Приветствую вас друзья! Русские самолеты стали бомбить вражеские порты "задолго до того как это стало мэйнстримом" (с). Эта весьма скромная по масштабам и результатам операция оказала большое влияние на дальнейшее развитие военно-морского искусства.
Для начала небольшой экскурс в историю российской морской авиации. Начальной точкой ее отсчета можно считать 29 сентября 1910 года, когда лейтенант русского флота С. Ф. Дорожинский осуществил над Куликовым полем близ Севастополя первый полет на самолете в истории отечественного ВМФ.
В мае 1912 года в Севастополе была сформирована команда военно-морских летчиков, ставшая первым авиационным подразделением нашего ВМФ, а спустя три месяца — 10 августа — в Гребном порту Санкт-Петербурга открылась первая авиационная станция в составе Морских сил Балтийского моря.
К 1914 году в Морское ведомство сделало выбор в пользу гидросамолета, преимущества которого в условиях флотской службы казались неоспоримыми перед аэропланом с колесным шасси. Поэтому к началу мировой войны и в первые ее два года на вооружении русской морской авиации практически отсутствовали самолеты с шасси сухопутного типа. По началу авиапарк был по численности весьма скромен - всего флотская авиация к началу боевых действий насчитывала 23 аэроплана: 16 на Чермном море и 7 на Балтике. За исключением шести машин Сикорского на Балтике, одной из которых был поставленный на поплавки "Илья Муромец", все это были аппараты зарубежных конструкций: "Кертисс", "Фарман", "ФБА".
29 августа 1914 года вступило в действие "Положение о службе авиации в службе связи" первый официальный документ русской морской авиации. Оно во первых закрепило организационное включение морской авиации в составе службы связи Морских сил Балтийского и Черного морей, а во вторых сформулировало основную задачу новой структуры — ведение воздушной разведки. При этом другие способы применения аэропланов в интересах флота не отрицались, но были указаны лишь в общем, как "другие активно-боевые цели". Надо отдать должное командующему Черноморским флотом адмиралу А. А. Эбергарду, который считал, что морская авиация может и должна выполнять гораздо более широкий круг задач, включая бомбардировку неприятельских кораблей. Свои соображения командующий высказал в выпущенной в конце 1913 года программе морской авиации, которая для Черноморского флота имела силу приказа. Благодаря адмиральской инициативе в последнее предвоенное лето черноморские летчики успели провести учебные бомбометания, отрабатывали взаимодействие самолетов и кораблей, научились передавать сообщения с самолетов.
Параллельно с созданием береговых станций гидросамолетов пришло понимание о необходимости иметь авианесущие корабли в составе флота. Вышеупомянутый адмирал Эбергард в своей программе морской авиации отметил, что из-за крайне малого времени нахождения в воздухе действовать морская авиация должна с плавучих баз. До авианесущих кораблей специальной конструкции дело не дошло, хотя и подобные проекты также выдвигались еще до войны. В реальности же в гидроавиатранспорты переделывались бывшие торговые суда, на которых оборудовались ангары для гидросамолетов и устанавливалась артиллерия. На Балтике таким кораблем стала "Орлица", переоборудованная из грузопассажирского парохода "Императрица Александра". В октябре 1915 года ее авиагруппа отличилась во время успешной высадки десанта у мыса Домеснес.
Не отставали и черноморцы, которые в декабре 1914 года закончили переоборудование в авианесущие транспорты судов "Император Александр I" и "Император Николай I". В начале кампании 1915 года оба вошли в боевой состав Черноморского флота, и приняли активное участие в боевых действиях. С марта 1915 года к двум гидрокрейсерам (по тогдашней терминологии - одно из названий, но применялись и другие термины в т.ч. "авиатранспорт" и "гидроавиатранспорт") присоединился и третий носитель гидросамолетов — крейсер 2-го ранга "Алмаз". Таким образом, Черноморский флот к началу кампании 1916 года имел в своем составе три авианесущих корабля и накопил определенный опыт их применения.
Параллельно обновлялся и парк самолетов, причем импортные аппараты заменялись машинами отечественной конструкции. Весной 1915 года был испытан и по требованию командования ВМФ, поддерживавшего отечественное авиастроение, сразу запущен в серийное производство новый гидросамолет М-5 — удачная летающая лодка конструкции Дмитрия Павловича Григоровича. Двухместный гидроаэроплан способен был держаться в воздухе около трех с половиной часов, был довольно легким в управлении, развивал скорость до 105 км/ч, мог подняться на 3300 метров и взять на борт минимум две 16 - килограммовые авиабомбы, а также нес оборонительное вооружение из одного 7,62-мм пулемета. М-5 также обладала хорошей мореходностью и могла эксплуатироваться при высоте волны 0,5 метра. Прочное дно лодки позволяло совершать посадку на снег и лед.
Одной из задач нашего флота в Черном море еще с конца 1914 года стали действия по блокаде так называемого Угольного района - участка анатолийского побережья, где в четырехугольнике Зонгулдак, Козлу, Эрегли, Килимли располагался угледобывающий центр Османской империи. Отсюда, через порт Зонгулдака, уголь по морю доставляли в Константинополь, поскольку в Анатолии крайне слабо была развита сеть как железных, так и обычных дорог. Сам по себе уголь этот был невысокого качества, и не мог конечно, соперничать с английским в в плане снабжения судов и промышленности, но, сделанные запасы иностранного угля были быстро исчерпаны, а другого, столь удобно расположенного для доставки, Турция попросту не имела.
От поставок из Зонгулдака напрямую зависела активность турецкого флота. Этим же углем "харчевались" и небезызвестные "Гебен" с "Бреслау". До войны штаб флота не разрабатывал планов операций против Угольного района. Лишь обращение союзников осенью 1914 года, готовивших Дарданелльскую операцию заставило русское командование обратить внимание на этот достаточно уязвимый пункт. Соответствующая директива Ставки от 1 ноября дала начало целой серии разнообразных операций: была предпринята попытка затопить на входе в порт несколько брандеров, велась блокада действиями корабельных маневренных групп, проводивших артиллерийские и авиационные удары по Зонгулдаку, а также поиск и уничтожение неприятельских транспортных судов. Однако полностью перекрыть данную коммуникацию не удавалось.
И вот 1 февраля 1916 году русские эсминцы очередной блокадной группы обнаружили в Зонгулдаке пароход. Им оказался транспорт "Ирмингард" уже не раз ускользавший от русских кораблей. Командир дивизиона запросил разрешение проникнуть в порт и уничтожить его, но начальник 2-й маневренной группы отказал ему, не желая подвергать корабли чрезмерному риску. Пароход в течение всего периода пребывания группы в море продолжал оставаться в гавани, видимо, ожидая благоприятных условий (тумана, шторма) для прорыва.
Убедившись, что обстрелы корабельной артиллерией не приводят к необходимой цели, командование флотом решило при посылке следующей маневренной группы в Угольный район нанести авиационный удар по порту и находившемуся там транспорту. 3 февраля командующий флотом дал предписание начальнику линейной дивизии по особому приказанию выйти с 1-й маневренной группой для блокады угольного района. Максимальная продолжительность похода должна была рассчитываться на 5 суток.
Штабом флота был составлен план действий маневренной группы: авианесущим кораблям, игравшим в операции роль главной ударной силы, предписывалось подойти на расстояние 20 миль к северу от Зонгулдака, где и спустить на воду гидропланы - столь небольшое удаление от цели было вызвано скромными возможностями тогдашней авиационной техники. При этом им предписывалось совершить переход самостоятельно, но под прикрытием маневренной группы. Во время спуска и подъема самолетов авиатранспорты должны были охраняться блокирующими эсминцами и прикрываться всей группой. Блокирующие миноносцы должны были держаться восточнее линии о. Кефкен — м. Сарыч и южнее 42 град. на расстоянии от берега в 3 — 5 миль, тем самым обеспечивая ближнее прикрытие гидрокрейсеров и неся дозорную службу. Линкор и крейсер должны были расположиться к западу от этой линии и севернее нее, на расстоянии — 40-45 миль (при хорошей видимости до 60 миль) от берега.
Штаб флота особое внимание командиров кораблей обратил на сокращение количества передаваемых радиограмм. Главным объектом атаки гидросамолетов был выбран пароход, а запасными целями назначены находившиеся в порту немецкие подводные лодки, портовые и угольные сооружения.
Около 6 часов утро 5 февраля из Севастополя вышли эскадренные миноносцы "Поспешный" и "Громкий", перед которыми стояла задача разведки погоды в районе Зонгулдака. В час по полудню того же дня в Севастополе получили радиограмму с "Поспешного" о состоянии погоды в районе операции. Из донесения следовало, что она благоприятствует действиям аэропланов, и было принято решение на выход авианесущих кораблей в море.
5 февраля 1916 года в 14 часов 1-я маневренная группа под командованием начальника линейной дивизии вице-адмирала Павла Ивановича Новицкого в составе линкора-дредноута "Императрица Мария", крейсера "Кагул", эсминцев "Заветный" и "Завидный", гидрокрейсеров "Император Александр I" и "Император Николай I" вышла в море. На гидрокрейсерах находились 14 гидросамолетов М-5.
Вскоре после выхода из базы гидрокрейсера отделились от первой маневренной группы и продолжили переход к месту выполнения боевой задачи самостоятельно. На "Императоре Александре I" базировался первый корабельный отряд авиации Черноморского флота в составе семи гидросамолетов М-5 (бортовые № 35, 37, 39, 43, 49, 50, 51) и 14 авиаторов — семь летчиков и семь наблюдателей. Командовал ими морской летчик лейтенант Раймонд Федорович фон Эссен. Второй корабельный отряд черноморской авиации, который возглавлял морской летчик лейтенант Александр Константинович Юнкер, базировался на "Императоре Николае I" и имел точно такой же состав (летающие лодки с бортовыми № 32, 34, 38, 40, 44, 46 и 47).
В 17 часов того же 5 февраля "блокирующие" миноносцы "Поспешный" и "Громкий" подошли к Зонгулдаку, обнаружили стоящий за молом пароход, выпустили по нему девять артиллерийских снарядов. Около 18.00 была получена еще одна радиограмма от "Поспешного", сообщавшая, что в гавани стоит большой транспорт.
Утром 6 февраля "Поспешный" и "Громкий" соединились с гидрокрейсерами, образовав их ближнее прикрытие. Подойдя на расстояние 20 миль севернее Зонгулдака авиатранспорты начали спуск гидросамолетов на воду.
После спуска на воду всех четырнадцати самолетов авианесущие корабли отошли несколько севернее места их взлета, а оба эсминца остались на случай помощи не сумевшим уйти на выполнение боевого задания машинам.
Бомбовая нагрузка самолетов первого корабельного отряда составляла по две пудовые (16 кг) и две — четыре 10-фунтовые авиационные бомбы. На гидроаэропланы второго корабельного отряда было загружено по две 50-фунтовые и две 10-фунтовые авиабомбы. Также для всех наших гидросамолетов предусматривалось наличие специальных сигнальных дымков для обеспечения связи и взаимодействия с кораблями.
Тем временем погода по сравнению с предыдущими сутками ухудшилась, почти все небо над портом закрыла густая низкая облачность. Задача поставленная перед авиаторами сильно усложнилась. Но отступать было поздно. В 10 ч 20 мин было получено приказание начальника авиации Черноморского флота лейтенанта Коведяева начать вылет. В 10:27 взлетел командир 1-го отряда - лейтенант Эссен и взял курс на Зонгулдак. Дальнейшие свои действия фон Эссен изложил в донесении начальнику авиации Черноморского флота:
Доношу Вашему Высокоблагородию, что сего 24-го января получив Ваше приказание бомбардировать Зонгулдак, и если есть там за молом стоящий большой пароход, то и его. В 10 часов 27 минут я первым полетел на аппарате №37 на Зонгулдак, имея наблюдателя моториста I статьи Олейникова, взяв с собой на аппарат две пудовые и две десятифунтовые бомбы. Подлетая к Зонгулдаку, я увидел в гавани за молом, стоящий носом к выходу, большой однотрубный двухмачтовый пароход, который сильно дымил. Сделав над городом и гаванью на высоте 900 — 1100 метров три круга, мой наблюдатель сбросил все четыре бомбы. Первая пудовая сброшенная по пароходу разорвалась на молу впереди носа. Вторая десятифунтовая упала за кормой парохода среди стоявших лайб, произведя на одной из них пожар. Третья пудовая сброшена по железнодорожному узлу, попав в большое белое здание. Четвертая упала на берег за кормой парохода. На горке около Килимли мною были замечены ряд белых дымков, по-видимому, стреляющей батареи. Выполнив задачу, я через 50 минут возвратился к "Императору Александру I" и подошел к борту для подъема. Мне были брошены концы и стали подтягивать к борту. В это время машинам был дан полный ход вперед, и мой аппарат стало сносить под корму на винты. Вслед за этим на корабле раздался первый выстрел, концы были брошены на аппарат и запутались на моторе, поломав мне выпускной клапан. Находясь в двух саженях за кормой корабля, вдруг я и мой наблюдатель заметили подводную мину (так в то время называли торпеды), идущую на наш аппарат. Мина шла довольно медленно, коснулась лодки, остановилась, затем ее течением от винтов отнесло в сторону и она через несколько минут затонула. Выловить ее я не имел возможности из-за порчи мотора. Распутав намотавшийся на мотор конец и выбросив поломанный клапан, механик мой запустил мотор, и я на 8 цилиндрах оторвался от воды и стал искать подводную лодку и охранять наши корабли. В 12 часов 2 минуты я сел и был поднят на корабль
Применение самолетов с авиатранспортов началось практически одновременно. Для взлета самолетам первого корабельного отряда потребовалась 31 минута, а второй корабельный отряд затратил на это на пару минут больше. Из четырнадцати задействованных в операции самолетов взлетели 12. Два М-5 второго корабельного отряда с бортовыми номерами 38 (летчик-охотник Успенский и наблюдатель прапорщик Бринк) и 44 (летчик-охотник Закаржевский с наблюдателем авиационным унтер-офицером Осколковым) не смогли взлететь из-за неисправности моторов. У самолета первого отряда с бортовым №39, лейтенанта Ламанова, и наблюдателя прапорщика Викторова, через десять минут после взлета на высоте в 100 метров произошел непроизвольный сброс бомбы, которая взорвалась при ударе о воду. Ламанову пришлось совершить посадку и осмотреть свой самолет. После этого офицер вновь решил взлетать, но при разбеге вышел из строя выпускной клапан, мотор не запустился и осуществить второй взлет экипажу не удалось. "Поспешный" взял гидросамолет Ламанова на буксир, но получив сигнал о присутствии неприятельской подлодки бросил его. Спустя некоторое время самолет был вторично взят на буксир, теперь уже "Громким", приведен к "Императору Александру I" и поднят на борт в 13:00.
Из 11 гидросамолетов, побывавших в тот день над Зонгулдаком, боевую задачу — атаковать пароход и запасные цели (подводные лодки противника, гавань и портовые сооружения) — выполнили девять. При этом подводные лодки в это время в базе отсутствовали и, естественно, не атаковывались. М-5 появлялись над Зонгулдаком последовательно и, как правило, встречались артиллерийским и ружейным огнем со стороны берега. По донесениям экипажей, обстрелу подверглись самолеты №35, 43 и 50 первого отряда, а также №34, 40 и 47 из второго корабельного отряда.
Главную цель — пароход — бомбили четыре машины: №37 и №50 первого отряда и №32 и №47 из второго корабельного отряда. Всего на судно противника было сброшено 10 авиабомб: три пудовые, четыре 50-фунтовые и три 10-фунтовые. В цель попала только одна, сброшенная с гидросамолета №32 лейтенанта В.М. Марченко и наблюдателя прапорщика князя К.А. Лобанова-Ростовского: князь смог с полуторакилометровой высоты положить 50-фунтовую бомбу аккурат около дымовой трубы. В итоге "Ирмингард" получил повреждения и сел на грунт. Спустя некоторое время он был поднят и отремонтирован, однако "покоптил" он недолго. В октябре того же 1916 года пароход подорвался на мине, а затем был добит подводной лодкой "Нарвал".
Гидросамолеты №35, 37 и 50 первого корабельного отряда и №34 из второго корабельного отряда сбросили на портовые сооружения 16 авиабомб: три пудовые, две 50-фунтовые и одиннадцать 10-фунтовых. Самолет №34 отбомбился еще двумя 10-фунтовыми бомбами и по железнодорожному узлу. Кроме него, железнодорожную станцию бомбили гидросамолеты №43 и №51 первого отряда и №46 второго корабельного, сбросившие девять авиабомб. По вражеской батарее целенаправленно отбомбился экипаж в составе лейтенанта Б. Н. Лучанинова и наблюдателя прапорщика В. С. Ткача.
В ходе выполнения боевой задачи экипаж гидросамолета М-5 №35 в составе лейтенанта Г.В. Корниловича и зауряд-прапорщика В.Л. Бушмарина обнаружил неприятельскую подводную лодку. Подойдя к Зонгулдаку на высоте 900 метров, самолет был встречен огнем береговой батареи из-за чего пришлось сделать круг и набрав высоту 1200 метров вновь подошел к Зонгулдаку. С этой высоты были сброшены одновременно обе пудовые бомбы, одна из которых разорвалась в воде около мола, а другая между молом и пароходом. Ещё четыре десятифунтовые бомбы были сброшены на угольный городок, после чего пилоты, считая свою задачу выполненной, повернули в море. Проходя на высоте 200 метров в расстоянии 4-х кабельтовых от "Императора Александра I" он обнаружил перископ подводной лодки. С аэроплана немедленно были сброшены предупредительные дымовые сигналы, и пилот начал описывать круг обозначая местоположение субмарины. С "Александра I" был открыт огонь огонь ныряющими снарядами по указанному месту. К нему присоединился эсминец "Громкий". Это был первый на Черноморском флоте случай когда аэроплан обнаружил при выполнении боевой задачи вражескую подводную лодку.
Несмотря на то, что все 11 экипажей, побывавших над Зонгулдаком, находились в равных условиях, девять из них смогли выполнить боевую задачу при не очень благоприятной погоде, а два — нет. Экипажи лейтенанта Юнкера и прапорщика Негеревича приказ отбомбиться по пароходу или портовым сооружениям не выполнили. А.К. Юнкер, возглавлявший в том знаменательном для черноморской авиации походе второй корабельный отряд, в итоговом отчете о боевых действиях отряда очень кратко доложил о своем не совсем удачном вылете:
В 10 часов 55 минут на аппарате № 40 пошел лейтенант Юнкер с наблюдателем поручиком Андржиевским, но вследствие того, что в это время уже весь Зонгулдак был покрыт густыми слоями облаков, бомб сбросить не смогли. При возвращении, увидев сигнал "Подлодка", сделали несколько кругов, но подлодки не обнаружили.
В общей сложности воздушный налет продолжался чуть более часа. На назначенные цели было сброшено девять пудовых, восемь 50-фунтовых и двадцать одна 10-фунтовая авиабомба. Из них самолеты первого отряда сбросили на врага 26 бомб, а второго — 12. В среднем каждый самолет провел непосредственно над Зонгулдаком от 5 до 18 минут. "Император Александр I" и "Император Николай I", заметив возвращение первых гидросамолетов, вернулись на прежнее место и между 12:00 и 13:20 подняли все машины на борт. При этом сам подъем самолетов занял гораздо меньше вышеуказанного временного интервала. Так, например, шесть самолетов первого корабельного отряда были подняты на "Император Александр I" всего лишь за 18 минут (с 12:00 до 12:18), а седьмой гидросамолет лейтенанта Ламанова, не участвующий в бомбардировке Зонгулдака, на борт корабля был принят в 13:00.
Разминувшиеся с нашими гидросамолетами германские подводные лодки UВ-7 и UВ-14 попытались действовать против русских кораблей. Частичный успех сопутствовал лишь UВ-7, которая после ряда маневров смогла-таки в 11:20 выпустить торпеду по "Императору Александру I", ту самую которую видел лейтенант Эссен. Корабль дал ход настолько своевременно, что торпеда прошла всего лишь в 5 метрах за кормой и, была отклонена струей винтов. Помимо экипажей лейтенантов Корниловича и Эссена к поиску субмарины и охране надводных кораблей подключилось еще пять экипажей, возвращавшихся с задания. Как только самолет обнаружил лодку и обозначил ее место дымовыми шашками, с авиатранспорта тут же открыли огонь ныряющими снарядами. Русские моряки предполагали, что один из снарядов сбил перископ субмарины, тем не менее к ночи обе лодки вернулись в порт. На следующий день UВ-7 ушла в Константинополь, а ее "напарница" еще несколько дней выходила в дозоры, после чего последовала за "семеркой".
После атаки UВ-7 гидрокрейсеры отошли на север, оставив не поднятыми два самолета. В то же время эсминцы продолжали вести поиск субмарины, оказавшийся, как уже было сказано, безрезультатным. Когда подводная угроза миновала, оба "Императора " вновь вернулись на прежнее место и в 13:30 закончили подъем всех гидросамолетов. После этого 1-я маневренная группа вместе с авиатранспортами направилась в Севастополь, куда прибыла в 13 часов 7 февраля 1916 года.
Хотя цели и масштаб операции были очень скромными, значение её сложно переоценить. Многое делалось впервые, причем не только в деятельности нашего флота но и в общемиоровой практике. Впервые в истории российского флота корабельная авиация нанесла самостоятельный удар по порту и находившимся в нем судам противника. При этом авиаторы Черноморского флота успешно действовали в сложной метеорологической обстановке - поставленная боевая задача была выполнена — удалось добиться попадания во вражеский пароход, что хоть и на время, но вывело его из строя.
Также впервые при противолодочной обороне корабельная авиация в ходе отражения атаки неприятельской подводной лодки взаимодействовала с надводными кораблями, выступив в качестве средства обнаружения подводного противника. Еще одним положительным моментом стало отсутствие потерь личного состава и материальной части, несмотря на огневое противодействие противника и сложные метеоусловия.
Наряду с положительными моментами, в действиях авиации Черноморского флота при нанесении удара по Зонгулдаку отмечается и ряд недостатков. Так, не была проведена предварительная разведка системы противовоздушной обороны порта - шрапнельный огонь турецких орудий стал неприятным сюрпризом для русских летчиков. Не вполне четко были определены запасные цели, а также отсутствовала разведка для выяснения результатов воздушной бомбардировки. Не были определены подчиненность и порядок взаимодействия между командирами авианесущих кораблей и личным составом корабельной авиации — командиры авиатранспортов должны были только доставить самолеты в заданный район. Историк В.Л. Герасимов также как один из недостатков в организации операции отмечает отсутствие в воздухе начальника авиации флота лейтенанта Е.Е. Коведяева, который, "предположительно находился на АВК "Император Николай I". С другой стороны, учитывая что самолеты не были оснащены радиосвязью, наличие или отсутствие в небе начальника авиации вряд ли как-то сильно сказалось бы на координации их действий.
В дальнейшем в ходе кампании 1916 года шло активное устранение этих, характерных для отечественной корабельной авиации того времени, недостатков. Особенно большое внимание уделялось организации взаимодействия и определения степени подчиненности между командиром авианесущего корабля и личным составом базирующейся на нем авиации. Разрешением этой проблемы стало утверждение 30 ноября 1916 года начальником Морского штаба Ставки Верховного Главнокомандующего адмиралом А.В. Русиным "Положения о дивизионе корабельной авиации".
После вступления в войну в августе 1916 года Румынии произошло и пополнение авианесущего корабельного состава Черноморского флота. В 1916 года в гидрокрейсер был переоборудован пароход "Румыния", а в следующем году еще четыре бывших румынских быстроходных пассажирские парохода — "Дакия", "Король Карл", "Император Траян" и "Принчипесса Мария".
Опыт применения корабельной авиации в кампаниях 1915-1916 гг. и, в частности, успешная бомбардировка Зонгулдака в феврале 1916 года стали толчком для дальнейшего развития корабельной авиации. 31 декабря 1916 года приказом №277 командующего Черноморским флотом вице-адмирала А.В. Колчака на Черноморском флоте была сформирована Черноморская воздушная дивизия в состав которой наряду с двумя воздушными бригадами берегового базирования входил и отряд корабельной авиации (позднее - дивизион корабельной авиации), включавший в себя четыре авианесущих корабля: "Император Александр I", "Император Николай I", "Алмаз" и "Румыния". На каждом из них базировался отряд из восьми гидросамолетов.
У рейда на Зонгулдак были и куда более далеко идущие последствия. По сути, корабельно-авиационную группу Черноморского флота, действовавшею у Зонгулдака, можно считать прообразом авианосных ударных групп Второй мировой: основной удар наносила корабельная авиация - пускай не палубная, но все же, линкор и крейсер обеспечивали дальнее прикрытие от вражеских надводных кораблей, а эсминцы помимо ближнего прикрытия еще и выполняли задачи противолодочной обороны авианесущих кораблей. Надо заметить, что в иностранных флотах русский опыт внимательно изучался и получил дальнейшее развитие. Так что, с большой долей вероятности, и Таранто 1940-го и Перл-Харбор 1941-го и успешные действия американских авианосных соединений на Тихом океане "выросли" из той скромной воздушной атаки на небольшой турецкий порт Зонгулдак. В общем и здесь русские "наследили"!
Источники: Больных А.Г. "Морские битвы Первой мировой: Трагедия ошибок", Новиков Н. "Операции флота против берега на Черном море в 1914–1917 гг.", В.Герасимов "Воздушная бомбардировка Зонгулдака. Становление российской корабельной авиации", Герасимов В. Л. "Морская авиация России в годы Первой мировой войны: зарождение, строительство и применение", В. Обухович, А Никифоров "Самолеты Первой мировой войны", материалы в открытом доступе в сети Интернет
Друзья! Если понравилась статья - ставьте палец вверх, оставляйте комментарии! Делитесь нашими публикациями в соцсетях! Буду очень рад. Не забывайте подписываться на канал и смотрите также прошлые публикации. И до новых встреч на "Историческом броневичке"!