Удивительно, какие шутки играет природа. Из-за расположения лагеря ветер, подхватив мой вскрик, умудрился ударить его о стены лощины, и эхо пару раз удивленно повторило: «Рокотов? Рокотов?» Все огорченно переглянулись, расстроенные тем, что раньше не подумали искать связь между моим прибытием сюда и пропавшими людьми.
Ион пробурчал:
– Да никому это и в голову не могло прийти!
– Да, уж пришло, если её отправили сюда! Сурен просто извёлся из-за неё. Говорил, что его измучили сны про Синий Сырт и Джонни. Это поэтому он решил её отослать к нам. Он же знал, что мы здесь лагерь организовали, – вздохнул Лестер и вытер пот со лба. – Фу, жарища какая! Ладно-ладно! Как-то мы слишком традиционно мыслим. Надо иначе. Уж если мы не понимаем, что с экологами случилось, то давайте поразмышляем о нашей Джонни.
Спустя мгновение, следующий порыв ветра сдул зной, который до ужина нас не отпускал. Уже засыпающий тростник зашелестел, возмущаясь, что его потревожили, и опять застыл. Над ним покружило облако мошкары и лентой потянулось из лощины. Мошка, видимо, поняла, что репелленты, которыми Ростик упорно поливал палатки, не дадут нас кусать и они отправились искать иные источики питания.
Приехавшие ребята уныло обмахивались кепками и цедили чай, обдумывая, как они так прокололись. Вечерний воздух стал стеклисто-вязким, и мне показалось, что на темнеющем небе возник знак вопроса, который расплылся в лучах заката. Облака стали наливаться синью, а некоторые опять организовали пушистый розовый знак вопроса. Мистика...
Нет и нет! Не надо придумывать, если не понимаешь вкус блюда! Я прокашлялась, привлекая внимание. Все уставились на меня.
– Спокойно! Это случайное совпадение! Бессмысленно искать связь между мной и пропавшими людьми. Ребята, подумайте сами, прошло семь лет. Семь! Ну не может человек столько лет злиться! Да и на что? На ученицу кулинарного техникума? И причём тут Синий Сырт? – они смотрели и хмурились.
Потом сообща посмотрели на небо, но я угрюмо выпятила нижнюю губу, демонстрируя несгибаемую уверенность в своей правоте.
– Не думаю, что случайное! Примем за рабочую гипотезу, что всё проделано, чтобы ты попала сюда, но зачем? – Ион встал, сел, потом воззрился в небо. Видимо эти движения принесли пользу, и он проворчал. – Джонни! Если тебя хотели убрать, то почему здесь? Вот что, хоть тресните, но, чтобы к утру у меня были хоть какие-нибудь внятные объяснения! Начинаем работать мозгами, надо создать рабочую гипотезу.
Я возмутилась.
– Да вы что?! Ион, что значит убрать? Этот Рокотов был обычным студентом, а не психопатом. Видели же! Просто прыщавый малый, с толстыми губами. К тому же полный придурок и графоман. Он всё пытался читать свои стихи. Представляете, Новый год, все танцуют, веселятся, а он завывает об уважении к внутреннему миру и о том, что знает, что ничего не знает.
– Ая-яй! Ты ему что-нибудь ляпнула. Не иначе, – расстроился Кирилл.
– Нет и нет! Я просто сказал, что люблю только хорошие стихи.
– Зapaзa! – вздохнул Кирилл. – Ты же ему комплекс состряпала.
Я испугалась, неужели меня наказали из-за этого?
– Не специально же, мне было-то пятнадцать лет! И потом, он был такой противный. Руки свои липкие распускал… Брр!
– Не хватает информации об этом типе, – расстроился Миша.
– Так ищите её! – разозлился Ион.
– Спокойно! Спрашивайте всё, – предложила я. – Может, я владею информацией, но не знаю об этом. Только давайте без мистики. И первая спрошу я.
– Попробуй! – Ион подмигнул мне.
– Я поняла, приблизительно, кто вы. А кто я? Не обижайтесь, но, наверное, я чем-то отличаюсь от нормальных людей. Не весом же? Есть и толще меня. Только не жалейте меня! Скажите всё, как есть.
Все сердито зафыркали, а Кира прошептал:
– Бaлda закомплексованная!
– Кирилл, ты прав. Джонни, избавляйся от комплексов! Ты давно весишь меньше положенного. Теперь о том, кто ты? Если использовать славянскую мифологию, то ты скорее всего Берегиня, но «Наверху», что-то такое намудрили с твоими генами, что ты, не похожа ни на кого из бывших Берегинь, и имеешь что-то и от Кулины, покровительницы кулинарии, – немедленно ответил Ион.
Кто такие Берегини я не знала, но подозревала, что это кто-то, кто любит и оберегает что-то или кого-то, а вот про музу Кулину много читала. Мне это невероятно польстило.
Ион весело хмыкнул, а Ваня покачала головой.
– А я думаю, что, скорее всего, она отдалённый потомок Кулины.
– Это поэтому я люблю готовить?
– Нет! Ты любишь готовить, потому что из создателей. Все Берегини – творцы! – Ион прищурился. – Ещё будут вопросы, или сама начнешь думать?
– Ну ладно, это мне почти понятно. Однако, все могут стать творцами, но почему-то ленятся или стесняются.
Теперь Лестер покачал головой.
– Ваня, она точно состоит с тобой в родстве. Это же твое высказывание, если бы люди хотели, то…
Мы засмеялись, и Ваня немедленно спросила:
– Джонни, а кем работала твоя сестра-вредюга? Может дело не в тебе, а в твоей сестре. Помнишь, её муж всё время говорил о какой-то лжи?
Я поёжилась. Не принято в нашей семье сор из избы выносить. Ион укоризненно покачал головой. Уфф! Стыдно! Это же не любопытство.
– Ложь… – я задумалась, выбирая наиболее чёткие выражения, чтобы ребята не подумали, что мой рассказ связан с ревностью. – Это беда у Галины была с детства. Мама постоянно её ругала за то, что она всё время врала. Врала самозабвенно и никогда, не признавалась даже под давлением доказательств. Её не любили и не любят кошки и собаки, она могла даже сильно пнуть ногой котёнка. Из-за этого в детстве мы с ней часто дрались. Когда соседи пожаловались родителям на её жесткость, Галина это объяснила боязнью заразиться и придуманной аллергией.
Когда Галина выросла, то мы с ней почти не общались, и я не знаю, врала она всем или нет. Однако она всегда стремилась выглядеть правильной. Сестра очень вежливая и, всегда демонстрирует, что она интеллигентная. Она преподавала физику и математику в какой-то школе. Последние три месяца Галина не работает. Не думаю, что сестрица в школе приобрела недругов. Это бы разрушило создаваемый ею образ очень нежной и интеллектуальной девушки.
– Заметили, не работает?! Мы же слышали, что она была здесь недавно, но… – Лестер поднял палец. – Мне показалось, что её муж ничего не знает об этой поездке. Этот район не курортный, так зачем её сюда понесло, да ещё тайком от мужа?
Кирилл сокрушенно вздохнул.
– Джонни, я ведь не ошибусь, если скажу, что в твоей семье никто и ничего не знает о твоей сестре.
Я отвернулась, нельзя, чтобы кто-то видел, как мне больно, но ответила:
– Почему же? Наверное, родители знают. Просто у меня с сестрой не сложились отношения.
Ион угрюмо нахмурился и достал телефон, долго возился с ним, потом раздались гудки, и все услышали:
– Добрый вечер, это кто? – раздался немного напряжённый голос моего отца.
– Дядя Коля, добрый вечер! Это я, Ион! Вы попросили позвонить и рассказать, как Жека устроилась. Она здесь так погрузилась, что забыла Вам позвонить. Всё у неё нормально, вон там с ребятами играет. Я только что выбыл из игры, и вспомнил, что Вам я так и не позвонил. Мы тут строили семейные связи, это игра такая, и оказалось, что ваша дочка ничего не знает о своей семье, я про Жеку.
– Да ладно тебе, Ион! Всё она знает, – пророкотал мой папа.
– Однако! Она даже не смогла сказать на пенсии или нет Ваша супруга!
– Это точно! Этого она не знает. Мы же никогда это не обсуждали при ней, да и она, похоже, считает нас вечно молодыми. Провалиться мне на месте! Ведь подарки нам привозит, как будто мы ещё «О-го-го!». Матери полушалок привезла, а цвета-то все розовые да берёзовые, как для молодухи. Дитё!
Ион добродушно засмеялся.
– Это точно, хотя и странно. Дети считают родителей стариками.
Отец тоже засмеялся.
– Только не Жека! Она, по-моему, свои торты лепит, потому что до сих пор не наигралась в куличики. Младшенькая она у нас! Наша старшая всё время пилит её из-за того, что Жека не хочет взрослеть.
– Ох, совсем забыл! Ваша Галина с мужем только что уехали от нас.
– На ночь глядя? Провалиться мне на месте, вот бестолочи-то! – расстроился отец, потом вздохнул. – Да что это я! Мартын мужик основательный, да и машина у него зверь. А приезжали-то зачем?
– Да проездом! На какой-то курорт местный ехали. Им было интересно, как Жека устроилась.
– Странно! Они вроде бы в другую сторону хотели поехать. С другой стороны, Галка как-то рассказывала, что только там у вас можно попить хорошего молока. Какая-то у вас там редкая казахская порода. Она туда с мужем ездила. Видимо они опять решили этим редким молочком побаловать себя. А где Жека-то?
Ион, не сбавляя темпа, ответил:
– Да вон она, на одной ноге стоит. Спор решила выиграть. Позвать, или пусть стоит?
– Провалиться мне на месте! Стоит! Слышишь, мать? Играет она! На одной ноге, как цапля, стоит. Успокойся и не дёргай меня вопросами. Что там? Как там? Отдыхает, вот как там! Ион, передавай привет ей. Пусть стоит!
– Спасибо, дядя Коля! – раздались гудки. Ион хмыкнул. – Это с кем же твоя сестра ездила сюда, если её нынешний муж ни о чём не знает? А?! Родителям она солгала, что с мужем. Ответ может быть только один: она сюда ездила с любовником. А если предположить невероятное?! Если её любовник – это Рокотов? Джонни, у неё с Рокотовым был роман?
Меня от этого вопроса даже встряхнуло.
– Не знаю, она рассказывала про свой роман только маме, но не мне. Спокойно! Предположим, что у неё есть отношения с этим Рокотовым. Зачем же она замуж вышла? Причём тут Синий Сырт и я? Что за патологический интерес ко мне?
Я вспомнила, как Галина всячески пыталась меня унизить, и чуть не заплакала. Разве такое возможно? Родная сестра, не только отняла моего сильно изменившегося парня, но и третирует меня. Зачем ей это, если она получила то, что хотела?! Наткнулась на взгляд Иона и ещё больше расстроилась, потому что тот угрюмо рассматривал меня.
– Почему, как только ты вспоминаешь того, кого любила, то теряешь уверенность в себе? Ты неправильно воспринимаешь мир. Ничего не изменилось! В мире есть множество всего замечательного, что способно сделать тебя счастливой. Ну что, будешь оплакивать грабли, на которые наступила, или отодвинешь их и пойдёшь дальше? Ну-ка, вспомни, как ты всегда возвращала себе уверенность?
Я задумалась, и вспомнила события четырехлетней давности, а именно время сдачи выпускного экзамена на высших курсах кондитеров в Москве. Накануне экзамена, когда я скромненько стояла в стороне, а приехавшие кондитеры что-то обсуждали. Серж, как себя называл парень из Львова, презрительно кривя губу, громко разглагольствовал:
– Ох уж, эти провинциалы! Ни кожи, ни рожи, ни ума, ни знаний, а туда же лезут. Вообще не понимаю, как из баб могут получаться кондитеры?! Поварихи, куда ни шло, так нет, в кондитеры лезут.
Действительно, среди четырнадцати приехавших на курсы, я была единственной женщиной, но я не хотела ничего доказывать, а просто училась. Толстяк-экзаменатор известный парижский кондитер Роже проговорил:
– Ну что же, вот Вы друг у друга и определите вкусовую гамму торта.
– Я ничего не боюсь! – Серж скривился. – Уж её хлёбово просчитаю на раз. А вот она вряд ли пробовала царские лакомства!
– Отлично! Вам, Серж, и готовить блюдо красного цвета. Это царский цвет, и значит, это должен быть царский торт, а вам, мадемуазель, я предлагаю выбрать иной цвет – синий. Не спорить! Остальные уже получили свои цвета. Начали! На всё четыре часа.
Синий! Я после его слов сразу перестала видеть и слышать окружающее. У меня было всего четыре часа. Синий. Это же мой любимый цвет! Я решила сделать торт «Синий бархат». Да такой, чтобы есть было жалко. Это и сложный, и элегантный торт, но я сделаю его невероятным. Я пекла коржи, взбивала сливочное масло и сливочный сыр, делала украшения, всё как положено, держа в голове только одно – красоту. Очнулась от громового «Стоп!».
Я смотрела на торты других кондитеров и восхищалась их работой. Мастера! Когда настала моя очередь, я перепугалась, ведь мой торт был совсем иным, поэтому-то я и делала его, заняв самый дальний стол, и поставила ширму, чтобы никто не мог видеть раньше времени.
Когда я отодвинула ширму, все загудели. Вдоль многослойного холма из коржей, покрытого «заснеженным» сахарной пудрой лесом и шоколадными избушками, текла синяя река с застывшими леденцовыми льдинами. Я только в реку добавила синий пищевой краситель, всё остальное синее и фиолетовое была соком черники. Все смотрели и молчали, потом Серж фыркнул:
– Красиво, но надо его попробовать! Может, его и в рот не вотрёшь?
Мастер Роже разрезал торт, долго рассматривал слои, обнаружив шоколадные скелетики ихтиозавров в пластах торта, покачал головой, потом попробовал и замычал.
– О! Это совершенство!
Торт съели весь, а Серж обнял меня и проворчал:
– Жека, прости дурака и скажи, как ты успела?
В этот момент я и поняла, главное – это знать, что ты хочешь, и я честно сказала:
– Я держала в голове, каким должно быть блюдо, и не думала о составе.
Ион покачал головой и отошёл от меня, а я мысленно ахнула. Неужели, потеряв любовь, я потеряла цель, а вместе с ней исчезла уверенность? А какая у меня была цель раньше? Ведь все женщины мечтают любить и быть любимой. Неужели не это моя цель? Я закрыла глаза, чтобы всё обдумать.
Женщина может любить по-разному. В семье она дарит свое тепло, заботу, любовь своим близким, работая – другим людям. Мама мне как-то говорила, что все её подруги-домохозяйки не очень счастливы, потому что рано или поздно дети вырастают, а мужчинам становится с ними не интересно. Может поэтому мне так нравится печь? Каждый торт – это модель чьего-то маленького счастья. Оно же всегда меняется. Каждый торт – загадка и ответ. Так просто?
Моя цель – любить, быть загадкой и помогать искать ответы. Встала, чтобы рассказать до чего я додумалась и засмеялась, потому что все уже разбрелись по лагерю, устраиваясь на ночь. Обожаю я их! Они даже не понимают, что очередной раз помогли мне, и я нашла свою цель.
Теперь я была готова бесстрашно встретиться лицом к лицу с тем, кто причинил мне боль. Натолкнулась взглядом на хмурого Кирилла.
– Так я и знал! – прорычал он. – Что за патология ковырять болячку?!
– Спокойно, Кира! Я должна поставить точку! – и полезла в лабораторную палатку. Кирилл немедленно нырнул за мной. С экрана на меня воззрился Деррик. – Я должна поговорить с Мартом. Мне надо жить дальше, а меня заякорило на одном месте. Я не собираюсь устраивать скандал, но должна первой заговорить с ним, и избавиться от иллюзий. Деррик, я должна разгадать эту загадку!
– Я против! – взвился Кирилл. – Деррик, этот Мартын… Он какой-то не такой. Он переживает сложную смесь чувств: радость, страх и вину. К тому же он ненавидит свою жену. От него можно ждать чего угодно!
– Да уж! Мне он тоже не нравится, но… Всё равно этот разговор должен состояться. Вот что, я думаю, завтра вы вдвоём отправитесь в местную гостиницу, а остальные подъедут позже. Кирилл посидишь недалеко, отвлечёшь Галину, а ты Джонни поставишь свою точку. Думаю, что всё, что вы могли здесь сделать, вы уже сделали. Кира, последи за ней! Миша предоставил мне несколько прогнозов и теперь, я просто места себе не нахожу. Джонни, погуляй пока!
– Мне тоже хочется узнать о прогнозах, – возразила я.
– Кира! – рыкнул Деррик.
Кирилл сердито засопел и вытолкал меня из палатки. Ну и ладно! Я погуляю и подумаю.
Гулять вдоль палаток глупо, да и негде, поэтому я вылезла наверх и решила посмотреть на место, где стояли лагерем Март с Галиной. Может хоть там я пойму, почему они всё время приходили к нам!
Наверху чуть дышал ветер, дурманя голову запахом сохнувшей травы и цветущей полыни. Синия Сырт ещё не спал, но дремал, нежась в прохладе позднего вечера. Я застыла, так было мирно и покойно. Правильно, что я решилась на разговор, чтобы ни говорил Кира. Правильно!
Я покружилась, расставив руки. Удивительно, ни комаров, ни мошек не было, только тихонечко тыркал сверчок. Мимо меня, в сторону машин бесшумно пролетела наша соседка сова, теперь она не шарахалась от меня. Я обрадовалась, что она не боится. Даже машины, стоявшие недалеко, не нарушали картину бытия. Плавные и обтекаемые формы машин делали их продолжением отвала сухого русла, а кусты ольхи, между которыми их поставили, усиливали это впечатление, да и бархат ночи всё сгладил.
Мимо деловито прокралась лиса, принюхалась ко мне и отправилась ужинать в дальний угол лощины, куда Ростик ей оттащил остатки ужина. Я подождала, когда она уйдет, и тихонько пошла вперёд. Звуки лагеря слились с ночными шорохами. Внезапно ветер расшумелся и поднял тучи пыли. Я услышала, как палатки захлопали пологами; зашуршали, покатившиеся пластиковые стаканчики и тарелки; все засмеялись, заругались и бросились собирать разбросанное ветром.
Я ещё постояла, вслушиваясь в ночь. Из-за внезапной тишины стало почему-то неуютно, и я повернула назад. После пары шагов, зацепилась за что-то, покатилась по склону. Ударилась головой и отключилась.
Очнулась в тесноте и темноте. Голова болела, на зубах скрипела пыль. Пошевелиться не могла, со всех сторон лежали какие-то вещи. Трясло ужасно, меня подбрасывало и ударяло о низкий потолок, именно поэтому я догадалась, что лежу багажнике большой машины. Меня это так удивило, что стало интересно. Это что же, меня похитили? Кто? Зачем? Душно было так, что меня стало тошнить. Судя по тряске, похитители очень торопились, я испытывала не столько страх, сколько беспокойство. Как они среагируют, когда узнают, что у меня нет ни копейки денег? Да и ребята меня быстро найдут. Однако машина ехала и ехала, и я начала беспокоиться. Если меня увезут далеко, то ребятам трудно придётся! Пробовала подсчитать, сколько прошло времени, но на очередной кочке меня стукнуло головой о какую-то канистру в багажнике, и я опять отключилась.
Когда машина остановилась, то тело так затекло, что все мои планы о сопротивлении развеялись, как дым, я не могла пошевелиться. Багажник открыли, света прибавилось, но не на много. Однако я увидела мужчину с мешком на голове и дырками для глаз. Да-а! Это какие-то местные субъекты и совсем не ниндзя. Мешок был сделан из наволочки, и похититель сильно смахивал на студентов, изображавших приведения. Я собралась высказаться, но он рывком вытащил меня и сразу с размаха ударил по лицу кулаком и рассёк бровь. Кровь заливала глаза и мешала видеть.
– За что? – единственно, что я смогла прохрипеть.
– Сy…a гулящая! – прорычал совершенно незнакомый голос.
Он ударил ещё раз, это было так неожиданно и непонятно, что я растерялась, а он навис надо мной и снова попытался ударить. Я откатилась, тогда он изо всех сил пнул меня ногой. Уф! Чуть не закричала. Надеюсь, что рёбра вылежали удар. Он опять наклонился надо мной.
– Не смей! – прохрипела я. – Убью!
– Я тебя сам забью!
Да кто же это?! Я смогла отшатнуться от очередного удара ногой, направленного в голову, но плечо заныло от пинка. В это время подскочил ещё один с мешком-наволочкой на голове и отвесил жуткий удар ногой тому, кто избивал меня. Бьющий меня завыл и покатился по земле. Спаситель в кавычках, а я не сомневалась, что он тоже подонок (мешок на голове выдавал его), попытался поднять меня. Однако второй вскочил и, хрипя, бросился на него. Мужчины дрались, а я никак не могла встать, потому что земляной пол, на который я упала, был мокрым и очень скользким. Тем не менее, я поползла подальше от сопящих и рычащих мужиков, понимая, что если они придут к соглашению, то, скорее всего, меня искалечат. Появился третий, голова которого была замотана полотенцем, и захрипел:
– Прекратите! Скоро все сбегутся на шум.
Зря! Когда двое дерутся, лучше к ним не соваться. Этому третьему отвесили с двух сторон по голове. Теперь была уже не драка, а свалка, причём в полном молчании.
Меня осенило – они боятся выдать себя голосами, потому что рядом находится жилье! Это меня вдохновило. Я попыталась вскочить и опять упала. До меня дошло, что у меня связаны руки и ноги, да так хитро, что если я пыталась выпрямиться то, верёвка начинала душить меня, и всё-таки я попыталась встать на колени и…
О! Оказывается, я не в помещении, потому что я покатилась по склону.
Сзади закричали, но мне уже было все равно, я катилась и катилась, отталкиваясь всем, чем могла. Когда рухнула в какую-то яму, а может овраг, то ахнула от боли. Надеясь, что ничего не сломала, я поползла на четвереньках, постоянно натыкаясь на какие-то сучья и падая. Несколько раз ныряла в какие-то грязные лужи, после чего почти не видела и не слышала, потому что лицо было облеплено грязью, листьями и травой. Однако я упорно ползла, пока не почувствовала журчащую воду.
Река! Это мог быть только Иргиз, и я отчаянно рванулась в воду. Вдоль реки стоят деревни, на реке рыбаки, кто-нибудь да спасёт меня.
Я умела не тонуть в любой воде, поэтому, извиваясь, помогала течению нести меня. Мимо проплывали иногда пластиковые бутылки, иногда комки травы и обломки каких-то досок. На один из самых больших обломков я положила голову, потому что невыносимо затекла шея. Не знаю, сколько прошло времени? По-видимому, я задремала, а очнулась от того, что стало очень холодно. Мне повезло не утонуть, потому что головой всё ещё лежала на обломке толстой доски. Я уже стала подумывать, не пора ли начать кричать, но боялась, что и похитители услышат, поэтому молча тряслась от холода и терпела, пока меня течением не выбросило на берег. Попробовала встать, не получилось, тогда решила крикнуть, но меня накрыло набежавшей волной, и вместо крика я издала бульканье. Следующая попытка встать также была безуспешной, я только расплескала воду, и опять не решилась кричать.
– Отлично! Вот и моя рыбка приплыла! – прошептал кто-то рядом. – Значит, я сегодня не только напьюсь. Ловись-ловись, рыбка! Большая и маленькая, а лучше золотая! Ловись золотая! Мне поесть надо. Смотри какая у меня блесна! Красота! Соблазняйся!
В следующее мгновение, что-то зажужжало, а потом острая колючка впилась мне в плечо. Да уж, повезло в кавычках! Меня насадили на крючок. Хорошо, хоть блесной по голове не получила. Дёрнулась, но крючок сидел намертво. Рыбак решил, что кто-то попался, завертел катушкой, но кожа не выпустила крючок. Рыбак шепотом выругался, потом закашлялся.
– Опять зацепило! Да что же это такое?! – хрипло прошептал он. –Наверное, надо просто пить и блевать, а тебя рыбка надо отпустить.
Раздался хруст веток и шелест камыша. Рыбак явно решил спасти свой крючок или рыбу. Вот! Он увидел меня и взвыл:
– Проклятье! Да как же это?! – меня перевернули, содрали с лица, налипшие водоросли и листья, развязали верёвку, но я не могла открыть глаза. Рыбак хрипло вскрикнул. – Не может быть! Ты?! Ты-ы!!!
Что-то такое знакомое, отчаянно надёжное прозвучало в этом «Ты», и я провалилась во тьму.
Меня обожгло болью, видимо выдернули крючок, и я открыла глаза, посмотрела на моего спасителя и закричала. Он судорожно прижал меня к себе и… Завыл. Да-да, именно завыл! Я чуть не завыла вместе с ним. Как это возможно?! Передо мной был Март, заросший двухнедельной щетиной, в сильно выгоревшей когда-то черной майке и джинсовой грязной куртке с отрезанными рукавами. Только я такого лица у него не видела никогда. Он отстранил меня, опять прижал к себе и опять завыл.
Я была в смятении, и не знала, что и думать. Меня трясло, но не выла я только от того, что горло саднило, и голос пропал. Единственно, что я выдавила:
– Спокойно, что это с тобой?
После моего сипа, он очухался и торопливо забормотал:
– Детка, я всё понял. Понял!! Господи!! Детка, я спятил. И ты ко мне явилась, чтобы пожалеть. Явилась с того света! Не зря я молился у иконы Богородицы! Господи, спасибо! Девочка моя! Пусть ты зомби, но я больше не могу пропадать без тебя. Не могу!
Прокашлявшись, я осмотрелась. Оказалось, я лежала на спальнике в качественно сплетённом из таволги и камыша шалаше. Всё болело и смогла просипеть:
– Март, не тискай меня! У меня, наверное, ребро сломано.
– Что?! – прорычал он уже своим обычным низким голосом, потом быстро раздел меня и по сантиметру ощупал моё тело, потом счастливо засмеялся. – Детка, успокойся! Всё нормально. Ушиб сильный это да. Потерпи, я прижгу то место, куда тебя поймал на крючок.
Он опёрся о мой бок и плеснул из горлышка бутылки. Резко запахло водкой. Однако не водка, а его горячая рука на моём боку разбудила боль.
– Ой!
– Почему больно? Я же чуть-чуть, коснулся!
Он погладил мое тело, но я сердито отвела его руки.
– Больно, потому что меня били и пинали. Не трогай бок!
Он посерел и забормотал:
– Измывались над мёртвым телом? Это что же за мерзавцы?! Знаю, я не лучше. Ты ведь теперь всё знаешь про меня! Но какие же твapu били тебя? Слушай, а может, и я уже умер? Господи, и мы теперь будем вместе всегда?! Слушай, неужели и в Раю избивают женщин?
Это было уже слишком. Я села.
– Ты что, действительно спятил? – надо было срочно остановить желание прижаться к нему, и я выдавила. – Спокойно, Мартын! Я живая.
– Кто? – он так растеряно посмотрел на меня, что я замерла.
Но мне надо было поставить точку, и, вздохнув поглубже, я спросила:
– А где Галя? Она в палатке?
– Какая Галя? – он растеряно заморгал.
Нет, так нельзя притворяться, но меня уже несло, и я процедила:
– Твоя жена, моя сестра.
Он сжал мои плечи с такой силой, что я решила, что сломает, но он завыл и прижал меня к себе. Его запах отключил сознание. Очнулась я опять на его руках от его поцелуев и лихорадочного шёпота. Я прислушалась, и растерялась. Март хрипел нечто странное:
– Это что же, ты так издеваешься? Ладно, имеешь право. Это наказание за то, что я тогда чуть не сделал. Постой-ка, но ты же тёплая! Теплая?! Ты тёплая, значит живая. Живая?! Господи! Она живая! Живи, Детка! Только живи! Это ведь чудо. Боже, спасибо! Я отслужу!
Я села и холодно отчеканила:
– Уважаемый, Мартын Ангус. Я хочу понять, почему ты разыгрываешь эту комедию? Зачем этот цирк? Мы здесь одни, для кого ты это говоришь? – он, кусая губу, напряжённо смотрел на меня. Меня это стало злить. – Не изображай амнезию. Говоришь наказание? Полагаешь, я способна на это? Тебе мало того, что ты сделал и вытворял все эти дни? Теперь ещё и это придумал?
– Не понимаю! Ничего не понимаю! – прошептал он. – Детка, я же… Слушай, все эти дни я пил, конечно, и что, действительно допился до амнезии? Я же вроде был здесь?
– Ах, ты не помнишь! Спокойно! Я напомню, если ты забыл. После того, как я полгода ждала тебя из командировки, из которой ты так и не позвонил, вернувшись, ты погулял со мной по выставкам и концертам несколько дней, а когда я спросила у тебя про справку, ты ушёл и женился на моей сестре. Ты доволен?! – я молодец, голос у меня ни разу не сорвался.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: