Утром, тепло попрощавшись со школьным другом и его семьёй, Виктор отправился к дому своей первой юношеской любви - для начала он решил поговорить с матерью Даши, все выяснить, а уж потом решать, как поступить дальше.
НАЧАЛО ЗДЕСЬ:
Он все ещё не мог поверить до конца в то, что у него есть десятилетняя дочь, понятия не имел, что теперь с этим делать и как дальше жить, но просто уехать, оставив все, как есть, тоже не мог - не позволяла совесть.
Старенький покосившийся домишко, не видевший ремонта с самой его постройки, расположился в дальнем конце поселка. Виктор долго стоял возле давно не крашеного рассохшегося от времени забора, не решаясь войти. Все смотрел на маленькие, плотно занавешенные окошки, на старый заросший палисадник, и вспоминал Дашу, их бурный школьный роман, клятвы в вечной любви...
- Зачем пришел? - строгий старческий голос выдернул мужчину из воспоминаний о давно прошедших днях.
Он обернулся и увидел за своей спиной худую неопрятную старуху, приближавшуюся к нему с противоположного конца улицы. Она шла медленно, припадая на правую ногу, и видно было, что каждый шаг даётся ей с большим трудом. На голове ее был повязан платок, некогда светлый, а сейчас - затасканный, грязно - серый. Одета пожилая женщина была в какие-то черные лохмотья. В одной руке она несла простой целлофановый пакет, из которого сиротливо выглядывала буханка хлеба, а другой опиралась на толстую палку, видимо, заменявшую трость.
- Здравствуйте! - вежливо поздоровался Виктор, когда женщина подошла достаточно близко, - Мне бы Тамару Ивановну увидеть.
- Не признал? - она смотрела на него, прищурившись, из-под низко надвинутого на лоб платка, и на изможденном, испещренном морщинами лице ее на мгновенье промелькнула слабая тень улыбки, - А я тебя сразу узнала! Так и думала, что рано или поздно совесть проснется, явишься за девочкой.
Виктор стоял, словно громом пораженный, все никак не мог поверить, что видит перед собой Дашину мать. Нет, Тамара Ивановна и раньше особой красотой не отличалась, конечно, сказывался образ жизни, который она вела, однако в голове не укладывалось, как за одиннадцать лет эта молодая ещё женщина (а ведь она была на восемь лет младше его матери) превратилась в больную жалкую старуху. Что такого должно было произойти, чтобы человек вот так изменился?
- Ну, чего вылупился? - расценив его молчание по-своему, воскликнула Тамара Ивановна, - Вики дома нет, в школе она. Да и не пустила бы я тебя к ней. Жили без тебя столько лет и ещё столько же проживем, так что проваливай, откуда пришел!
Она медленно прошла мимо него и открыла калитку, всем своим видом демонстрируя, что говорить им больше не о чем.
- Подождите! - Виктор придержал калитку, которую женщина уже собиралась захлопнуть перед самым его носом, - Давайте зайдём в дом, поговорим нормально. Я клянусь, я не знал ничего о девочке, Даша мне не сообщила.
- Верю, что не сообщила, - согласно кивнув каким-то своим мыслям, пробормотала старушка, - Ну ладно, заходи, потолкуем. Только быстро, скоро Викуша вернётся, не нужно, чтобы она тебя здесь застала.
Виктор прошел вслед за ней в ее скромное жилище, в котором, время, казалось, остановилось. Все здесь было точно так же, как и тогда, одиннадцать лет назад, когда он в последний раз побывал в этом домике. Хотя, нет. Не все. Приглядевшись, мужчина отметил, что хозяйка все же старается поддерживать в доме порядок. Со стола исчезли вечные бутылки, окурки и остатки нехитрой закуски, раньше являвшиеся главным "украшением" кухни, а вместе с ними - и въедливый запах перегара, который всегда ударял в нос любому, вошедшему с улицы гостю. Теперь в домике было относительно чисто, пахло едой, а обстановка, хоть и скромная, производила вполне нормальное впечатление. А картины в простых деревянных рамках, которыми были увешаны стены единственной комнатки, создавали даже некое подобие уюта.
- Это Викуша рисует, - проследив за его взглядом, пояснила Тамара Ивановна, - Талант у девочки, жалко, учить нет возможности. Но она сама учится, по интернету. Сейчас каких только уроков там нет.
- Почему она мне не сказала? - спросил Виктор, обернувшись к хозяйке дома, - Почему скрыла?
- Так ты ж бросил ее. В столицу подался, от нас подальше. Да и матушка твоя жизни бы вам не дала. Вот и смолчала. Она же и мне не сообщила о своем положении. Умотала тогда учиться, да и поминай, как звали. Я ее не хотела пускать, да что я сделаю? Совершеннолетие справила - все, взрослая, мать не указ! Да и отец лежал тогда, куда ж бы я его бросила?
- Хотите сказать, вы ничего не знали?
- Нет, - Тамара Ивановна тяжело вздохнула, - Она ж не приезжала домой-то, Дашка. Так, звонила иногда. Мы тогда рассорились перед отъездом ее в пух и прах, я думала, что она и не вернётся больше. И на похороны к отцу не приехала даже, хотя я ей сказала. А потом заявилась, да с дитем. Плела мне, что с каким-то мужиком в городе сошлась, якобы от него родила Викушу, а он ее за порог выставил, вот и вернулась. Да только я не д у р а, как глянула на девочку, так и поняла сразу, кто ее папаша. А уж как документы увидела - Виктория Викторовна, каково, а? Ох, сколько я Дашку тогда пилила! Сходи к ним, сообщи про внучку! Нет, она же упрямая, гордая, что ты! С хлеба на воду перебивались, а не шла. А потом Викуша заболела. Сильно, лекарства нужны были дорогие, а где их взять? Дашка, подрабатывала, конечно, то там, то тут, да только это ж разве деньги? Куда ее без образования взяли бы? Так, то полы мыть, то посуду. В общем, решилась, пошла. Да только маменька твоя ее живо выставила, хорошо дала понять, что знать ничего про внучку не хочет, чтоб не появлялась больше.
Денег мы нашли, конечно, помогли добрые люди, да только после того раза что-то сломалось в дочке. Пить начала, гулять. Я ее пыталась образумить, да разве ж она меня слушала? Сама, говорит, всю жизнь пила, так что помалкивай! А потом пропала. Уехала, записку оставила, мол, не суди, мама, не могу я так жить, не ищите меня, я не вернусь. Викуше тогда пять только стукнуло. Вот так мы с ней вдвоем и остались.
- Так что же вы меня не нашли? Ведь можно было же...
- А зачем? Даша строго-настрого запретила тебе говорить, даже если случайно где встречу. Говорю же, гордая была, навязывать ребенка бы не стала. Ты же за столько лет о ней и не вспомнил ни разу, а значит права она была - не нужна тебе, не любил ты ее по-настоящему.
Виктор понуро молчал. Не стал он объяснять этой измученной женщине, что любил ее дочь, так любил, как больше никого и никогда в жизни. На все был готов ради нее, не раз предлагал бросить все, уехать вместе, начать новую жизнь. И не бросал он ее, это она. Она его тогда бросила. Да на прощание ещё кучу гадостей наговорила. Он тогда не мог понять, зачем она так поступает с ним, за что? Теперь понял. Не хотела жизнь ему ломать, лишать будущего, столичных перспектив и возможностей. Как обычно, все решила за двоих, не спросив его, не посоветовавшись. Сделала так, как считала, что будет лучше. Думала, что сама справится. Но, как видно, не справилась, не смогла.
- Я хочу увидеть дочь, - твердо сказал Виктор после долгого молчания, - Я имею на это право.
- Зачем? - нервно спросила старуха, - Забрать хочешь ее у меня? Так знай: я не дам! Землю буду грызть, костьми лягу, а Викушу увезти не позволю!
- Я ещё не решил, - честно признался мужчина, - Но увидеть девочку я просто обязан. Понимаете?
- Не понимаю. Я знала, знала, что рано или поздно ты заявишься и перевернешь тут все с ног на голову! - Тамара Ивановна, кряхтя, поднялась со стула и стала мерить тяжёлыми шагами комнатку, - Оставь ее в покое. Мы нормально живём, все у нас имеется. Я не пью теперь, пенсия у меня. И у Викуши пенсия, я же добилась, чтобы Дашку без вести пропавшей признали, судилась, так что теперь и внучке государство платит, вроде как, по потере кормильца. Не рви ты ей душу, Витя! Дочке моей жизнь сломал, а теперь и внучке хочешь? Оставь, Христом Богом молю! Одна она у меня осталась, нет больше никого!
- Успокойтесь, пожалуйста, - Виктор мягко усадил пожилую женщину обратно на стул, налил воды, - Я же говорю, что ещё ничего не решил, не знаю, как поступить, чтобы всем было хорошо. Но девочка не виновата, что ее мать не сказала мне. У нее должен быть отец, она это заслужила. И потом, вы же понимаете, что если не разрешите мне с ней увидеться, я все равно найду способ. В школу пойду...
- Ладно, - устало ответила Тамара Ивановна, - Будь по-твоему. Чему быть - того не миновать. Вот только раз ещё не решил ничего, пока давай обождем. Подумай, все взвесь. А то объявишься сейчас, надежду девочке дашь, а потом уедешь снова, бросишь.
- Не брошу! - уверенно произнес Виктор, - Давайте, так сделаем. Я пока уеду в Москву, мне по работе нужно, и уладить там кое-что. Вы не могли бы мне волосы Викины собрать, я хочу провести экспертизу, чтобы потом отцовство свое подтвердить, документы оформить. А через неделю я приеду, и мы с вами снова встретимся. К тому времени, надеюсь, я придумаю, как лучше поступить в сложившейся ситуации.
- А вот это молодец! - похвалила его Тамара Ивановна, - Правильно! Чего горячку пороть? Тут с умом нужно действовать, чтоб не навредить. Вике пока ничего говорить не буду, волоски соберу, утром завтра заедь, к восьми, она уже в школе будет.
****
- Мама, как ты могла! - Виктор влетел в квартиру, словно ураган, - Почему ты мне ничего не сказала?
- Что случилось, сынок? - Антонина Викторовна выбежала из кухни, на ходу вытирая руки, - Ты о чем? И почему ты здесь, ты же вчера ещё уехал?
- Почему ты мне не сказала, что у меня есть дочь? - не обращая внимания на ее обеспокоенный тон, повторил Виктор, - Почему, мама?
- Донесли всё-таки! - женщина изменилась в лице, плотно поджала губы, взгляд ее стал холодным и каким-то злым, колючим, - Так и знала, что когда-нибудь это недоразумение всплывёт!
- Недоразумение? - возмущённо повторил мужчина, - Мама! Ты, вообще-то, говоришь о моей дочери, о своей родной внучке!
- Нет! - воскликнула Антонина Викторовна так громко, что Виктор вздрогнул, - Нет у меня никакой внучки! Эта ш а л а в а нагуляла где-то ребенка и решила тебе на шею повесить. Хитрая, знала, как ты ее любишь, вот и пришла! Да только я тоже не лыком шита, сразу смекнула, что к чему! Ну и послала ее, куда подальше. Туда, где таким, как она, самое место!
- Мама, ты в своем уме? Вика - вылитый я в детстве, я видел фото! Девочка - просто моя копия, только волосы светлые, Дашины. Ты не могла не понять, что она не врёт, мама!
- И? Что я, по-твоему, должна была сделать? - скривилась женщина, - Принять эту... прости Господи... Впустить в свой дом с распростёртыми объятиями? Тебе сказать? Да ты бы учебу бросил, примчался бы мигом, женился! Ты же у нас совестливый, жалостливый, идеальный кандидат! Нет, Витя! Я не могла позволить тебе сломать жизнь ради какой-то там..
- Хватит, мама! - Виктор в ужасе смотрел на нее и не мог поверить, что его любящая, нежная, добрая и заботливая мать может быть такой циничной и жестокой, - Не смей так говорить о Даше и о моей дочери!
- Она тебе никто, Витя!
- Посмотрим. Я проведу экспертизу и выясню это, хотя там и экспертиза не нужна.
- Не смей! Я не позволю тебе!
- Мама, я взрослый мужчина, мне не нужно твое разрешение, - холодно ответил Виктор, - Я все решил.
- Учти, если ты это сделаешь, если заберёшь девчонку, я никогда ее не приму, слышишь? Никогда!
- Ты же ещё вчера умоляла меня о внуках, мама, - горько усмехнулся Виктор, - Забыла? Или передумала?
- Я говорила о нормальных внуках, рождённых в семье, от порядочной женщины, а эта...
- Ее зовут Вика. Виктория Викторовна. Странно, правда, мама? С чего бы Даше называть постороннего мне ребенка моим именем?
- Я все сказала! Если только ты посмеешь признать эту девчонку, ты мне больше не сын!
- Вот как? - Виктор с грустью смотрел на мать, - Хорошо. Я тебя услышал.
Он молча развернулся и вышел из квартиры. Антонина Викторовна продолжала что-то кричать ему вслед, но Виктор уже не слышал ее. Идеальный образ матери, который он бережно хранил в своем сердце с самого детства, рассыпался в одночасье, разлетелся на мелкие осколки. Женщина, которую он считал самой доброй, самой честной, самой справедливой, сегодня показала ему свое истинное лицо. И лицо это оказалось совсем не таким, каким всегда представлялось Виктору. Злобная, жестокая, бескомпромиссная, не считающаяся ни с чьим мнением, кроме своего собственного - вот какой была его мать на самом деле. Она готова отказаться от сына, если только он решит поступить по-своему. Готова выставить за дверь мать несчастного, тяжело больного ребенка ради спокойствия и благополучия собственной семьи. Нет, теперь он и сам вряд ли сможет когда-нибудь вновь переступить порог ее дома, вновь относиться к ней, как прежде.
Переночевал Виктор в гостинице - не стал беспокоить ни брата, ни старых друзей. Ему сейчас необходимо было побыть в одиночестве, собраться с мыслями, все обдумать и переварить. Если бы ему пару дней назад сказали, что вся его жизнь может перевернуться в один момент, он бы только посмеялся - всегда считал, что такое только в кино бывает. А вот теперь сам оказался в главных ролях подобного сюжета. Вот только жизнь - это не кинофильм, здесь все по-настоящему, и права на ошибку просто нет, ведь переснять сцену уже не получится.
Утром, так толком и не поспав, Виктор забрал подготовленный Тамарой Ивановной пакетик с волосами Виктории, аккуратно убрал его в бардачок и покинул родной поселок.
Он ехал в Москву, совершенно не зная ещё, как поступит дальше, что будет делать, как будет жить. Забрать дочь к себе? Но ведь тогда придется распрощаться со своей свободой, придется уделять ей много времени, воспитывать, развивать, заниматься... К такому он был морально не готов. К тому же, с появлением ребенка на личной жизни тоже, скорее всего, придется поставить крест.
Но и оставить Вику в поселке, в тех условиях, в которых она проживала до настоящего времени, было бы неправильно., нечестно. Она должна знать, что у нее есть родной отец и что он никогда не бросит ее, будет рядом. На кого ей ещё надеяться? На старую немощную бабку? Да Тамаре Ивановне самой нужен уход.
- Ладно, хватит! - вслух произнес Виктор, словно уговаривая сам себя, - Успокойся. Вот будет готова экспертиза, тогда и будешь думать. Может, мать права, и она вообще не твоя дочь? Мало ли, что похожа. Всякое в жизни бывает.
Ему было стыдно признаться в этом даже самому себе, но в глубине души он был бы даже рад такому исходу. Ведь в этом случае не пришлось бы ничего решать, брать на себя ответственность. Жизнь его осталась бы такой же лёгкой и беззаботной, как раньше, полной свободы и развлечений.
Может быть, Даша была права тогда, что скрыла от него свою беременность? Ведь становиться отцом он был не готов даже сейчас, не то, что в свои восемнадцать лет.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом