Звонок раздался в самый неподходящий момент – Федор как раз укладывал младшего сына. Трехлетний Миша капризничал и никак не хотел засыпать, а тут еще этот телефон. На экране высветилось "Мама".
— Федя, сынок, у нас важные новости, — голос матери звучал непривычно взволнованно. — Мы с отцом продаем квартиру.
Федор замер с телефоном в руке. Трехкомнатная квартира родителей в центре города была предметом многочисленных семейных споров. Сестра Алла давно намекала, что родителям пора перебраться куда-нибудь поменьше.
— Решили переехать? — осторожно спросил он.
— Нет, милый. Мы решили помочь вам с Аллой. Разделим деньги от продажи между вами.
Федор выпрямился в кресле. Наконец-то справедливость восторжествует? Они с женой Мариной и двумя детьми ютились в маленькой двухкомнатной квартире на окраине, пока его старшая сестра занимала просторную трешку в престижном районе.
— Алла покупает загородный дом, — продолжала мать. — Мы отдаем ей большую часть денег на первый взнос. А тебе, сынок, выделим на ремонт. Ты же хотел сделать ремонт?
В ушах зашумело. Федор крепче сжал телефон:
— Подожди. Что значит "большую часть"? Насколько большую?
— Ну, Феденька, ты же понимаешь... Алле нужен дом. У нее статус, положение. А тебе мы поможем с ремонтом, новой мебелью...
— То есть вы хотите отдать ей почти все деньги от продажи квартиры? — Федор старался говорить тихо, чтобы не разбудить задремавшего Мишу.
— Сынок, не начинай. Мы все обдумали. Алла нашла чудесный дом, просто мечта! А вам с Мариной вполне хватит на хороший ремонт.
В коридоре послышались шаги – вернулась с работы Марина. Федор прикрыл дверь детской.
— Мам, но это несправедливо. У меня двое детей, мы живем в тесноте...
— Вот именно поэтому мы и хотим вам помочь с ремонтом! — обрадовалась мать его словам. — Сделаете детскую комнату красивой, уютной...
— Ремонт? — Федор почувствовал, как внутри поднимается волна возмущения. — Вы серьезно сравниваете ремонт и загородный дом?
— Федя, не веди себя как маленький. Мы с отцом решили...
— Вы решили? А нас спросить не хотели? Почему Алле дом, а мне крохи со стола?
В трубке повисла пауза. Затем мать заговорила строгим тоном:
— Во-первых, это не крохи. Во-вторых, мы не обязаны перед тобой отчитываться. Это наши деньги, и мы вправе распоряжаться ими как считаем нужным. В-третьих... — она сделала паузу. — В-третьих, завтра мы собираемся всей семьей обсудить еще один важный вопрос. Приезжайте к двум часам.
Федор хотел возразить, но мать уже положила трубку. Он сидел в темноте детской, глядя на спящего сына. В голове крутились обрывки разговора. Почему опять Алла? Почему ей всегда достается все самое лучшее?
Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату заглянула Марина:
— Все в порядке? — прошептала она.
Федор покачал головой и вышел в коридор. Нужно было рассказать жене о предстоящем семейном совете. И о том, что справедливости в этой семье не существует.
Марина выслушала молча, только желваки на скулах заходили. Она давно уже наблюдала, как свекровь с мужем распределяют внимание и ресурсы между детьми.
— Знаешь, что самое противное? — Федор мерил шагами кухню. — Они даже не понимают, насколько это несправедливо. Для них это в порядке вещей – отдать все Алле, а мне бросить подачку.
— Может, не ходить завтра? — предложила Марина.
— Нет, — Федор остановился у окна. — Я хочу услышать, что еще они придумали. И сказать все, что накипело.
За окном сгущались сумерки. Где-то там, в центре города, в своей просторной квартире, его сестра Алла, наверное, уже выбирает шторы для нового загородного дома. Дома, который достанется ей просто потому, что она – любимая дочь.
Родительская квартира встретила их привычным запахом маминых пирогов. Алла уже была там – сидела в гостиной с чашкой чая, листая каталог отделочных материалов.
— А вот и младшенький! — воскликнула мать, выглядывая из кухни. — Проходите, проходите. Я пирогов напекла.
Федор поморщился от этого "младшенький". Как будто ему не тридцать пять лет, а все еще десять.
— Федька, представляешь, какой дом я нашла! — Алла подскочила с места, размахивая глянцевым журналом. — Триста квадратов, участок двадцать соток...
— Поздравляю, — сухо ответил Федор, проходя мимо сестры.
Марина молча кивнула и села в дальнее кресло. Она старалась держаться в стороне от семейных разборок, но сегодня ей предстояло стать свидетельницей очередного акта несправедливости.
Отец вышел из своего кабинета последним. Он выглядел непривычно серьезным и собранным.
— Ну что ж, раз все в сборе, давайте обсудим наши планы, — начал он, усаживаясь во главе стола.
— Какие планы? — Федор скрестил руки на груди. — По-моему, вы уже все решили без нас.
— Не начинай, — поморщился отец. — Речь не только о продаже квартиры. Есть еще один важный вопрос.
Мать засуетилась, расставляя чашки:
— Давайте сначала чаю попьем. Я ваш любимый пирог испекла...
— Мам, — перебил Федор. — Давайте без предисловий. Что за вопрос?
Родители переглянулись. Первой заговорила мать:
— Мы с отцом долго думали... В общем, мы решили, что после продажи квартиры переедем к вам.
— Что? — Федор подался вперед.
— Временно, конечно, — поспешно добавила мать. — Пока не подберем себе что-нибудь подходящее. И заодно поможем вам с детьми.
В комнате повисла тишина. Было слышно, как тикают старые настенные часы – те самые, которые отец привез когда-то из командировки.
— А почему не к Алле? — наконец спросил Федор. — У нее же будет огромный дом.
— Ну что ты говоришь! — всплеснула руками Алла. — У меня там все распланировано: спортзал, кабинет, гостевая... И потом, я же целыми днями занята.
— А я, значит, не занят? У меня маленькие дети, мы впятером в двушке...
— Вот именно! — подхватила мать. — Тебе нужна помощь с детьми. Я буду сидеть с Мишенькой, заниматься с Катей...
Марина, молчавшая до этого момента, подала голос:
— Простите, но мы справляемся сами.
— Деточка, — мать снисходительно улыбнулась невестке, — молодой маме всегда нужна помощь. Вот увидишь, с нами будет легче.
— Нет, — Федор встал из-за стола. — Просто нет.
— Что значит "нет"? — нахмурился отец. — Мы же родители!
— Именно. Родители, которые только что решили отдать почти все деньги от продажи квартиры старшей дочери, а младшему сыну бросить объедки. И теперь хотят жить в его тесной квартире.
— Не передергивай! — повысил голос отец. — Мы всегда помогали вам обоим.
— Правда? — Федор горько усмехнулся. — Давайте вспомним: Алле вы купили первую квартиру. Алле оплатили учебу за границей. Алле помогли с первым бизнесом. А что получил я? Правильно – ничего. Потому что "мужчина должен сам".
— Федя, ну что ты как маленький! — Алла закатила глаза. — Я все-таки старшая...
— При чем здесь старшая-младшая? — Федор повернулся к сестре. — Тебе сорок лет, ты одна, живешь в трешке в центре. У меня двое детей, жена, мы ютимся в двушке на окраине. И вместо того, чтобы хоть раз поступить справедливо, они опять все отдают тебе!
Мать начала всхлипывать:
— Мы просто хотели как лучше...
— Как лучше? — Федор резко развернулся к матери. — Для кого лучше? Для Аллы? Для себя?
— Не смей разговаривать с матерью таким тоном! — отец стукнул ладонью по столу.
— А каким тоном мне разговаривать? — Федор подошел к окну, пытаясь успокоиться. — Может, мне радоваться? Благодарить вас за то, что вы решили осчастливить Аллочку очередным подарком?
Марина встала и подошла к мужу, положила руку ему на плечо:
— Федь, может, пойдем?
— Нет, — он мягко отстранил жену. — Сегодня мы все выясним. Раз и навсегда.
Алла демонстративно собрала свои журналы:
— Вечно ты из всего драму устраиваешь.
— Я устраиваю драму? — Федор повернулся к сестре. — Нет, дорогая, это ты всю жизнь устраиваешь представление. То тебе квартира нужна, потому что "я же старшая". То бизнес, потому что "я должна себя реализовать". А теперь дом, потому что "статус и положение".
— По крайней мере, я чего-то добилась в жизни! — вскинулась Алла.
— Чего добилась? — Федор сделал шаг к сестре. — Того, что родители оплатили? Того, что тебе преподнесли на блюдечке? За свою жизнь ты сама заработала хоть что-нибудь?
— Федор! — мать вскочила с места. — Не обижай сестру!
— Обижать? — он повернулся к родителям. — А меня кто-нибудь спросил, каково это – слышать всю жизнь "посмотри на сестру"? "Вот Алла молодец", "Вот Алла умница". А то, что я работаю на двух работах, что мы с Мариной сами накопили на квартиру, что я все делаю сам – это не в счет?
В комнате повисла тяжелая тишина. Было слышно, как на кухне капает вода из крана.
— Сынок, — мать сделала шаг к Федору, — но мы же любим вас обоих...
— Нет, мама, — он покачал головой. — Вы любите Аллу. А я так, довесок. Вторая попытка. Которая почему-то не оправдала ваших надежд.
— Это неправда! — воскликнула мать.
— Правда. И вы это знаете, — Федор обвел взглядом родных. — И сейчас вы снова делаете то же самое. Алле – дом. Мне – подачку на ремонт. И в довесок – счастье пустить вас пожить. Потому что Алле же нельзя мешать, у нее статус. А я... Я просто младший сын, который должен быть благодарен за любую милость.
Алла вскочила с места:
— Да как ты можешь! Они же родители! Они имеют право...
— Право на что? — перебил ее Федор. — На несправедливость? На двойные стандарты? На то, чтобы всю жизнь выделять одного ребенка за счет другого?
— Мы не выделяли... — начал отец.
— Нет? — Федор горько усмехнулся. — А кто оплатил Алле учебу за границей, пока я работал грузчиком, чтобы заплатить за институт? Кто купил ей квартиру, пока мы с Мариной снимали комнату? Кто спонсировал все ее прихоти, пока я "должен был стать мужчиной"?
Он перевел дыхание и продолжил уже спокойнее:
— И сейчас вы делаете то же самое. Только теперь хотите еще и переложить ответственность за вашу старость на меня. Потому что Аллочке нельзя мешать жить в ее новом доме.
Мать снова начала всхлипывать. Отец сидел, опустив голову. Алла нервно перебирала страницы журнала.
Марина тихо сказала:
— Нам пора домой. Дети ждут.
Федор кивнул:
— Да, пора.
— Подожди, — отец поднял голову. — Мы еще не решили...
— Нет, пап, — Федор остановился в дверях. — Мы все решили. Вы хотите отдать деньги Алле – отдавайте. Это ваше право. Но жить вы к нам не переедете.
— Но почему? — мать заломила руки. — Мы же семья!
— Семья? — Федор обернулся. — Нет, мама. Семья – это когда всех любят одинаково. Когда не делят детей на любимых и нелюбимых. Когда радуются успехам каждого, а не только одного.
— Федька, ну хватит! — не выдержала Алла. — Что ты как обиженный ребенок?
— Я не обиженный ребенок, Алла. Я взрослый человек, который наконец-то говорит то, что должен был сказать давно.
Он повернулся к родителям:
— Вы купили старшей дочери загородный дом? Замечательно. Идите к ней жить. У нее триста квадратов, двадцать соток земли и "все распланировано". А у меня маленькая квартира, двое детей и никакого желания продолжать эту несправедливость.
— Федя, но мы же... — начала мать.
— Нет, мам. Никаких "мы же". Вы сделали свой выбор – в который раз. Теперь живите с ним.
Он взял Марину за руку:
— Пойдем, родная. Нас ждут дети.
В прихожей было тихо. Только часы продолжали отмерять время – точно так же, как тридцать лет назад, когда отец привез их из командировки. Федор помог жене надеть пальто, сам накинул куртку.
— Сынок, — мать выскочила в прихожую, — не уходи так...
— Я не ухожу, мама. Я просто перестаю притворяться, что все в порядке.
Они вышли на лестничную площадку. Позади раздавались причитания матери, возмущенный голос Аллы, тяжелые шаги отца. Но Федор не обернулся.
Во дворе было тихо. Падал мелкий снег, покрывая деревья тонким белым кружевом. Марина сжала руку мужа:
— Ты как?
— Нормально, — он слабо улыбнулся. — Знаешь, даже легче стало. Как будто груз с плеч сбросил.
Они медленно шли к остановке. Вечерело. В окнах домов загорался свет – там, за стеклами, жили другие семьи. Может быть, у них тоже были свои проблемы, свои обиды, свои нерешенные вопросы. Но сегодня Федор наконец решил свой.
— Надо забрать Катю из кружка, — сказала Марина, глядя на часы.
— Да, — кивнул Федор. — И купить молока для Миши.
Они шли по заснеженной улице – обычная семья, спешащая домой. Позади оставался родительский дом, где в эту минуту мать причитала, Алла возмущалась, а отец молча сидел в своем кресле. Но это была уже не его проблема.
Телефон в кармане завибрировал – пришло сообщение от матери: "Сынок, давай все обсудим..."
Федор достал телефон, посмотрел на экран и решительно удалил сообщение. Хватит. Пора жить своей жизнью. Без оглядки на вечно недовольных родителей, без сравнения с "успешной" сестрой, без чувства вины за то, что он недостаточно хорош.
— Знаешь, — сказал он жене, — надо будет летом съездить на море. Все вместе – ты, я, дети.
Марина улыбнулась:
— Обязательно съездим.
Снег все падал и падал, укрывая город белым покрывалом. Где-то далеко Алла, наверное, уже планировала обустройство своего нового дома. Родители думали, как жить дальше. А Федор шел домой – туда, где его ждали те, кто действительно его любил. И впервые за долгое время он чувствовал себя абсолютно правым.