Дорогие мои! Сегодня принесла вам продолжение истории про Изабеллу. План мести, задуманный за толстыми стенами тюрьмы Рок воплощается в жизнь. Сможет ли Изабелла вовремя остановиться?
Глава 9. Откровения
Давно не было таких потрясений в высшем свете Корции. Общество ахало и охало, слухи множились, доходя до абсурда. Якобы королевский прокурор лично возглавлял аукционы по продаже приютских девочек и получал взятки за то, что закрывал глаза на признаки древней крови.
Про канцлера Сторми — и того хуже. Поговаривали, что он вывез гарем убитого им императора Панчалы и содержал его в Ризе. Среди простаков вообще ходили слухи, что канцлер пытался стать новым королём, но сгорел, когда попытался надеть корону.
Страна застыла в ожидании. Маршал Конрад взял под контроль полицию и при содействии Фредерика Броди, который возглавил тайную службу, постепенно наводил в стране порядок. Фредерик наконец-то смог вытащить Георга из Кастилии и пока перевёз того к себе в замок, чтобы не нервировать Совет.
Никто из всех этих людей, строящих различные предположения, и не догадывался, что за всеми этими событиями стоит Изабелла Данилова, волею судьбы ставшая графиней Градиент, практически воплотившая в жизнь грандиозный план обиженной и преданной женщины Мары Лурье.
Замок Броди. Фредерик
«Какая интересная девушка», — думал я по пути в замок.
Вчера мне наконец-то удалось вызволить друга из тюрьмы. И сегодня надо было обязательно попасть в замок хотя бы для того, чтобы представить Аля Георгу и договориться о дальнейших планах.
В последнее время у меня совсем не было времени. А так хотелось увидеть Изу, заглянуть в её грозовые серые глаза, выслушать очередные колкости и умности. Каждый раз я пытался придумать причину, чтобы заехать к герцогине и засвидетельствовать почтение её подопечной, но эта подопечная практически постоянно отсутствовала, и мои люди, которые продолжали следить за Изой, докладывали о совершенно обычных женских перемещениях. Но я чувствовал, что их просто водят за нос. Непохожа Иза на девушку, которая будет часами пропадать в модном салоне у портной или тратить время на светские вечера. Девушка, которая разработала такой идеальный план по устранению канцлера Сторми…
И вдруг я получил письмо от неё с просьбой обязательно приехать сегодня «по нашему делу». А ведь это впервые, когда она обратилась ко мне с просьбой. Чёрт! Приятно!
Первыми, кого я увидел, когда въехал в ворота замка, были Георг с Алем, которые тренировались на мечах. И снова поразился, как мальчишка похож на Георга: даже движения и мимика, прищур глаз.
Оба, увидев меня, остановили бой, и если Георг остался стоять, ожидая, когда я подойду, то мальчишка бросился бежать с криком: «Лорд Фредерик, лорд Фредерик, вы видели, как я могу?»
— Альберт, здравствуй.
Мальчик потупился.
— Доброго дня, милорд.
— Да прекрати, Фро, оставь свои этикеты, — пробасил Георг.
— Я рад, что вы уже познакомились. Альберт, сходи, пожалуйста, к герцогине, доложи, что я приехал, но смогу остаться только на обед. Потом мне надо будет уехать.
Мальчишка убежал, довольный тем, что может быть полезным.
— И как тебе мальчик, Гро? — спросил я, почему-то уверенный в том, что Георг не заметил сходства.
— Нормальный мальчишка, сильная кровь, хорошие задатки. Ты молодец, что взял его тогда с собой.
Ну вот, как я и предполагал, Георг, по-прежнему увлечённый только своей персоной, даже не заметил, чья кровь так ярко выражена в мальчике.
— А мальчик никого тебе не напоминает? — спросил я Георга, но получив лишь отрицательное покачивание головой, пригласил его внутрь замка. Там в крыле герцогини есть галерея, и на одном из портретов изображены два подростка.
На входе в галерею встретили герцогиню с Алем.
— Фредерик, дорого́й, ты совсем загонял себя, выглядишь уставшим, — в голосе герцогини-матери звучала искренняя забота.
— Мама, сейчас очень непростое время для страны, в ближайшие дни многое решится. А сейчас я бы хотел вас попросить показать Георгу тот портрет, — и я кивнул в сторону Аля.
И мы все вместе пошли по галерее, в которой висели портреты всех предков семьи Броди и их близких. Когда-то давно мама заказала семейный портрет, на который попал и Георг, который часто гостил в нашем замке и просто не мог остаться в стороне, пока мне приходилось позировать художнику.
Вот перед этим портретом мы и остановились. Я попросил Аля встать рядом лицом к нам.
Георг вопросительно взглянул на меня. Я кивнул в сторону портрета. Потом взгляд его метнулся сначала на Аля, потом на портрет, потом снова на Аля, снова на портрет…
— Кем была твоя мать, Аль? Где ты родился? — охрипшим голосом спросил Георг.
— Я родился уже в Брандте, там у нас с мамой был небольшой домик, — начал рассказывать Альберт. — Сама мама не из Брандта, но семья выгнала её, как только стало понятно, что она ждёт ребёнка. Сначала её хотели выдать замуж, но она отказалась, потому что ждала моего отца, и тогда они её выгнали. Потом денег становилось всё меньше, а никто так за нами и не приехал, и нам пришлось переехать в Лурд, где мы сняли комнату. Мама стала работать у трактирщика, а потом заболела… И вскоре я остался один. Но мама говорила, что мой отец благородный господин, и я тоже должен учиться и обязательно стать военным. Для этого я должен поехать в столицу и поступить в военный интернат. Я встретил лорда Фредерика, и вот я здесь.
Я смотрел на Георга и не верил своим глазам. Мой циничный друг плакал. Нет, слёз не было, но я видел, как плачут мужчины — сухими глазами, они плачут душой. Я видел и понимал, что он вспомнил ту женщину, которая вырастила его сына, пока он, забыв обо всём, рвался к трону. И ещё я видел, что он пока не готов броситься к Алю и признаться в том, что это он его отец — тот, кто предал его и его мать… Ему нужно было время… Теперь у него нет короны, но есть зачем жить. Он поймёт это.
Замок герцогини Горевой. Иза
На вечер мы с герцогиней пригласили всех, кто был посвящён в то, что королевские артефакты не утеряны. Помимо нас, это были маршал Конрад и Фредерик Броди. Надо было решить, что мы можем сообщить Совету, и кто должен остаться в Совете, а кто его покинуть.
Да, и я по-прежнему не хотела быть королевой. Но прежде надо было решить вопрос с Канвой, которую мы поселили в замке. Здесь она жила уже примерно неделю, и за это время я успела понять, что эта молодая женщина достойная дочь своего отца и будет надёжной опорой своему брату.
Несмотря на то, что в совсем юном возрасте её обманом увезли из родной страны и заставили поверить в благородство там, где им не пахло, Канва ярко продемонстрировала, что способна на критическое мышление и самостоятельное принятие решений. Меня она подробно расспрашивала о брате, о том, что сейчас происходит в Панчале. После рассказа о моих приключениях в панчальских горах, Канва стала ещё больше доверять мне, почему-то решив, что меня поддержали панчальские боги.
Оказалось, что храм действительно существует, но открывается только избранным. Поэтому мало кто может похвастать тем, что пережил в нём ночь. Блин, а я вот не знала, что это так опасно…
Вот и сегодня мы завтракали вместе с Канвой в её покоях. Мы довольно быстро нашли с девушкой общий язык, особенно после того, как я попросила её называть меня просто Иза. Она обрадовалась и тоже попросила называть её по имени. Ещё больше мы сблизились, когда Канва узнала, что план, благодаря которому она узнала о предательстве Сторми, был воплощён при моём непосредственном участии. И даже то, что вместо девушки ей прислуживал Ганеш, не послужило поводом для обиды. Всё-таки когда люди переживают настоящие трагедии, это меняет их жизненное восприятие, ко многим вещам начинаешь относиться проще.
— Канва, ты уже решила, когда поплывёшь в Панчалу?
— Я не знаю, Иза, ждут ли там меня.
— Конечно ждут. Твой брат будет счастлив увидеть тебя.
— Я много лет жила с убийцей своей семьи, мой брат убьёт меня и будет прав.
— Да нет же, твой брат цивилизованный человек… — осеклась я и поняла, что ничего не знаю про менталитет панчальцев, а особенно их правителей. Я вспомнила, с каким пренебрежением Ашок говорил о смертной казни, когда я решила выкупить Ганеша.
— Постой, Канва, ты всерьёз уверена, что тебя ждёт смерть от руки брата? Но предатель и убийца Сторми наказан! Ты смыла позор его кровью! Давай не будем спешить отправлять тебя в Панчалу. Сначала я напишу письмо, и дождёмся ответа от Ашока.
— Но это долго… Не могу же я всё это время жить здесь, пользуясь гостеприимством герцогини. Мне бы хотелось быть чем-то полезной.
— Давай у неё и выясним. Но я думаю, что герцогине будет приятно, что в её доме остановилась принцесса Панчалы. И постарайся не забивать свою голову дурными мыслями.
Канва только грустно посмотрела на меня. Но после завтрака я потащила её в оранжерею, где любила проводить время герцогиня с сыном.
— Ваше сиятельство, леди Софи, доброе утро, — поприветствовала я герцогиню и её сына. — Можно к вам присоединиться?
Канва, скромно потупившись, стояла у меня за спиной.
— Конечно, молодые леди, мы с Иваном будем рады вашему обществу, — улыбнулась нам герцогиня.
— Я бы хотела проговорить о дальнейшем пребывании Канвы в вашем доме, — намеренно начала я с главного вопроса, хотя и понимала, что для герцогини и её сына с моим появлением, а теперь и с появлением Канвы, жизнь «забила ключом».
Все те события, в которые она вместе с нами оказалась втянута, только положительным образом сказались и на само́й герцогине, и на замке, который «стряхнул пыль» вместе со стремительно оживающей хозяйкой, вдруг превратившейся из старухи, которая в большей степени напоминала мумию, в женщину серебряного возраста с живым и умным взглядом.
Про Ивана я вообще молчу. Когда я только приехала, его привозили на кресле одетым в костюмы одинакового чёрного цвета. А теперь, и мне показалось, что особенно после появления Канвы, Иван стал каждый день появляться в новом камзоле. Сегодня, например, он был одет в камзол насыщенного изумрудного цвета, расшитый серебряной нитью, и шейный платок на тон светлее.
— Графиня Иза, — герцогиня даже как-то беспомощно посмотрела в сторону сына. — Да как вам такое в голову могло прийти? Ваше высочество Канва? Да я, да мы с Иваном только рады, если вы останетесь у нас подольше!
Я взглянула на Канву, как бы говоря ей: «Ну вот, а что я говорила?!»
И после этих слов всегда предпочитающая молчать Канва заговорила:
— Спасибо, ваше сиятельство, я буду рада погостить в вашем гостеприимном доме подольше… — она сделала паузу и продолжила: — Только я бы хотела что-то делать, возможно, читать вам или что-то ещё, чтобы быть полезной.
Мне захотелось закатить глаза. Ну сколько можно-то?!
Но герцогиню это нисколько не смутило, и предприимчивая аристократка сразу воспользовалась щедрым предложением.
— Канва, это прекрасное предложение, и я буду рада, если вы сможете читать Ивану, а то у меня не хватает сил, а те из слуг, кто умеет читать, быстро засыпают под его мудрёные книги.
Ага, подумала я, да здесь, похоже, разыгрывается партия «оставь Канву насовсем», и ещё раз внимательно посмотрела на сына герцогини, который в этот момент довольно напряжённо ожидал ответа девушки. И только когда Канва в ответ улыбнулась и мягко кивнула, он расслабился.
Но письмо Ашоку я всё-таки решила написать, только сначала посчитала необходимым посоветоваться с Иваном и герцогиней. Думаю, что к письму надо будет приложить вариант договора на случай окончательной смены власти в Корции. Но подумаю об этом позже, а сейчас надо готовиться к малому Совету. И я поймала себя на мысли, что хочу выглядеть сегодня вечером так, чтобы Фредерик смотрел на меня так же, как Иван на Канву.
Спасибо за ваши комментарии и подписывайтесь на канал чтобы не пропустить новые главы