Дорогие мои! Сегодня принесла вам продолжение истории про Изабеллу.
Глава 8. Каждый получает то, что заслужил
Элоиза Велимир взяла с нас с герцогиней клятву, что никто никогда не узнает о том, где выросла и в каком месте была обнаружена девушка. Она заявила, что расскажет только брату, и они найдут способ сделать так, чтобы представить девушку свету, и она получит то, что ей причитается по праву крови.
Том рассказал мне, как всё произошло с несчастным ребёнком Элоизы. В приюте девочку назвали Мариэлла. Мари оказалась девушкой с характером и долго сопротивлялась уготовленной судьбе. Ещё будучи в приюте ей повезло, одна из воспитательниц обучила девушку технике вышивки, с которой она вполне могла найти себе работу и, возможно, даже вырваться из рабочего квартала. Но, к своему несчастью, Мари была очень красива, и жадные воротилы подпольных торгов юными выпускницами приюта не желали терять такой бриллиант.
Да, ещё на Мари было «потрачено» немало средств в уплату взяток полиции. Мари, как и остальные, должна была попасть на торги, как только ей исполнится шестнадцать, но девушку спасло то, что в ней текла древняя кровь, и на неё ждали «спецзаказ».
Но в тот день, когда её уже были готовы отправить в бордель на торги, Мари проявила характер. Она сопротивлялась и в результате попала на больничную койку. Её жестоко избили, сломав руку, указав тем самым, где её место, и намекнув, что она никогда не сможет заработать себе на жизнь вышиванием. Пока рука заживала, девушка оставалась в приюте.
По счастливой случайности в тот день, когда Мари отправили на торги, людям Николя Сардо было дано указание найти девушку-аристократку.
А через несколько дней после визита княгини Велимир пришло известие о том, что Виартье арестован за халатное отношение к обязанностям, и с этой формулировкой его лишили звания королевского прокурора. Сразу после этого было предъявлено обвинение в регулярном получении крупных взяток для сокрытия фактов преступлений против древней крови. Это обвинение предусматривало смертную казнь или пожизненное заключение в тюрьме Рок. А учитывая то, что в главных обвинителях были заявлены княжеские рода Велицких и Велимиров, у Виартье не было шансов избежать наказания.
Говорят, Виартье пытался оказать сопротивление, но княжеские рода это вам не регулярная армия, которая, кстати, тоже оказывала поддержку. Виартье пришли арестовывать княжеские генералы, возглавляющие частные полки, и большинство его подручных предпочли либо отойти в сторону и не мешать установлению справедливости, либо были тоже арестованы, а в процессе немного «помяты».
Дом на улице Розовой Лозы. Граф Сторми
У графа было странное настроение. С одной стороны, он был рад, что наконец удалось вырваться и поехать к любимой, а с другой — было не по себе оттого, что вот уже несколько дней ему казалось, что надо бежать. Но вот куда или отчего, он не мог себе объяснить.
Сначала ему приснился князь Нанду, весь в крови, с перерезанным горлом, он указывал на него рукой, но не мог ничего сказать. Потом снилось, что он открывает свой сейф, а оттуда высыпается песок, и этот песок сыплется и сыплется, и постепенно заполняет всё круго́м, и вот уже сам Сторми весь в песке и не может дышать. После этого он проснулся, но ужас, пережитый им во время сна, преследовал графа весь следующий день.
А сегодня ночью ему приснилось, что вокруг него огонь — много огня, и он пытается прорваться через него, а Канва, его милая и нежная Канва, стоит напротив и хохочет как сумасшедшая, и в этом сне у неё были глаза её отца. Не те глаза цвета шоколада, которые всегда смотрели на него с любовью, а страшные чёрные глазищи на половину лица, в которых пылала ярость и ненависть.
Со всеми этими треволнениями в стране, с Советом, который вдруг стал сопротивляться первоначальному решению упразднить королевскую власть, с арестом Виартье, у него просто не было времени навестить Канву. И вот теперь он ехал в дом на улице Розовой Лозы, чтобы снова получить той любви, которая поможет ему успокоиться и набраться сил. Впрочем, как и всегда, с того самого момента, когда Канва сама пришла к нему и назвала своим мужем. Ей тогда было почти семнадцать лет, прошло уже около двух лет после того, как он вывез её из Панчалы.
Ему всегда хотелось большего. Более того, Сторми был уверен, что он рождён для великих свершений, поэтому когда именно ему алдонцы предложили окончательно уничтожить правящую семью Панчалы, Сторми согласился, не раздумывая. Рука не дрогнула, когда он убивал императора Панчалы и его жену, потом брата императора, старого князя и его жён и детей.
Только Канву не смог убить. Он считал, что девочка не будет представлять риска для его нанимателей, а ему пригодится в качестве страховки. Только вот не заметил, как действительно влюбился, но так, как мог влюбиться отъявленный эгоист — только для себя. Ему нравилось и то, что Канва считала его спасителем, да он и сам себя в этом уже почти убедил.
Дом выглядел привычно уютным. Он зашёл в холл, там пахло какими-то специями.
Странно, обычно Канва старалась не использовать специи, когда он сообщал, что приедет, зная, что он не любит все эти панчальские штучки. Наверное, это её новая служанка. Мысли Сторми снова переключились на то, какой он молодец, даже служанку нашёл из Панчалы, а значит, Канва должна быть ему ещё больше благодарна, ведь он столько для неё делает…
И действительно, навстречу Сторми вышла новая служанка, поднесла ему воды для омовения рук и знаками показала, чтобы он проходил.
Сторми прошёл в небольшую гостиную и поморщился — здесь ещё больше пахло специями, как будто их прямо здесь и жгли. Он зло бросил служанке, чтобы она открыла окно, и вроде бы она его поняла. Подошёл к столу. Как и всегда, стол был накрыт. Других слуг, кроме новой служанки, не было, но это Сторми не смутило. Канва часто отпускала слуг и прислуживала ему сама.
Как только Сторми присел к столу, появилась Канва, как и всегда двигаясь неслышно, как будто не дотрагивалась ногами до пола. На лице у неё не было привычной улыбки.
— Что с тобой, милая моя? — спросил Сторми.
— Тебя долго не было, господин, — прошелестела Канва. — Я соскучилась и переживала.
Она налила в бокал вина́ и поднесла его Сторми.
Сторми сделал глоток, но внезапно его снова начал раздражать запах непонятных специй. Он поставил бокал на стол и крикнул:
— Эй ты, окно открой! — посмотрел на Канву и спросил раздражённо: — Чем это пахнет? Просто невозможно дышать! И где твоя служанка? Я же сказал, чтобы она открыла окно.
Вдруг он услышал сзади шаги, обернулся и увидел новую служанку, почему-то с саблей в руках. Зачем ей сабля и почему она сняла её со стены?
Служанка криво усмехнулась совсем не по-женски и ударила его этой саблей прямо по лбу…
Удар был нанесён плашмя, так что кроме кратковременной потери сознания, большой шишки и головной боли ничего канцлеру не грозило. Придя в себя, Сторми с удивлением обнаружил, что сидит привязанный к стулу, а прямо перед ним стоит Канва с каким-то злым, даже чужим лицом.
— Канва, в чём дело? Развяжи меня сейчас же! — приказал он.
Но вместо того, чтобы броситься к нему и целуя руки развязать, Канва, как будто не слыша того, что он ей сказал, проговорила:
— Это не специи, это я жгла подношения богам, вспоминая мою семью… Отца и дядю, которых предали и убили, мать, сестёр, маленьких племянников — всех, кого ТЫ предал и убил…
— Канва, что ты говоришь? Это не я, я не убивал…
— Врёшь! Убийца! — бросила Канва в лицо Сторми и продолжила сухим, как будто неживым голосом: — Я, Канва, дочь преданного и убитого тобой Дхану Маурья, опозоренная связью с убийцей своей семьи, обвиняю тебя в убийстве моих родителей, обвиняю тебя в убийстве семьи князя Нанду и приговариваю к смерти…
И Сторми, с ужасом глядя в чужое, незнакомое лицо женщины, которую ещё несколько дней назад он считал слабой и зависимой от него, видел в её глазах, так похожих на глаза её отца, свою смерть.
Служанка поднесла Канве факел, и та, словно огненная пери* (*в мифологии (в зороастризме) — прекрасная дева с огненными крыльями. Пери имеют огненную природу, часто появляются в виде пламени или рождаются из огня), начала кружить по комнате и поджигать всё вокруг.
— Остановись, Канва, остановись, я же люблю тебя! — кричал Сторми, начиная задыхаться от дыма разгорающегося пожара.
Попытался вырваться из связывающих его верёвок, но те держали крепко, и в результате он только раскачал стул, и тот перевернулся. Огонь оказался перед самым лицом Сторми. Сначала язычки пламени ласково «лизнули» его лицо, затем резко побежали по волосам, и тогда граф закричал…
Он уже не видел, как Ганеш вытаскивал из горящего дома Канву, которая больше напоминала пациентку дома призрения* (*лечебница для душевнобольных), нежели ухоженную восточную красавицу. Она не кричала, но и не делала попыток спастись из огня сама. Когда Ганеш подхватил её на руки, Канва безучастно, словно неживая, смотрела в одну точку.
Уже через несколько минут чёрный крытый возок увозил Ганеша с Канвой в сторону дворца герцогини Горевой.
Утренние газеты назвали случившееся «страшной трагедией», сообщив, что при пожаре погиб граф Сторми, его любовница и её служанка. И откуда только узнали? Ах да, информация поступила из полиции. Начальник центрального полицейского участка давно дружен с нотариальной конторой, в которой работает надёжный друг и честный поверенный Гастон Папир.
Спасибо за ваши комментарии и подписывайтесь на канал чтобы не пропустить новые главы