Глава 8
— Дух я, домовой… — тихий и почти бессильно прошептал голос.
— Так. На Руси вас всегда подкармливали молоком, белым хлебом и медом! Поэтому: «Домовой, домовой, прими угощенье, подношу с почтеньем!», — не задумываясь абсурдности ситуации, произнесла я.
Я же попаданка, здесь все не так, то уж почему не случится домовому, может не окажется врагом, а будет другом?..
— Благодарствую хозяюшка! — угощение со стола исчезли. — Мне бы имя… И камушки припрячь, а то навредят и тебе и мне!
— Имя? — я рассматривала камни на столе, — Ерошка, устроит?
— Вполне, емко! — голос ожил, окреп.
— А камушки припрячь сам, мне кажется Мымра со своим длинным носом, везде залезет и найдет! — вздохнула я, почувствовав какую-то жуткую усталость.
Я вернулась к кровати и легла, прикрывая веки, мыслями вернули к тому, что мне еще предстоит глажка. И по истории, я помню, какими инструментами пользовались люди, чтобы разгладить складки. Мое воображение, подкинуло мне деревянные скалки, чугунные утюги с углями…
А еще у меня на завтра будет по плану отмывание прачечной. Невольная слеза скатилась по щеке.
— Хозяюшка… Не изволь печалится, отдыхай, побереги дитятко. Я сейчас силушек наберу, помогу, чем смогу! — Сказал домовой, и его голос исчез.
А я, всплакнув, пожалела себя, да и уснула…
— Нет, посмотрите на нее, опять спит! — скрипучий голос Мирт, ударил по нервной системе так, что я вскрикнула от испуга. — Гладить белье, быстро!
Скомандовала женщина, скривив бледные, тонкие губы.
— Мне вот интересно, а до меня это все кто делал? — я с трудом смогла согнуть одеревеневшее от холода и усталости тело, и сесть на кровати.
— А не твоего ума дела! Мне до твоих родов надо весь замок отдраить, а потом тебя в деревню отправят, на год! — «обрадовала» она меня.
— Почему? — не поняла я, поднимаясь с кровати.
— Ну откуда тебе знать такие вещи, ты же была уверена, что родив королю сына, останешься его фавориткой навсегда! — съехидничала Мымра. — А простых служанок отправляют в деревню, с сохранением оплаты, и полным пансионом. Ребенка оставляют в крестьянской семье, а женщину обратно, работать!
Я открыла рот, потом закрыла, это что за варварские правила. Лишать мать ребенка, а малыша родительницы?
Бред!
Ну, я точно такое не позволю проделать с собой!
Надо пока мне позволяет время, как отсюда выбраться, и куда можно пойти…
Вышла за ключницей, и пошла в кухню, на столе лежал ворох постельного белья. Как я и предполагала, на жаровне, железный ящик стоящий на четырех ногах, стояла подставка, а на ней величественно стоял, огромный железный утюг. Хорошо хоть не с углями внутри…
Вздохнув, я расстелила на столе кусок плотной ткани и, сложив пополам льняную простынь, уложила сверху. Взяв тряпку, попыталась поднять утюг с жаровни. Мне это удалось с трудом, при этом пришлось это делать двумя руками. Агрегат встал на белье, и я попыталась его сдвинуть с места, чтобы начать гладить…
— Да как этим можно вообще что-то делать?! — крикнула я с досады, понимая, что сейчас начнет гореть ткань, потому что у утюга не сильно гладкая поверхность.
— Какая же ты неумеха! — фыркнула Мирт, она подошла и мгновенно приступила к глажке.
Утюг под ее рукой моментально выгладил все, и это она делала одной рукой, второй вытягивая простынь дальше, и за пару минут, отгладив ее всю!
Едва она вернула утюг на жаровню с углями, где-то в замке бухнул колокол.
— Лорд Альберт, вызывает! — она мгновенно ретировалась с кухни.
— Магии добавь, что ты хоть! — оторвался от газеты, сидевший на лавке под светильником кучер.
— Как? — посмотрела на него, него.
— Трудно тебе придется… — он хмыкнул пренебрежительно. — У тебя ее хоть и мало, но она есть, чуть добавь к утюгу, сделай его легче! Или тебе никто не говорил, что она у тебя есть? — в его взгляде мелькнуло недоумение.
— Просто пожелать? — я очень хотела истерить, вот прямо сейчас биться и кричать, как все меня раздражает, но понимала, что от этого только сделаю себе хуже. А то еще и ребенку наврежу!
— Пожелай отдать каплю магии для уменьшения веса утюга… — расщедрился Гавин.
Я, прикусив нижнюю губу, взялась за ручку агрегата, и отчаянно пожелала сделать его легче. Да так, что даже пот на лбу выступил…
Но внезапно тяжеленная железяка, легко оторвалась от подставки, и я смогла удерживать ее на весу. Вернула обратно и быстро расстелила следующую простынь, снова беря полегчавший утюг, и начала гладить простынь.
— Хозяин отбывает к соседу на ужин, сказал не ждать его, — явилась Мирт, и сообщила нам новость. — Все-то ты можешь, если хочешь… — съязвила она, увидев что, я уже глажу третий кусок ткани.
Я, стиснув зубы, продолжила, но без особого рвения, потому что утюгу надо было постоять, нагреться, перед следующим бельем. Хорошо, что его было не много…
— А мне можно жаровню комнату, там холодно, — когда я доглаживала последнюю наволочку, решила спросить у ключницы.
— Если Гилберт согласится отнести… — она выразительно посмотрела на кучера, а мужчина отгородился газетой, сделав вид, что не слышит нас. — Заканчивай, и надо ужинать! А потом покажу где надо начать завтра уборку…
— Опять в полпятого подъем? — посмотрела на нее, желая разгладить ее недовольное лицо утюгом.
— Вообще-то в четыре! — она прямо заулыбалась, видя, как у меня вытягивается лицо. — А ложиться, только после того как лорд уйдет к себе в спальню!
— А если у него бессонница?.. — начала я заводиться.
— А это не твоего ума дело, ты служанка! — и моя поясница снова загорелась ожогом.
— «Отольются кошке мышкины слезки», у нас так говорят, — развернулась и ушла к себе в комнату.
Вот там и дала слезам волю, хотя вроде и не собиралась плакать…