Все знают героический подвиг трехсот спартанцев при Фермопилах – ну ладно, еще феспийцев и фиванцев, которые тоже там были, но в народную память особо не вошли. Куча книг, фильмов и картин воспевают это событие, а в европейской культуре оно стало символом победы цивилизованных народов над восточными варварами.
Но мало кто слышал, что во время вторжения царя Александра в империю Ахеменидов персы дали македонцам аналогичное сражение. Более того, продержались не жалкие три дня, а целый месяц. Им тоже пришлось драться в заведомом меньшинстве, без всякой надежды на подкрепление. И в этом случае победа была также одержана лишь благодаря предателю.
Давайте расскажем о битве при Персидских воротах.
После поражений при Гранике, Иссе и Гавгамелах царь Дарий не сложил оружие, а продолжил борьбу. Он отправился в восточную часть своей огромной державы, где был намерен собирать войска. На хозяйстве он оставил своего дальнего родственника Ариобарзана, которому доверил столичный регион вместе с Персеполем.
Этот знатный вельможа участвовал в предыдущих крупных сражениях, в одном из них македонцы взяли в плен всю его семью. Тем не менее, время показало, что этот человек даже не думал о предательстве ради спасения близких, а целиком и полностью оправдал возложенное на него доверие.
Понимая, что лучшая защита – это нападение, персидский полководец не стал сидеть на месте. Он отправил своих людей, чтобы перекрыть горные перевалы, сам же стал на самом опасном направлении. А столицу доверил надежному, как ему казалось, человеку. Но ошибся в выборе: тот сразу завел переписку с врагом и позднее без боя сдал Александру город.
Но пока до этого было далеко. Великий македонец отправил основное войско во главе с Парменионом по Царской дороге, сам же избрал горный маршрут наступления, взяв с собой 17 тысяч солдат. В Месопотамии земля плоская, как лепешка, но за ней начиналась собственно Персия – преимущественно горная страна. Широкая долина постепенно сужалась, пока не превратилась в ущелье. И в конце концов, привела в место, где расстояние между скалами составляло только несколько метров. Там противника давно поджидал Ариобарзан.
Историки Диодор, Арриан и Курций Руф, жившие через несколько столетий, утверждали, что персов было, по крайней мере, в два раза больше. Но логика подсказывает, что после Гавгамелл у Дария оставалось не так уж много наличных войск. Часть он взял с собой, а из тех, что были доверены Ариобарзану, приходилось прикрывать столицу и несколько к ней подходов. Поэтому современные авторы полагают, что их античные коллеги, как всегда, немножко приврали, и против македонцев тогда стояло не более 1-2-х тысяч человек.
Александр, зная о бегстве Дария, и получив письмо от наместника персидской столицы, не озаботился даже разведкой. В итоге его армия прямо на марше втянулась в узкий горный проход, который в том месте давал поворот, и впереди ничего не было видно. Ариобарзан завалил дорогу крупными валунами, среди которых поставил лучников, а на вершинах засели персидские воины с дротиками и камнями.
За первые несколько секунд пало больше македонцев, чем при Гавгамеллах, Иссе и Гранике вместе взятых. Просто потому, что сыны Эллады не могли отступить, так как сзади на них напирал собственный арьергард. Когда все же удалось ретироваться, на поле боя остались тысячи павших воинов, что по тому времени было очень не комильфо.
В дальнейшем греки действовали более осмотрительно, но результата это не приносило, и целый месяц они бились лбом о Персидский проход. Если представить, какие потери древние армии несли за день битвы, получается, что всего там пало не менее 5-ти тысяч человек. Некоторые исследователи увеличивают эту цифру и до 10-ти тысяч.
Учитывая божественную репутацию Александра, отступить после этого было решительно невозможно. И тогда царь вспомнил слова своего хитроумного папы, который говорил, что осёл, нагруженный золотом, возьмет даже самую сильную крепость. Как и при Фермопилах, обходной путь показал местный пастух. За свои услуги он получил 30 талантов золотом – примерно полтонны драгоценного металла. А дальше дело техники: персов взяли в клещи, и Курций Руф даже пишет, что большинство из них погибло от своего собственного оружия.
Однако, сам факт, что при некоторых условиях восточные воины могут одолеть непобедимую македонскую армию стал предвестником будущих побед, когда парфяне за жалкие 50 лет «съели» половину империи Селевкидов.