Короче, сидел я как-то на лавке у подъезда, жрал мороженое «Пломбир» с прилипшей к бумажке вафелькой. Жара стояла — хоть топор вешай. Тучи на горизонте копились с утра, но кто ж им верит-то? Ну собрались и собрались. Вдруг ветер рванул так, что фантик от «Марса» в глаз влетел — еле выковырял, сволочь.
А потом... Ой, потом началось. С неба хлынуло не просто водой. Капли — будто стеклянные бусины, холодные, но не мокрые. Прикиньте — падают на асфальт, а вместо луж — пузыри! Прям как мыльные, только прочные. Наступил на один — хруст под подошвой, а внутри... Зеленоватый свет, как у светлячка. Я стою, рот разинув, а бабка из пятого подъезда орет: «Василий, закрой форточку, тут апокалипсис!». Василий, понятное дело, бухает с утра, форточку не закрыл.
Тут меня понесло. Побежал по двору, ловя эти пузыри в ладоши. Один лопнул — брызги в лицо, и запах... Черёмухи! Второй — пахнет гвоздями, как в дедовском гараже. Третий — жженым сахаром, прям как из детства. Соседский кот Барсик, обычно сноб, начал скакать за шуршащими пузырями, как котёнок. Даже старик Петрович из булочной вылез, трубку выронил: «Да это ж... Да как так-то?».
А потом пошла фигня посерьёзнее. Вместо капель — конфетти. Нет, серьёзно — разноцветные бумажки сыплются, и каждая с надписью: «Не бойся», «Съешь суп», «Позвони маме». Я собрал горсть, думаю: галлюцинация? Может, перегрелся? Ан нет — Петрович тоже тырит в карман конфетти, бормочет: «На похороны пригодится...».
И тут — бац! Всё резко стихло. Дождь кончился, будто кран перекрыли. Солнце вылезло, лужи испарились, только конфетти в кулаке зажато. Барсик, гад, уже на дереве сидит как ни в чём не бывало. А я стою мокрый, с бумажками в руке, и чувствую — сейчас или ржать начну, или реветь.
С тех пор прошло пять лет. Конфетти те в рамке висят — напоминание, что мир куда страннее, чем нам кажется. А Петрович, кстати, маме позвонил тогда впервые за десять лет. Говорит, конфетти ему «Позвони маме» попалось. Ну и ладно. Главное — теперь каждый дождь щупаю: вдруг опять пузыри? А пока — живу и жду. Мало ли...