Всё началось в тот день, когда я решил, что моя жизнь — это сплошной шедевр. Ну, знаете, как бывает: встал утром, кофе выпил, а на пальце блестит дедово кольцо — единственная ценная фигня, которую не пропил в студенчестве. Красота! Только вот незадача: к вечеру этого кольца на мне уже не было. Исчезло. Как сквозь землю провалилось.
Я тогда обшарил всю квартиру — диваны наизнанку, под ковром пыль столетнюю нашёл, даже в унитаз заглянул (мало ли). Ничего. Ноль. Мысль одна: «Ну всё, дед из гроба встанет и прибьёт меня тапком». А кольцо-то было с историей — с войны. В общем, не просто железка.
Решил искать. Пошел по следам: метро, офис, магазин у дома, где хлеб покупал. В метро, кстати, чуть не подрался — какой-то тип решил, что я ему в карман лезу, когда под сиденьем лазил. Объяснил, мол, кольцо потерял, семейная реликвия. Мужик хмыкнул: «И чё? У меня половина зубов в канализации, и ничего — живой». Ну хоть посмеялись.
День второй. Отчаяние. Пошел в парк, где вчера на лавочке сидел. И тут — бац! — вижу бабку лет ста, наверное. Сидит, голубей кормит, а сама вязать что-то пытается. Глаза косые, руки дрожат. Ну, я к ней: «Бабушка, вы тут вчера не кольцо случайно находили?». А она как заорет: «Что-о-о?». Пришлось в ухо орать. Потом оказалось, она не глухая — просто слуховой аппарат выключила. «Экономия батареек», — говорит.
Разговорились. Бабка — Мария Ивановна — оказалась местной легендой. Раньше скрипачом в театре была, мужа потеряла в 90-е, детей нет. Живет одна, пенсию на корм голубям тратит. «А вы, — говорит, — не ищите то, что само вас найдёт». Я, конечно, подумал: «Ну вот, ещё одна философ с лавочки». Но что-то в её словах зацепило.
Третий день. Кольца нет. Зато Мария Ивановна теперь каждый день меня в парке ждёт — то пирожком угостит, то про оперу расскажет. Оказывается, она с Лидочкой Гурченко на одной сцене стояла! Я ей про свою работу грузчиком поведал, а она: «Эх, молодёжь, Шопена ни разу не слышала!». В общем, странная дружба завязалась.
А через неделю случилось чудо. Сижу я дома, вдруг звонок: «Ваш пакет с потерянной вещью в отделении полиции». Оказалось, кольцо всё это время лежало в ларьке с шаурмой — я его, видимо, снимал, когда соус вытирал. Приезжаю забирать, а полицейский смеётся: «Мужик, тут пол-участка его примеряло — не налезло никому!»
Кольцо вернулось. Но теперь, когда я его надеваю, вспоминаю не деда, а Марию Ивановну. Она, кстати, через месяц в больницу попала — сердце. Я к ней ходил, передачи носил. Перед смертью она мне свою скрипку отдала. Говорит: «Играй. А то мои голуби без музыки скучать будут».
Теперь скрипка стоит у меня дома. Не умею на ней играть, конечно. Но иногда достаю, смотрю... И понимаю: потерял кусок металла, а приобрёл целую историю. Да ещё и друга нашёл — хоть и старого, да вечного.
А дед... Думаю, он бы одобрил. В конце концов, войну пережил не ради того, чтобы я по кольцу рыдал. Жизнь она ведь как скрипка — пока струны целы, играть надо. Даже если фальшивишь.