Вторая часть здесь
Поиски квартиры начались в тот же день. После обеда на Монмартре они спустились в район Маре, где риэлтор показала им первые варианты. Нина сразу поняла – это будет непросто. Парижские квартиры оказались совсем не похожи на московские: маленькие комнаты, скрипучие полы, узкие лестницы без лифта.
– Это называется "парижский шарм", – смеялась риэлтор, когда они поднимались на шестой этаж по винтовой лестнице.
Телефон в кармане Нины вибрировал почти непрерывно. Сергей забрасывал её сообщениями: "Нам нужно встретиться", "Поговорить о разделе имущества", "Я не подпишу бумаги, пока мы не обсудим всё лично".
– Всё в порядке? – спрашивал Андрей, замечая, как она хмурится, глядя на экран.
– Да, просто... бывший муж требует встречи.
– И что ты собираешься делать?
Нина посмотрела в окно очередной квартиры. С шестого этажа открывался потрясающий вид на парижские крыши.
– Знаешь, – медленно сказала она, – пожалуй, пришло время поставить точку в этой истории.
Вечером в отеле она написала Сергею длинное письмо. О том, что готова на мировое соглашение. О том, что квартира в Москве может остаться ему – ей больше не нужны эти квадратные метры воспоминаний. О том, что единственное её условие – быстрое и мирное завершение развода.
Ответ пришёл через час: "Ты там с ума сошла? Просто так отдать квартиру? Это же миллионы! И вообще, что значит – тебе не нужны метры? Где ты собираешься жить?"
Нина улыбнулась и написала коротко: "В Париже".
На следующий день они с Андреем снова смотрели квартиры в районе Марэ. Маленькая мансарда с видом на Нотр-Дам, просторная студия рядом с площадью Вогезов, уютная двушка на улице Розье...
– Как думаешь, – спросил Андрей, когда они пили кофе в перерыве между просмотрами, – какая должна быть она, наша квартира?
Нина задумалась:
– Знаешь, я хочу, чтобы в ней были большие окна. Чтобы солнце заливало комнаты по утрам. Чтобы можно было пить кофе на балконе и смотреть на просыпающийся город. И чтобы обязательно была стена для нашего портрета.
Телефон снова завибрировал. На этот раз звонила Елена:
– Ты что творишь? – закричала подруга. – Сергей всем рассказывает, что ты сошла с ума! Что собираешься отдать ему квартиру и остаться бомжом в Париже!
– Лена, – спокойно ответила Нина, – я не останусь бомжом. Я остаюсь в Париже. Насовсем.
В трубке повисла тишина.
– Эмм... с Андреем?
– Да, с Андреем. И знаешь что? Я наконец-то чувствую себя на своём месте.
На четвёртый день поисков они нашли её – ту самую квартиру. Третий этаж старинного дома на улице Сент-Антуан, две комнаты, высокие потолки, французские окна и маленький балкон, с которого был виден купол церкви Сен-Поль.
– Здесь, – сказала Нина, как только они вошли. – Это она.
Андрей молча обнял её за плечи. Он тоже это почувствовал – особую атмосферу этого места, словно квартира ждала именно их.
Вечером пришло сообщение от адвоката: Сергей согласился на мировое соглашение. Развод могли оформить уже через неделю.
– Знаешь, что забавно? – сказала Нина, показывая сообщение Андрею. – Ещё месяц назад я думала, что потеряла всё. А сейчас понимаю – я наконец-то нашла себя.
Через две недели они въехали в свою парижскую квартиру. Первое, что повесили на стену – тот самый портрет с Монмартра. Он идеально вписался в пространство между окнами, словно был написан специально для этого места.
За день до суда Елена отправила фотографии из московской квартиры: "Всё упаковала. Пять коробок с твоими вещами, любимые книги, фотоальбомы... Что-то ещё нужно забрать?"
Нина смотрела на фотографии опустевших шкафов, на сиротливо висящие плечики, на стопки коробок у стены. Пятнадцать лет жизни уместились в пять картонных коробок...
"Возьми ещё синюю вазу с серванта, – написала она. – Её мне подарила бабушка. Остальное пусть остаётся Сергею."
"Точно? Там же столько всего... Твоя посуда, картины, которые ты выбирала..."
"Точно, Лен. Это всё – прошлая жизнь. В новой я хочу начать с чистого листа."
В день подписания документов о разводе Нина проснулась рано. Встала на балкон с чашкой кофе, посмотрела на просыпающийся Париж. Где-то там, в Москве, Сергей уже скорее всего в суде. Ведь московское время идет на два часа вперед…
– Не жалеешь? – спросил Андрей, обнимая её сзади.
Нина покачала головой:
– Знаешь, о чём я думаю? О том, как забавно устроена жизнь. Иногда нужно всё потерять, чтобы найти то, что действительно твоё.
В этот момент пришло сообщение от адвоката: "Документы подписаны. Поздравляю, вы свободны."
Нина улыбнулась и набрала ответ: "Спасибо. Я уже давно свободна."
Она повернулась к Андрею:
– Пойдём завтракать? Мадам Софи обещала испечь особенные круассаны в честь новоселья.
Они спускались по старинной лестнице, держась за руки. За окном звонили колокола Сен-Поль, на углу открывались первые магазинчики, торговец цветами расставлял букеты у входа...
Это было утро её новой жизни. Жизни, в которой она наконец-то была собой. И это было прекрасно.
Коробки из Москвы прибыли через неделю после развода. Нина стояла в прихожей своей парижской квартиры, разглядывая пять картонных ящиков с надписями, сделанными размашистым почерком Елены: "Книги", "Фото", "Личное"...
– Давай помогу занести, – предложил Андрей, но Нина покачала головой: – Подожди немного. Мне нужно... привыкнуть к мысли, что это всё, что осталось от прошлой жизни.
Она медленно открыла первую коробку. Сверху, тщательно упакованная, лежала та самая синяя ваза – бабушкин подарок. Под ней – альбомы с фотографиями, старые письма, дневники...
– Смотри, – она достала потёртый блокнот, – здесь мои первые стихи. Ужасные, между прочим. Писала их в институте и мечтала о Париже.
– И вот ты здесь, – Андрей обнял её за плечи.
– Да... Забавно, как мечты иногда сбываются самым неожиданным образом.
Елена прилетела в конце октября. Выскочила из такси с огромным чемоданом и сразу бросилась обнимать подругу:
– Господи, ты так изменилась! Просто светишься!
– Это всё французская косметика, – смеялась Нина.
– Да нет же, – Елена отстранилась, разглядывая её, – это счастье. Оно тебе очень идёт.
Они гуляли по Парижу целыми днями. Нина показывала свои любимые места – маленькое кафе на углу, где пекут лучшие эклеры, букинистические развалы на набережной, уютный дворик за церковью, где местные бабушки играют в петанк...
– Знаешь, что самое удивительное? – сказала Елена, когда они сидели в любимом ресторанчике Нины. – Ты говоришь о Париже так, словно родилась здесь. Словно всю жизнь знала эти улицы.
– Может быть, так и было, – задумчиво ответила Нина. – Может, моя душа всегда жила здесь, просто тело немного задержалось в Москве.
В последний вечер перед отъездом Елены они сидели на балконе. Париж расстилался перед ними морем огней, где-то вдалеке мерцала подсвеченная Эйфелева башня.
– А знаешь, – вдруг сказала Елена, – я ведь видела Сергея неделю назад.
Нина напряглась:
– И как он?
– Постарел, – Елена пожала плечами. – И знаешь, что любопытно? Та девушка, Катя... Она его бросила. Говорят, ушла к какому-то молодому стартаперу.
– И как он это перенёс?
– Сложно. Знаешь, что он мне сказал? "Передай Нине, что я всё понял. Слишком поздно, но понял."
Нина молчала, глядя на ночной город.
– Ты хочешь, чтобы я ему что-то передала? – спросила Елена.
– Ничего, – Нина улыбнулась. – Просто пожелай ему быть счастливым. Как я.
В эту минуту домой вернулся Андрей с багетом из любимой пекарни и бутылкой вина.
– О чём задумались, дамы? – спросил он, расставляя на столике бокалы.
– О счастье, – ответила Нина. – О том, как иногда нужно потерять что-то привычное, чтобы найти что-то настоящее.
Они сидели на балконе до поздней ночи. Елена рассказывала московские новости, Андрей делился планами по развитию парижского офиса, Нина говорила о своём проекте... А внизу жил своей жизнью вечный город, который наконец-то стал для неё настоящим домом.
Утром, провожая Елену в аэропорт, Нина вдруг сказала:
– Знаешь, я тут подумала... Может, тоже посмотришь какие-нибудь вакансии в Париже? Если не найдешь, то у нас в компании как раз нужен специалист по маркетингу...
Елена рассмеялась:
– Думаешь, Париж и меня сделает счастливой?
– Нет, – Нина покачала головой. – Но он даёт шанс найти своё счастье. Нужно только не бояться начать всё сначала.
Они обнялись у стойки регистрации.
– Я подумаю, – шепнула Елена. – Правда подумаю.
Возвращаясь домой из аэропорта, Нина размышляла о том, как удивительно устроена жизнь. Иногда нужно пройти через боль потери, чтобы открыть дверь в новую жизнь. И, может быть, её история вдохновит кого-то ещё не бояться перемен.
Через месяц после отъезда Елены Нина почувствовала себя странно. Сначала списала всё на нагрузку на работе от нового проекта. Но когда утренняя тошнота стала постоянной, решила сходить к врачу.
В просторном светлом кабинете французской клиники Нина машинально отвечала на вопросы доктора, пока та не спросила о последнем цикле. И тут Нина замерла – она не помнила. Впервые за много лет она не следила за календарём, не высчитывала дни, не думала об этом вообще...
– Мадам, – доктор посмотрела на результаты анализов, – поздравляю. Вы беременны.
Нина рассмеялась – решила, что ослышалась из-за своего всё ещё несовершенного французского:
– Non, c'est impossible. Je ne peux pas avoir d'enfants.
– Почему вы так решили? – доктор перешла на английский.
И Нина рассказала. О том, как они с Сергеем начали пытаться завести ребёнка почти сразу после свадьбы. Как каждый месяц превращался в пытку ожидания. Как она проходила бесконечные обследования – сначала в обычной женской консультации, потом в частных клиниках, потом у самых дорогих специалистов...
– Мне говорили разное, – она теребила салфетку в руках. – Сначала – что нужно просто расслабиться и не думать об этом. Потом – что у меня проблемы с гормонами. Потом нашли какие-то спайки... Я пила горы таблеток, делала уколы, проходила процедуры. Ничего не помогало.
Она вспомнила, как Сергей постепенно начал отдаляться. Как перестал ходить с ней к врачам. Как однажды, после очередного отрицательного теста, сказал: "Может, нам и не нужны дети? Зато можем путешествовать, строить карьеру..."
– А вы не пробовали ЭКО? – спросила доктор.
– Пробовали. Дважды, – Нина сглотнула комок в горле. – Первый раз не прижилось. Второй... я потеряла на восьмой неделе.
После того выкидыша она перестала надеяться. Убрала в дальний ящик все тесты на овуляцию, выбросила таблетки, удалила из телефона приложение для отслеживания цикла. Начала много работать – чтобы не думать, не вспоминать, не мечтать...
– Мадам, – мягко сказала доктор, – в медицине есть такое понятие – психогенное бесплодие. Когда физически женщина способна иметь детей, но организм словно блокирует эту возможность из-за сильного стресса, тревоги или... – она помедлила, – неправильных отношений.
Нина подняла глаза:
– Вы хотите сказать...
– Я хочу сказать, что сейчас вы абсолютно здоровы. И беременны. Примерно девять недель.
Домой Нина шла пешком, хотя обычно ездила на метро. Ей нужно было подумать. В сумочке лежал снимок УЗИ – маленькая точка, в которой уже билось сердце. Их с Андреем ребёнок...
Она зашла в маленькую церковь Сен-Поль – ту самую, что была видна с их балкона. Села на скамью в полумраке. Достала телефон, открыла папку "Старое", которую собиралась, но так и не решилась удалить.
Там хранились её медицинские заключения. "Вторичное бесплодие", "Недостаточность лютеиновой фазы", "Синдром истощения яичников"... Длинные списки диагнозов, которые, как оказалось, были не приговором, а просто отражением её несчастливой жизни.
Вечером она накрыла ужин при свечах. Андрей, вернувшись с работы, замер в дверях:
– У нас праздник?
– Возможно, – она загадочно улыбнулась. – Садись. Нам нужно поговорить.
Он встревоженно посмотрел на неё:
– Что-то случилось?
Вместо ответа она протянула ему конверт с УЗИ. Андрей непонимающе уставился на снимок: – Это...
– Это наш ребёнок, – тихо сказала Нина. – Ему уже два месяца.
Андрей побледнел, потом покраснел, потом вскочил со стула и подхватил её на руки: – Правда? Но как... то есть, я хотел сказать... Боже, Нина, это же чудо!
Она уткнулась ему в плечо:
– Я до сих пор не верю… Десять лет я жила с мыслью, что никогда не смогу стать матерью. А оказалось... – она подняла на него глаза, полные слёз, – оказалось, мне просто нужно было встретить тебя.
Той ночью они долго стояли на балконе. Андрей держал руку на её пока ещё плоском животе и что-то тихо говорил по-французски – кажется, обращался к малышу.
– О чём ты ему рассказываешь? – спросила Нина.
– О том, как его мама однажды приехала в Париж и научила своего папу верить в чудеса.
Утром Нина написала Елене: "Помнишь, ты говорила, что хочешь найти повод переехать в Париж? Кажется, у меня есть для тебя один – крёстная мама моему малышу нужна именно здесь".
Ответ пришёл мгновенно: "Беру билет на ближайший рейс!"
Уже на следующий день Лена была Париже. Ворвалась в квартиру с огромным пакетом детской одежды:
– Это же надо! Только собралась искать работу в этом городе мечты, а тут такой повод переехать – стать крёстной!
Подруги сидели на кухне, пили травяной чай, и Елена вдруг сказала:
– А знаешь, я всегда подозревала, что дело было не в тебе.
– В каком смысле?
– В том смысле, что с Сергеем... вы просто не подходили друг другу. На каком-то глубинном, клеточном уровне. Потому и детей не было.
Нина задумчиво погладила живот:
– Наверное, ты права. Знаешь, врач сказала, что иногда бесплодие бывает психосоматическим. Что организм просто отказывается зачать ребёнка, если чувствует, что отношения... неправильные.
– А сейчас? – Елена хитро прищурилась.
– А сейчас, – Нина улыбнулась, – сейчас всё правильно. Абсолютно всё.
На двадцатой неделе они узнали, что будет девочка. Андрей уже начал переделывать вторую комнату в детскую, хотя Нина говорила, что ещё рано.
– Рано? – смеялся он, выбирая оттенки краски для стен. – По-моему, в самый раз. Нужно же, чтобы все запахи ремонта выветрились до её появления.
Елена прилетала каждый месяц – благо, нашла работу в международной компании с офисами в Москве и Париже. Каждый раз привозила что-нибудь для будущей крестницы: то крошечные пинетки, то смешные боди с надписями на русском и французском.
– Хочешь знать, что я заметила? – сказала она однажды, когда они сидели в любимом кафе Нины. – Ты совсем не похожа на других беременных.
– В каком смысле?
– Ну, обычно женщины на этом сроке уже измучены, жалуются на токсикоз, отёки... А ты словно светишься изнутри.
Нина погладила заметно округлившийся живот:
– Наверное, потому что я так долго этого ждала. И каждое утро, просыпаясь, не могу поверить, что это происходит на самом деле.
В один из весенних дней, когда Нина проверяла почту, она нашла письмо от Сергея. Первое за всё это время.
"Нина, прости, что пишу. Знаю, что не должен. Но недавно случайно узнал о твоей беременности от общих знакомых. Я рад за тебя. Правда рад. И теперь понимаю, что дело было не в тебе. Дело было в нас. В том, что мы не подходили друг другу. Надеюсь, ты будешь счастлива. Ты заслуживаешь этого."
Она долго сидела с письмом в руках, потом просто ответила: "Спасибо. Я желаю счастья и тебе."
В начале июля в Париже установилась необычная жара. Нина часто сидела на балконе по вечерам, когда становилось прохладнее. Андрей читал вслух книжки на французском – готовился рассказывать сказки дочке.
– Как мы её назовём? – спросил он однажды, положив руку на живот и чувствуя, как малышка толкается.
– Я думала об этом, – Нина улыбнулась. – Знаешь, есть такое имя – Виктория. По-французски Victoria. Оно означает "победа".
– Победа?
– Да. Победа над страхами, над прошлым, над неверием в себя... – она посмотрела на него. – Тебе нравится?
– Victoria, – повторил он нежно. – Наша маленькая победа.
Роды начались неожиданно, прямо посреди рабочего дня. Хорошо, что Андрей настоял на том, чтобы последний месяц Нина работала из дома. Андрей примчался и отвёз Нину в клинику за считанные минуты.
Елена прилетела из Москвы следующим утром, когда маленькая Виктория уже мирно лежала в прозрачной больничной кроватке рядом с мамой.
– Она прекрасна, – прошептала Елена, глядя на крошечное личико. – И так похожа на тебя.
Нина смотрела на дочку и не могла поверить, что это реальность. Все эти годы отчаяния и боли, все эти "никогда" и "невозможно" – всё это осталось в прошлом. Теперь у неё была своя маленькая победа. Своё чудо.
Через неделю они вернулись домой. В Париже стояла необычайно мягкая и приятная погода. Виктория спала в своей новой кроватке, а Нина стояла на балконе, глядя на купол церкви Сен-Поль.
– О чём думаешь? – Андрей обнял её сзади.
– О том, что год назад я думала, что моя жизнь закончена. А она только начиналась.
Под окнами шумел вечерний город. Где-то вдалеке играла музыка – наверное, в каком-то из уличных кафе. А в комнате тихо посапывала их дочка – маленькая Виктория, живое доказательство того, что чудеса случаются. Нужно только в них верить…
Часть четвертая тут