?
Я немедленно прижалась к нему спиной, стараясь максимально контактировать с его телом и возразила:
– Спокойно! Это во многом надуманная связь.
– Неужели? – рассердился Ион.
– Может она права? – с надеждой спросил Март.
Я его понимала. Трудно представить, что родной брат мог сделать такое, но если вспомнить, как повела себя моя сестра, то остаётся только искать корни этих поступков.
Кирилл кивнул, а Ион пожал плечами.
– Давайте искать корни этого преступления, – теперь я напряглась, но Ион рявкнул, – Джонни, не выступай! Это преступление! Отвратительное и хорошо продуманное. По сути, вас обоих жестоко и изощрённо убили! Ты пережила клиническую смерть, он нравственную. Да-да! Вы родились заново.
Лестер вздохнул и пророкотал:
– Давайте с самого начала событий в нашем лагере. Джонни, приезжает сюда, и вслед за ней на другой день являются твой брат с женой. Зачем? Они следили за ней? Её сестра всячески пыталась унизить Джонни, даже твой брат, не выдержал и стал одергивать её. Мы заметили, что его тянет к Джонни. Мы, чтобы его позлить, да и мешали они нам, разыграли перед ними сцены жёсткого доминирования в нашем лагере. Они вроде уехали, а потом позже кто-то этой же ночью похищает Джонни.
– Доминирование? – Март криво усмехнулся. – Это то, о чём мой брат мечтал всю жизнь, но он под этим понимал тотальный контроль в жизни. Его контроль и его правила! Вести себя по правилам этикета. В квартире не должно быть ни пылинки. Еда должна подаваться, как на банкете. Концерты только классической музыки, вернисажи только модных художников. Одежда только от известных кутюрье. Он злился на меня, потому что у меня были другие вкусы, к тому же ему было жалко денег, чтобы нанимать домашнюю работницу, а у меня не было времени на уборку, и я нанял одну почтенную даму следить за чистотой в доме. Ему вообще для всего было жалко денег, и он был поражен, узнав, что я для Джонни почти ничего не покупал. Это его восхитило. Мартын не знал, что, если бы я стал дарить шикарные подарки, она разозлилась бы. Джонни как-то удивилась, когда я купил для неё красивую безделушку, и забыла её у меня. Я всё понял и покупал по мелочам и по необходимости. Белье, лакомства. Джонни была для него загадкой. Живет, как летает! Однажды, я сказал ему… Кхм… Я хотел… Короче, повел себя, как подонок, и он…
– Не продолжай, мы поняли, что речь идёт о… Кхм… Интим, так сказать, втроем – хитро прищурился Ион.
Март поперхнулся, покраснел, прижал меня к себе, но честно кивнул.
– Да! Он не верил, что такое возможно, хотя сам и предложил. Он был у меня в гостях, и кое-что увидел, что оставила Джонни, – он закашлялся и покраснел, я тоже. Ребята засмеялись, а Март нахмурился. – Джонни такая смелая, и я этим пользовался. Вот говорю с вами и боюсь, что она прогонит меня из-за моей трусости. Заслужено. Но я никогда даже и подумать не мог, что брат сделает со мной такое! Это даже не наказание… Не знаю, что это! Я пока не понимаю, что делать? Пока не знаю.
– Спокойно! Надо думать! – рассердилась я, если честно, не столько на него, сколько на себя. Нельзя заставлять человека переживать и переживать вину! Возможно, поэтому резче, чем необходимо заговорила. – Надо не переживать, а анализировать! Никто лучше тебя, его не знает. Значит, надо прекратить вздыхать над испорченным блюдом, а сделать новое.
– С первой встречи я всё время изумлялся тебе! – Март перевёл дыхание и пристально стал всматриваться в мои глаза. – Ты всегда иная. Спасибо, ребята, что вы спасли её! Вот что! Я безработный сейчас, и вы полностью можете располагать мной.
Ион и Лестер переглянулись.
– Работа не проблема, но сначала ты должен кое-что узнать о нас, – пробормотал Лестер.
– Выкладывайте!
– Мы все в миру работаем там, где лучше всего получается. Я работаю тренером фитнес-центра. Ваня, моя жена, – эксперт-криминалист, Ион – майор полиции, Кирилл – майор ФСБ, ребята, охраняющие нас снаружи, из полиции и ФСБ, – Лестер хмыкнул, – но наша основная работа иная.
Ион вздохнул.
– Я расскажу ещё кое-что. Март, я был в том монастыре и видел икону, у который ты просил тебя избавить от мук. Знаешь, что странно? Настоятель, с которым беседовал твой брат, не может вас вспомнить, а икона плачет. Мы выяснили, что всех в этом монастыре отравили скополамином, мои ребята исправили, что смогли, но мы не имеем права вмешиваться в сознание людей.
– Людей… Людей?! Неожиданно! Кто же вы? – лицо Март стало настороженным.
– Менты-ремонтники, – хохотнул Кирилл. – Мне думается, что ты тоже.
– Вообще-то, я врач-инфекционист.
– Сгодишься, – буркнул Кирилл. – Сам же поклялся отслужить!
В палатке стало светло, потому что все, кто в ней был, оказались крылаты, и крылья чуть светились, но крылья у всех были разными. Лицо Марта стало спокойным и даже отрешённым.
– Вот как! Я же работал в разных местах и видел то, что нельзя объяснить с точки зрения современной науки. Однако скепсис въелся в кровь и не давал поверить. Теперь верю! Получается, что я всё-таки умер. Смущает, что вы тёплые и реальные. Моя девочка тоже тёплая.
– Однако! Март, успокойся и раскинь мозгами! – остановил его Ион. – Не пугай жену, она опять плакать собралась.
Март заглянул мне в глаза, поцеловал и засмеялся.
– Ну, если умирают так, то мне годится.
– Знаешь, умирают по-разному! Жизнь и смерть связаны. Безусловно, ты умер, но прежний, и ты же родился заново в этой реке. Вы с Джонни не только обручённые рекой, но и её новорожденные. Вот, читай! – Кирилл протянул ему планшет.
Я чуть не заплакала от счастья, услышав его прежнее:
– Отдохни, Детка, я поработаю!
Мы с Ванькой, обнявшись, уселись в уголок палатки и задремали. Я проснулась, когда, Март откатил меня в центр палатки, рядом сопела спящая Ваня. Лестер и Март легли по бокам от нас и вскоре также засопели. Я расслабилась и провалилась в сон, теплый, без сновидений. Проснулась от мужского крика:
– Куда?!
Попыталась вылезти из палатки, но рука Марта придавила меня.
– Тихо! Сиди, пока нас не позовут. Лестер, мы что, весь день проспали?
Лестер кивнул и выскользнул из палатки. Раздался голос моей сестры:
– Где она? Куда Вы дели Жеку?
Я тихо ахнула, опять она! Отчаянно зевая так, что мы слышали, Лестер отмахнулся:
– Медитирует.
– Я полицию вызову! Сделаю заявление, что мою сестру насильно удерживают.
– Сколько угодно! Поднимайтесь вон к той машине, там майор, он у вас сразу заявление примет. Ваня, твоя очередь ужин готовить!
– А что его готовить? Смешаем овсянку и сгущенку, будет хорошая кашка, – Ваня полезла из палатки наружу.
Март, трогая губами моё ухо, спросил:
– Почему твоя сестра так себя ведёт?
Рядом с ним, всё стало просто и понятно, и я шепнула:
– Она несчастна, наверное. Ребята отправят её, не волнуйся!
– Вы все мне лжёте! Где она? – взвизгнула сестра.
Март нахмурился.
– Ты же понимаешь! В том, что тебя здесь нет, может быть уверена только тот, кто участвовал в похищении.
– Нет! – мне стало дурно от этого. – Не могу в это поверить! Зачем ей это? Господи, твой брат и моя сестра… За что они нас так?
– Сама сказала. Завидуют! Вот этому, – рука Марта скользнула ко мне в пижаму... О-хо-хо! Я дрожала от пережитого и тяжело дышала, потому что он зажимал мне рот рукой. Он, отдышавшись, шепнул, – Детка! Это так классно, что мы попробуем ещё не раз такое.
– Не стыдно? Мы же ничего не слышали! – попеняла я ему.
Он подтолкнул меня к рюкзаку.
– Так и было задумано, незачем тебе тратить нервы на эту грязь! Переодевайся. Сама! А то опять совершу какой-нибудь безнравственный поступок.
Я лихорадочно натягивала белье, джинсы, майку и расстроено почесала в затылке, потому что была босиком. Март прижал палец к губам, повертелся, пошарил у входа и протянул мне шлёпанцы-сланцы. Я прислушалась. Галина не кричала, а о чём-то быстро и почти неслышно говорила. Ион добродушно ей возражал. В палатку заглянула Ваня.
– Пошли кашу варить! Я никак не рассчитаю объём на число душ.
Мы пошли к кухне, и я обнаружила там Мишу, погруженного в какие-то вычисления. Галина была занята (что-то писала на капоте «тойоты»), и не заметила моего появления.
– Миша, это что за расчёты? – прошептала я.
– Джонни, я соображаю, сколько нужно сварить каши, чтобы калорий и объема хватило. Что-то никак не пойму! Надо же ещё рассчитать, наверное, и объём кастрюль?!
– Ах ты, математик, мой золотой! Лезь в холодильник, там я видела сардельки. Думаю, будет вкусно, если их использовать нетрадиционно. Ваня, у вас вот эти формочки для чего?
– А я знаю? Деррик написал список, парни всё закупили. Мы же изначально рассчитывали на дам из Фитнес Центра. Деррик специально узнал, что они любят и прочее. Мы же думали, что они хотя бы на пару дней задержатся! Они только увидели палатки, то сразу слиняли отсюда.
Я обняла её.
– Спокойно! Мы сделаем нечто! Меня очень расстраивает, вянущая картошка, поэтому мы её зафаршируем сардельками и грибами с сыром. Каждому по две картошки. Не волнуйся, картошки здоровенные. Наверное, кого-то потянуло на гигантизм, когда он покупал её. Вот этим укропчиком картошечку посыплем, ну что он без дела стоит? В этих формочках сделаем каждому по пудингу из манки. Это будет чудесный десерт! Я вот в этом ящичке обнаружила печку.
– Руководи! – кивнула Ваня. – Я заодно поучусь, а то Лестер намекает, что я не смогу радовать детей. Ведь в детстве, всё больше каши ела, так что пудинг – это будет подарок от тебя!
Поцеловав её в щёку, я стала рассказывать, как этот пудинг просто приготовить. Заметила, что Галина, куда-то ушла, Ион же, счастливо улыбаясь, направился к нам.
– Волокита – это сила и основа миропорядка! Я объяснил, что нужны паспортные данные заявляющего, а если она обвиняет сотрудников полиции, то хотя бы один свидетель. Девочки, ужин скоро? Просто сил нет терпеть.
– Вы что, весь день не ели? – удивилась я.
Ион возмутился.
– Однако! А ты как думала?! Мы же прочёсывали всё и вся в поисках тебя, а повезло только Кириллу. Он утверждает, что был свидетелем на вашей свадьбе. Он просто в восхищении!
Из палатки раздался сердитый голос Марта:
– Кира, я тебе шею намылю!
Кирилл нырнул в палатку, и я услышала.
– Молчи, бaлda! Держи, это – свежие одежда и белье. Да побрейся, а то ты на лешего похож. Там влажные салфетки и полотенца.
Ион улыбнулся и заявил:
– Девочки! Чтобы ужин был на высоте. И никаких чаёв! Что-нибудь изысканное. Свадьба, так свадьба! Кира, повесь иллюзию на её мужа. До его желания никто, кроме нас, не должен видеть истинного лица Марта. Мужики, надо бы галстуки одеть. Всё-таки банкет. Ещё! Помогите девчатам!
– Жесть! Я шнурок от кроссовок бантиком завяжу, на шее, – сообщил Миша. – Будет галстук-бабочка. Очень элегантно!
Все засмеялись и принялись обсуждать, из чего сделать галстуки. Я металась на кухне, заставив Мишу и Ростика готовить в большом ведре сбитень. Они уныло ругались, резали оставшиеся в холодильнике лимоны, читали рецептуру, написанную мной, рассматривали ингредиенты, разводили мед, взвешивали и толкли травы, которые нарвали, сверяясь с фотографиями в телефоне. У меня уже была готова запечённая фаршированная картошка и пудинг, но чего-то не хватало легкого и необычного, и я решила приготовить лепешки из овсянки и орехов по шотландскому рецепту, благо дело были сливки и мёд.
Фух! Всё готово.
Постучав половником по кастрюле, я ждала, пока они все рассядутся. Когда вышел Март, я чуть не засмеялась. Он был в джинсах, майке с орлом на груди и чёрным галстуком на голой шее. Всё черное! Оглянулась на Кирилла, тот был наряжен так же, только галстук и рубаха были темно-синими. Миша и Ростик щеголяли черно-белых майках со шнурками на шее, а ребята, приехавшие с Ионом, сделали галстуки-бабочки из туалетной бумаги, выглядело это уморительно. Я вспомнила, как в нашем ресторане однажды отмечали свой юбилей циркачи, и их клоуны также нарядились очень смешно – галстуки-бабочки из разноцветных салфеток.
Ион поднял пластиковый стаканчик и, подмигнув всем, провозгласил:
– За молодых!
Я рассердилась, потому что никогда этого не хотела. Мне всегда казалось, что свадьба – это демонстрация благонадёжности! Когда он и она публично сообщают, что стали, как все. Март положил мне подбородок на плечо и буркнул:
– Не хочешь брать ответственность за меня?
– Ты что? Просто эти платья, кольца…
– А где ты их видишь? Хотя… Хочу, чтобы были кольца.
Ион, ухмыльнувшись, протянул мне стальное кольцо, на котором были выгравированы какие-то китайские иероглифы.
– Держи!
Под взглядом Марта, я сжалась, но шепнула:
– Муж мой, в конце концов, и орлов кольцуют. Прости, если оно не нравится!
Он с готовностью протянул мне руку. Я одела кольцо на его палец, и улыбнулась, потому что он в отличие от меня громко провозгласил:
– Всё из твоих рук – золото! Мне нравится. Я твой, жена! А окольцую тебя я сам и иначе.
Март подмигнул Иону, тот хохотнул.
– Повторяю, выпьем за молодых и очень неопытных сотрудников! За их удачу и семью!
Это был хороший тост. Ребята выпили сбитень и дружно вгрызлись в то, что я приготовила. Миша, погладив себя по животу, пробормотал:
– Теперь каждое воскресенье я буду приходить к вам домой, на обед. Джонни, нельзя, чтобы твой муж стал бочонком!
Март, став очень серьезным, встал и поклонился.
– Спасибо за честь! Буду ждать с восторгом и нетерпением!
Я вспомнила, что в воскресенье, Март не любил бывать дома. Расстроилась. Это моё упущение. Надо будет разобраться, почему, и помочь. Он никогда не говорил, а я, ворона, прощёлкала клювом! Меня больно ущипнул за зад Кирилл, который встал и с поклоном протянул Марту плеть и светло-коричневой кожи.
– Держи! Это, чтобы глупость из неё выбивать. Опять ведь она опять решила влезть, не спросив, нужно ли тебе это?!
Март улыбнулся ему, принял плеть, блеснув улыбкой, облизнулся, и так взглянул на меня, что мне стало жарко (ведь что-нибудь придумает эдакое!), а потом провозгласил:
– Спасибо, братан! Непременно буду пользоваться.
Кирилл порозовел, а все захохотали.
Лестер подмигнул Марту.
– А каждую субботу к нам. У нас классная гостевая спальня. У неё под окном яблоня растет. Яблоки чудные, но только к октябрю поспевают, а в саду груша – вообще сказка.
– Это хорошо! Мы с Ваней из зелёных яблок такое лакомство сделаем, что пальчики оближете! – улыбнулась я.
Все пили сбитень, ели пудинг, слушали Мишу и Ростика, которые рассказывали о составе сбитня, и как они собирали нужные травы, когда в освещённый круг света вошли запыхавшиеся Галина и Мартын. Вошли и застыли, увидев меня. Галина оторопело молчала, стискивая паспорт в руках, Мартын зло щурился.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: