— Ань, чего ж ты одна пыхтишь? — начала она, откусывая кусочек пирожка и стряхивая крошки на стол. — Давай вместе денежки считать будем! Ты же молодая ещё, опыта нету…
На кухне пахло вчерашним борщом и чем-то сладким — наверное, теми пирожками, что Лидия Петровна принесла "просто так". Аня стояла у плиты, механически помешивая ложкой в кастрюле с кипящей водой. Она знала, что свекровь не просто так пришла сегодня раньше обычного. Что-то было не так. И когда Лидия Петровна заговорила, её голос звучал слишком мягко, слишком… медово.
Аня замерла, рука с ложкой зависла в воздухе. Она почувствовала, как внутри всё сжалось. Словно кто-то тихонько подкрался сзади и положил ей на плечи холодные, влажные ладони.
— Я как-то сама справляюсь… — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Но он предательски дрогнул на последнем слове.
Лидия Петровна усмехнулась, будто услышала что-то забавное. Её маленькие, острые глазки блеснули за стёклами очков.
— Сама? — переспросила она, протягивая слово так, будто это было что-то смешное, нелепое. — Да ты ж, деточка, на шмотки все деньги спускаешь! Вон, новую сумку купила, а то платьице… Ох, и любишь ты эти тряпки!
Аня почувствовала, как щёки заливает жар. Она вспомнила тот день, когда купила себе летнее платье. Андрей даже не заметил его, а вот свекровь… Конечно, она заметила. Как всегда.
— Это не тряпки, — ответила Аня, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Это необходимые вещи. И вообще, я работаю, зарабатываю…
— Работаешь, — перебила её Лидия Петровна, качая головой. — Ну да, работаешь… Только куда всё уходит? Мы с Андрюшей тут посчитали, что вы могли бы больше откладывать. А то ведь что получается? Живёте, как попало, без плана! Вот я и предлагаю: давайте вместе бюджет вести. Чтобы всё честно, по-семейному.
"По-семейному", — мысленно передразнила её Аня. Она знала, что это значит. Это значит, что Лидия Петровна будет совать свой нос во все их расходы. Каждый чек, каждую покупку. Будет считать, сколько они тратят на продукты, на одежду, на развлечения. И каждый раз будет находить повод для критики.
— А почему именно сейчас? — спросила Аня, поворачиваясь к свекрови. — Мы же как-то раньше справлялись…
— Раньше — да, — согласилась Лидия Петровна, отставляя недоеденный пирожок. — А теперь время другое. Цены растут, жизнь дорожает… Надо быть умнее, практичнее. Ты же хочешь, чтобы у вас с Андрюшей всё было хорошо?
Этот вопрос повис в воздухе, как густой туман. Он был не вопросом, а утверждением. Угрозой. Если Аня откажется, это будет означать, что ей наплевать на благополучие семьи. Что она эгоистка.
— Конечно, хочу, — пробормотала Аня, чувствуя, как её уверенность тает с каждой секундой.
— Вот и отлично! — воскликнула Лидия Петровна, будто только этого и ждала. — Значит, договорились! Я уже и тетрадочку купила, красивую такую, с обложкой. Будем записывать все доходы и расходы. По дням, по неделям… Порядок нужен!
Аня молча кивнула. Она понимала, что спорить бесполезно. Лидия Петровна всегда добивалась своего. Всегда.
Вечером, когда Андрей вернулся с работы, Аня решила поговорить с ним. Она надеялась, что он встанет на её сторону. Но стоило ей только начать, как он сразу нахмурился.
— Мама же для нашего блага! — сказал он, снимая пиджак и бросая его на спинку стула. — Чего ты так завелась?
— Она хочет контролировать нас! — возмутилась Аня. — Каждую копейку считать, каждый шаг отслеживать…
— Да ладно тебе, — отмахнулся Андрей, доставая из холодильника пиво. — Просто мама хочет помочь. Она опытнее, знает, как лучше…
— Знает, как лучше? — переспросила Аня, чувствуя, как внутри всё закипает. — Или просто хочет держать нас на коротком поводке?
Андрей вздохнул, будто она говорила что-то нелепое, глупое.
— Не преувеличивай, — сказал он, открывая бутылку. — Ты же знаешь, какая она. Просто беспокоится…
— Беспокоится? — перебила его Аня. — Или просто хочет показать, что я никчёмная?
Андрей не ответил. Он сделал глоток пива и отвернулся. Аня почувствовала, как внутри всё холодеет. Она знала этот взгляд. Этот взгляд говорил: "Не начинай. Не сейчас."
Той ночью Аня долго не могла уснуть. Она лежала рядом с Андреем, слушая его ровное дыхание, вдыхала запах свежего перегара и думала о том, как всё начиналось. Когда они только поженились, Лидия Петровна казалась милой, заботливой женщиной. Она помогала им обустроить квартиру, давала советы, готовила еду. Но потом… Потом всё изменилось.
Сначала были мелочи. Комментарии о том, как Аня готовит борщ. Намёки на то, что она слишком много времени проводит на работе. А потом начались вопросы о деньгах. Сначала осторожные, потом всё более настойчивые. И вот теперь это — общий бюджет.
Аня вспомнила, как однажды Лидия Петровна зашла к ним без предупреждения и увидела на столе чек из магазина. Она долго рассматривала его, качая головой.
— И зачем тебе эта помада? — спросила она тогда. — Ты же дома сидишь, кому ты там краситься собралась?
Аня хотела ответить, что она красится не для кого-то, а для себя. Но слова застряли в горле. Она просто молча забрала чек и выбросила его в мусор.
Теперь всё это казалось тем, от чего уже не убежать…
Утром, когда Аня проснулась, Лидия Петровна уже была на кухне. Она раскладывала на столе свою "красивую тетрадочку" и что-то записывала в неё аккуратным почерком.
— Доброе утро, деточка! — сказала она, не поднимая глаз. — Сегодня начнём. Первым делом запишем зарплату Андрюши. А потом уже расходы…
Аня почувствовала, как внутри всё сжалось. Она знала, что это только начало. И что дальше будет только хуже.
Дни потянулись, как вязкая грязь. Каждое утро начиналось с того, что Лидия Петровна появлялась на пороге их квартиры, будто её приглашали — хотя никто этого не делал. Она приносила с собой термос с чаем ("чтобы не тратили на пакетики") и ту самую "красивую тетрадочку". Аня старалась избегать её взгляда, но чувствовала, как свекровь буквально сверлит её глазами, следя за каждым движением.
— Ну что, деточка, покажешь чеки? — спрашивала она, едва переступив порог. Её голос был сладким, но в нём звенели металлические нотки. — Вчера вроде ходила в магазин?
Аня доставала из сумки кассовые чеки, которые теперь собирала, как доказательства своей невиновности. Она клала их на стол, стараясь не смотреть на Лидию Петровну. Та брала их двумя пальцами, словно они были чем-то грязным, и внимательно изучала.
— Опять кофе купила? — удивлялась она, качая головой. — Зачем тебе этот дорогущий кофе? Мы же обычный растворимый пьём! Макароны, вообще, можно было взять на развес… Дешевле вышло бы.
Аня молчала. Она уже поняла, что любая попытка оправдаться приведёт только к новым придиркам. Лидия Петровна всегда находила, к чему придраться. Даже если Аня покупала самое необходимое — хлеб, молоко, крупы — свекровь находила способ указать, что можно было купить дешевле или вообще обойтись без этого.
— Ты ж знаешь, Андрюша работает не для того, чтобы ты деньги на ветер выбрасывала, — добавляла она, записывая цифры в тетрадь. — Он же старается, а ты…
Аня сжимала зубы так сильно, что щёки начинали болеть. Она хотела сказать, что тоже работает. Что её зарплата — это её деньги. Что она имеет право тратить их так, как считает нужным. Но слова застревали в горле. Она знала, что это только вызовет новый поток упрёков и гнев.
Однажды вечером, когда Лидия Петровна наконец ушла, Аня позвонила своей подруге Оле. Они давно не разговаривали, и Аня чувствовала себя немного неловко, звоня после такого долгого перерыва. Но больше ей было не с кем поговорить.
— Привет, — сказала она, услышав в трубке знакомый голос. — Ты занята?
— Да нет, всё нормально, — ответила Оля. — Что-то случилось?
Аня заколебалась. Она не хотела показаться жалкой или слабой. Но внутри всё кипело, и ей нужно было выговориться.
— У меня такое дело…, моя свекровь… — начала она, понизив голос, хотя в квартире никого не было. — Она… Короче, она теперь контролирует все наши расходы. Говорит, что мы слишком много тратим. Заставляет меня записывать каждую покупку, каждый чек… Оль, что мне делать?
— Серьёзно? — удивилась Оля. — Это же полный бред! Ты что, ребёнок, чтобы за тобой следили?
— Вот и я так думаю, — вздохнула Аня. — Но Андрей… Он говорит, что она просто хочет помочь. Что она беспокоится за нас. А мне кажется, что она просто хочет держать нас под контролем. И ничего не говорит ей, молчит в тряпочку.
— Конечно, хочет! — фыркнула Оля. — Это же классика. Свекрови всегда пытаются влезть в жизнь молодых семей. Особенно такие, как твоя. Она же видит, что ты не из их круга, не такая, как она. Вот и пытается тебя переделать.
— Переделать? — переспросила Аня, чувствуя, как внутри всё холодеет. Она никогда не думала об этом с такой стороны.
— Ну да, — подтвердила Оля. — Она же хочет, чтобы ты была такой, какой она считает правильной. Чтобы ты жила по её правилам. А ты должна ей показать, что это твоя жизнь. Твоя семья. И ты сама решаешь, как её строить.
Аня задумалась. Слова Оли звучали логично. Но как это сделать? Как противостоять человеку, который всегда добивается своего?
На следующий день Лидия Петровна снова пришла. На этот раз она принесла не только термос, но и целую папку с распечатками.
— Вот, посмотри, — сказала она, раскладывая бумаги на столе. — Я тут нашла статьи про то, как правильно экономить. Очень полезные советы! Например, тут пишут, что можно готовить на неделю вперёд. Так дешевле и удобнее. Тут, ваши эти новомодные, «лайфхаки» экономии.
Аня смотрела на эти распечатки и чувствовала, как внутри всё закипает. Она представила, как будет стоять у плиты и варить огромные кастрюли еды, которые потом будут стоять в холодильнике днями. Как Андрей будет есть одно и то же, пока она будет считать каждую копейку.
— Я не буду этого делать, — сказала она вдруг. Её голос прозвучал громче, чем она ожидала.
Лидия Петровна замерла. Она медленно подняла глаза и посмотрела на Аню.
— Что ты сказала? — спросила она, и в её голосе появились новые, острые нотки.
— Я сказала, что не буду этого делать, — повторила Аня, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Я не буду готовить на неделю вперёд. И не буду собирать все чеки. Это моя жизнь. Моя семья. И я сама решу, как её строить.
Лидия Петровна молчала. Её лицо стало каменным, а глаза сузились до маленьких щёлочек.
— Ты что, против меня идёшь? — спросила она наконец. — Против моего совета?
— Я не против вас, — ответила Аня, стараясь говорить спокойно. —Я не ребёнок. Я могу сама разобраться.
— Сама? — переспросила Лидия Петровна, и её голос стал ещё холоднее. — Да ты же ничего не умеешь! Ты же всё испортишь! Андрюша этого не заслуживает!
Аня почувствовала, как внутри всё сжалось. Эти слова больно ранили её. Но она знала, что не может отступить. Не сейчас.
— Это моя семья, — повторила она. — И я сама решу, что заслуживает Андрей.
Лидия Петровна встала. Она собрала свои бумаги и положила их обратно в папку. Её движения были резкими, почти агрессивными.
— Хорошо, — сказала она, глядя на Аню. — Посмотрим, как ты справишься. Только потом пеняй на себя.
Она вышла, хлопнув дверью. Аня осталась одна. Она села на стул и закрыла лицо руками. Она знала, что дальше будет только сложнее.
Вечером Андрей вернулся домой. Он сразу заметил, что что-то не так.
— Что случилось? — спросил он, глядя на Анино бледное лицо.
— Я поговорила с твоей мамой, — ответила она, стараясь говорить спокойно. — Сказала, что не буду вести этот бюджет с ней.
Андрей нахмурился.
— Зачем ты это сделала? — спросил он. — Она же просто хочет помочь…
— Помочь? — перебила его Аня. — Или контролировать? Ты сам не видишь, что она пытается влезть во всё? Что она хочет решать за нас?
— Она моя мама! — повысил голос Андрей. — Она не пожелает мне зла! Она знает, что делает!
— А я твоя жена! — крикнула Аня. — И я тоже имею право решать!
Они замолчали. В воздухе повисло напряжение, густое и тяжёлое, как туман. Аня почувствовала, как внутри всё холодеет. Она знала, что этот разговор ещё не закончен.
Неделя прошла в гнетущем молчании. Лидия Петровна больше не приходила, но её отсутствие ощущалось как тяжёлая туча, нависшая над квартирой. Андрей тоже замкнулся, избегая разговоров с Аней. Он ходил по дому, словно призрак, и всё реже смотрел ей в глаза. Аня чувствовала, что между ними растёт невидимая стена, выложенная из недосказанности и обид.
Однажды вечером, когда Аня готовила ужин, раздался звонок в дверь. Она вздрогнула — интуиция подсказывала, что это Лидия Петровна. И она не ошиблась. Свекровь стояла на пороге, одетая в своё лучшее платье, будто собиралась на важное мероприятие. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась решимость.
— Можно? — спросила она, не дожидаясь ответа и проходя внутрь. Она положила свою сумку на стол и достала ту самую "красивую тетрадочку". На этот раз её движения были медленными, нарочито спокойными, словно она играла роль в театре.
— Зачем вы пришли? — спросила Аня, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипело.
— Чтобы поговорить, — ответила Лидия Петровна, присаживаясь за стол. — Нам нужно всё обсудить. Честно.
Аня села напротив, скрестив руки на груди. Она знала, что сейчас начнётся что-то серьёзное. И она была права.
— Ты думаешь, я просто так лезу в ваши дела? — начала Лидия Петровна, глядя прямо в глаза Ани. — Ты думаешь, мне это нужно для себя? Нет! Я делаю это ради Андрюши!
— Ради Андрюши? — переспросила Аня, чувствуя, как её голос начинает дрожать. — Или ради того, чтобы контролировать нас?
— Контролировать? — Лидия Петровна усмехнулась, но в её смехе не было ни капли веселья. — Ты даже не понимаешь, о чём говоришь. Я просто хочу, чтобы у вас всё было хорошо. Чтобы вы не повторили моих ошибок.
— Ваших ошибок? — удивилась Аня. — Каких ошибок?
Лидия Петровна замолчала. На мгновение её лицо стало мягким, почти уязвимым. Но потом она снова надела маску уверенности.
— Когда я была молодой, — начала она, — я тоже думала, что знаю всё лучше других. Что могу сама решать, как жить. А потом… Потом я поняла, что деньги — это не игрушки. Что их нужно считать, экономить, откладывать копеечка к копеечке. Что нельзя позволять себе лишнего. Особенно если у тебя семья.
— И поэтому вы хотите, чтобы мы жили так же, как вы? — спросила Аня, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Чтобы мы экономили на всём? Чтобы мы боялись потратить лишнюю копейку?
— Это не страх, — возразила Лидия Петровна. — Это ответственность. Ты должна понимать, что Андрюша работает не для того, чтобы ты могла покупать себе дорогие тряпки и кофе. Он работает для семьи!
— Для семьи? — переспросила Аня, повышая голос. — А я тогда кто? Я работаю, я тоже зарабатываю! И я имею право тратить свои деньги так, как считаю нужным!
— Твои деньги? — переспросила Лидия Петровна, и её голос стал холодным, как лёд. — А ты уверена, что они твои? Ты уверена, что ты вообще заслуживаешь их?
Эти слова ударили Аню, как пощёчина. Она почувствовала, как внутри всё сжалось, как будто её ударили в живот. Она знала, что Лидия Петровна всегда относилась к ней с некоторым пренебрежением, но чтобы так…
— Что вы хотите этим сказать? — спросила она, стараясь говорить спокойно, хотя голос дрожал.
— Я хочу сказать, — ответила Лидия Петровна, наклоняясь вперёд, — что ты не из нашей семьи. Ты пришла из другого мира. Из другого круга. И ты никогда не поймёшь, что значит быть настоящей женой, настоящей хозяйкой.
Аня молчала. Она не могла найти слов. Её горло сжалось, будто кто-то сдавил его руками.
— Ты думаешь, Андрюша выбрал тебя потому, что ты лучше всех? — продолжала Лидия Петровна, её голос становился всё более ядовитым. — Нет. Он выбрал тебя, потому что ты была рядом. Потому что он был молод и глуп. А теперь… Теперь ты должна доказать, что стоишь этого.
— Доказать? — переспросила Аня, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я уже доказала. Я работаю, я поддерживаю нашу семью. Я люблю вашего сына. И я не собираюсь перед вами оправдываться.
— Любовь… — фыркнула Лидия Петровна. — Любовь не кормит. Любовь не платит за квартиру. Любовь — это красивое слово, а жизнь — это реальность. И ты должна научиться жить в этой реальности.
Аня встала. Она больше не могла сидеть и слушать эти слова. Она чувствовала, как внутри всё кипит, как будто её сердце вот-вот взорвётся.
— Знаете что? — сказала она, глядя свекрови прямо в глаза. — Я не буду больше терпеть ваши придирки. Я не буду жить по вашим правилам. Это моя жизнь. Моя семья. И я сама решу, как её строить.
Лидия Петровна тоже встала. Её лицо исказилось от гнева.
— Посмотрим, как ты справишься, — процедила она сквозь зубы. — Только не удивляйся, если Андрюша поймёт, что ты не та, кто ему нужен.
Она вышла, хлопнув дверью. Аня осталась одна. Она села на стул и закрыла лицо руками. Слёзы текли по её щекам, но она даже не пыталась их вытереть. Она знала, что этот разговор изменит всё. И что теперь ей придётся сделать выбор.
Когда Андрей вернулся домой, Аня всё ещё сидела за столом. Она подняла голову и посмотрела на него.
— Мы должны поговорить, — сказала она, стараясь говорить спокойно, хотя голос дрожал.
— О чём? — спросил он, глядя на неё с тревогой.
— О нас, — ответила Аня. — О том, чего мы хотим. И о том, кто будет решать, как нам жить.
Андрей молчал. Он смотрел на неё, и в его глазах читалась борьба. Борьба между матерью и женой, между долгом и чувствами.
— Выбирай, — сказала Аня, глядя ему прямо в глаза. — Я или твоя мама.
Он не ответил. Но его молчание говорило больше, чем любые слова.
Молчание Андрея растянулось, как резина. Оно заполнило всю квартиру, проникая в каждый угол, каждую трещину. Аня смотрела на него, чувствуя, как внутри всё холодеет. Его взгляд метался между ней и дверью, будто он искал выход из этой ситуации. Но выхода не было.
— Ты серьёзно? — спросил он наконец, его голос был тихим, почти шёпотом. — Ты ставишь меня перед выбором?
— Да, — ответила Аня, её голос звучал твёрже, чем она ожидала. — Потому что я больше не могу так жить. Я не могу быть под постоянным контролем твоей матери. Я не могу каждый день слышать её упрёки, её намёки, её попытки указывать, как мне жить. Это моя жизнь, Андрей. И если ты не можешь понять этого… то, может быть, мы просто не те люди друг для друга.
Андрей опустился на стул напротив неё. Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть усталость. В его глазах читалась борьба — между долгом перед матерью и любовью к жене. Но Аня знала, что это не просто борьба. Это была война. Война, которую она уже давно проигрывала.
— Ты же понимаешь, что мама… она просто хочет помочь, — начал он, но Аня перебила его:
— Нет, Андрей. Она не хочет помочь. Она хочет подчинить меня и тебя. Она хочет решать за нас, как нам жить, что покупать, сколько тратить. Она хочет, чтобы мы жили как она хочет. А я не могу этого принять. Я не могу быть её марионеткой.
— Но она же моя мама! — воскликнул Андрей, его голос стал громче, почти крикливым. — Она знает, что делает! Она просто беспокоится о нас!
— Беспокоится? — переспросила Аня, её голос дрожал от гнева. — Или она просто хочет доказать, что я недостаточно хороша для тебя? Что я никогда не буду такой, как она? Что я всегда буду чужой в этой семье?
Андрей замолчал. Он смотрел на неё, и в его глазах читалась боль. Боль от осознания того, что она права. Но он не мог признать это. Не мог сказать это вслух.
— Я не знаю, что делать, — пробормотал он наконец, опустив голову. — Я не могу выбрать между вами. Я не могу…
— Тогда тебе придётся, — сказала Аня, её голос был холодным, как лёд. — Потому что я больше не могу так жить. Я больше не могу быть частью семьи, где меня постоянно унижают, где меня считают недостойной. Если ты не можешь защитить меня… если ты не можешь встать на мою сторону… то, возможно, нам лучше расстаться.
Она произнесла эти слова, и они повисли в воздухе, как тяжёлый камень. Андрей поднял голову и посмотрел на неё. В его глазах читалось отчаяние. Но он ничего не сказал. Он просто сидел там, молча, словно пытаясь переварить всё, что она сказала.
На следующее утро Аня собрала свои вещи. Она не знала, куда пойдёт. Может быть, к подруге Оле. Может быть, снимет квартиру, или поживет даже в хостеле. Но она знала, что не может остаться здесь. Не может остаться в этом доме, где каждый уголок напоминал ей о боли, о предательстве, о бесконечных попытках доказать свою ценность.
Когда она вышла из квартиры, Андрей стоял в дверях. Он смотрел на неё, и в его глазах читалась мука. Но он не сказал ни слова. Он просто смотрел, как она уходит.
Прошла неделя. Аня сняла маленькую квартиру на окраине города. Она старалась не думать о том, что оставила позади. Она работала, пару раз встречалась с друзьями, пыталась строить новую жизнь. Но иногда, поздно вечером, когда она сидела одна в своей квартире, её мысли возвращались к Андрею. К их разговору. К тому, что она сказала.
Однажды вечером она вышла из офисного здания и увидела Андрея. Он стоял у входа и ждал её. Выглядел уставшим и осунувшимся, его лицо было бледным, а глаза красными, будто он долго не спал.
— Прости, — сказал он, его голос был тихим, почти шёпотом. — Я… я не должен был молчать. Я должен был встать на твою сторону. Я… я люблю тебя.
Аня молчала. Она смотрела на него, и внутри неё бушевала буря эмоций. Гнев, обида, боль — всё это смешалось с надеждой, с желанием поверить ему.
— Я не знаю, смогу ли я снова доверять тебе, — сказала она наконец, её голос дрожал. — Ты позволил своей матери… ты позволил ей разрушить нас. И я не знаю, сможем ли мы это исправить.
— Я знаю, — ответил Андрей, опуская голову. — Я знаю, что совершил ошибку. Но я хочу исправить её. Я хочу, чтобы мы были вместе. Без её контроля. Без её давления. Только мы.
Аня смотрела на него, и в её сердце боролись два чувства. С одной стороны, она хотела поверить ему, хотела вернуться к нему. С другой стороны, она боялась. Боялась, что история повторится. Что Лидия Петровна снова найдёт способ влезть в их жизнь.
— Я не знаю, — сказала она наконец. — Я… я должна подумать.
Андрей кивнул. Он понимал, что она не может простить его сразу. Что ей нужно время. И он был готов ждать. Ждать, пока она примет решение.