Родной берег 184
В воскресенье с утра Витя отправился встречать Дусю.
Вокзал жил своей привычной жизнью. Был наполнен скрипом тележек, шумом голосов, перегруженными чемоданами и спешащими пассажирами. Виктор стоял на перроне, вглядываясь в окна прибывающего поезда. Где-то здесь, среди всех этих людей, была она. Дуся.
Поезд остановился с протяжным вздохом, двери открылись, и в тот же миг платформа заполнилась суетой. Люди выходили, обнимались, смеялись, махали встречающим. Виктор провёл ладонью по волосам, оглядываясь. Он увидел её. Дуся стояла на подножке вагона, прижимая к груди сумку. Волосы слегка растрепались, щёки порозовели от жары и волнения, но глаза... те самые серые, чуть смеющиеся глаза смотрели прямо на него.
— Витя!
Он шагнул к ней, она спустилась вниз, и на секунду они замерли, пытаясь насмотреться друг на друга после стольких месяцев разлуки. Виктор обнял её. Крепко, словно боялся, что если разжать руки, то она исчезнет в толпе.
— Ну, здравствуй, Дуся, — наконец сказал он немного хриплым голосом. Она засмеялась, чуть отстранившись, но не отпуская его руки. — Здравствуй, Витя.
— Как дорога? Не устала?
— Нет, — покачала она головой. — Всё хорошо.
Он видел, что она волнуется.
— Пойдём, — сказал он, забирая из ее рук сумку. — Мама ждёт.
Сквозь вокзальный гомон они пошли к выходу. На перроне кто-то кого-то встречал, кто-то провожал, а Виктор обрел самое дорогое, что было в его жизни.
Таисья гостеприимно встречала ребят. За обедом расспрашивала Дусю о бабушке, о маме, о делах. Девушка рассказывала. Говорила, что выучилась на медицинскую сестру, по-прежнему работает в больнице, работа нравится. Дуся теперь активно лечила бабку Марфу, которая сильно сдала. Она робко спросила про Настю. Таисья достала два последних письма от дочери.
-Дусенька, только не говори никому.
Девушка с пониманием согласно мотнула головой: само собой разумеется. Витя еще раз пробежал по строчкам глазами. Признаться, Насти ему не хватало. Но эту тему он старался с мамой не обсуждать, не хотел ее расстраивать. Хотя о Насте они говорили часто. Таисья вновь и вновь просила рассказать ей о том, как они жили, припомнить подробности, вспомнить детали. Витя рассказывал, уже знал, что материнское сердце ненасытно воспоминаниями.
Посидели, поговорили, отдохнули. Виктор повел Дусю знакомиться с городом.
Ленинград был прекрасен. Даже несмотря на незаживающие шрамы , даже с полуразрушенными домами и улицами, он оставался величественным и светлым. Город жил. Люди спешили по своим делам, смеялись, покупали мороженое, несли в руках свежие пирожки. Солнце отражалось в водах Невы, а ветер доносил речную прохладу. Витя не смотрел по сторонам, он хотел видеть только Дусю. Он любовался ею.
Ловил каждое её движение, каждый взгляд. Видел, как она морщит нос, когда улыбается. Как её пальцы легко касаются гранитного парапета набережной. Как ветер путает её волосы, и она лениво поправляет их, будто совсем не замечая этого.
На город опускалась ночь, но влюбленные не замечали времени. Им было очень хорошо вместе. Они ушли далеко вдоль берега и сидели на берегу.
— Как красиво, — тихо сказала Дуся, глядя на Неву.
— Да, — прошептал он, но говорил он не о реке.
Дуся вдруг почувствовала его пристальный взгляд и посмотрела ему в глаза. Улыбнулась.
— Ну что? — спросила она, чуть приподняв брови. Витя не мог отвести взгляда. Внутри всё наполнилось нежностью и трепетом.
— Я люблю тебя, Дуся.
Она замерла.
— Я тоже, — тихо ответила она, в её голосе слышалось волнение. Витя сжал её ладонь.
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Дуся опустила глаза, её руки слегка дрожали.
— Женой? Ты правда хочешь, чтобы я была твоей женой?
— Правда, — он смотрел на неё с любовью. Она не ответила сразу. Только глубоко вздохнула, посмотрела на воду, потом снова на него.
Город начинал просыпаться. Нева плескалась под первыми лучами солнца, растворяя в себе остатки ночного тумана. По пустым мостовым уже шли первые прохожие, лениво перекликались дворники, звенели трамвайные колокольчики. Но Витя и Дуся ничего не замечали. Они брели не торопясь, не разжимая рук. Как будто боялись, что, если отпустят друг друга, волшебство этой ночи развеется, как дым.
— Я согласна, — вдруг сказала Дуся и посмотрела на него серьёзно, прямо, без тени сомнения. — Только жена живёт с мужем. А ты скоро на целый год уйдёшь в свою казарму. А я?
Витя сжал её пальцы.
— У нас есть квартира, будешь жить с мамой.
Дуся покачала головой.
— У меня старенькая бабушка. Я не могу её оставить. Мама всегда на работе, а бабушка Марфа совсем одна.
Она говорила это спокойно, без упрёка, просто как данность. Витя вздохнул.
— Давай я подожду, пока ты закончишь училище, - предложила девушка.
— Но потом я уйду в море. И тебе снова придётся ждать.
Дуся улыбнулась, но в её глазах промелькнула тень.
— Рядом с тобой я обречена ждать.
— Ты не согласна?
— Нет, я согласна.
Он смотрел на неё, пытаясь найти на лице хоть каплю сожаления, но его не было. Они так ни до чего и не договорились. Просто шли по улицам, которые постепенно наполнялись утренним светом, переглядывались, улыбались.
Витя обнимал её и не хотел отпускать.
— Утром мы с тобой пойдём в ЗАГС. А потом решим, что делать.
— Я не смогу остаться в Ленинграде, — тихо сказала она. — Мне нужно домой.
Витя кивнул.
— Хорошо. Жди меня вместе со своей бабушкой. Она замечательная.
Дуся немного смутилась.
— Ты так считаешь?
— Конечно. Когда-то она спасла меня и Настю. Ты помогала ухаживать за сестрой. И Лидия Николаевна тоже. Я счастлив, что они станут моей семьёй.
Они нашли ЗАГС. на здании висела простая, будничная табличка. Строгая женщина-регистратор, которая, увидев их сияющие лица, едва заметно улыбнулась.
— Распишете нас? — спросил Витя.
— У вас документы с собой? — дежурно уточнила она.
— С собой. Но у нас есть больше, чем документы. У нас есть любовь, — улыбнулся Витя.
Их расписали. Домой, к Таисье, они пришли мужем и женой.
Таисья стояла в дверях, глядя то на сына, то на Дусю.
— Мама, познакомься... — сказал Витя встревоженной Таисье. Та всю ночь не спала, волновалась за детей. Ночевать они так и не пришли. Таисья устало провела рукой по лбу.
— Да я вроде с Дусей знакома... — пробормотала она.
— Нет, мама. — Витя прижал к себе Дусю. — Это моя жена. Мы расписались.
На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Таисья ахнула, прикрыв рот ладонью. Сердце бухнуло. Сдержать слёзы не было сил — они подступили к глазам, горячие, радостные, горькие, всё сразу.
— Что же вы ничего не сказали?! — голос её дрогнул, она поспешно вытерла глаза. Витя виновато улыбнулся.
— А мы сами только несколько часов назад приняли это решение, — признался он, бросив на Дусю тёплый взгляд. Таисья вздохнула, всплеснула руками и крепко обняла новоиспечённых супругов.
— Ох, милые мои, счастья вам... Но мне ведь на работу надо!
— Так иди, мама, а мы пока отдохнём, — рассмеялся Витя. — Со вчерашнего дня не спали...
Дуся наконец расслабилась, села на кровать, потом осторожно легла, натянув на себя покрывало. Витя улёгся на старый матрас на кухне, который Таисья припасла ещё с вечера. Тогда она и представить себе не могла, что утром её сын вернётся домой уже мужем.
Она посмотрела на них обоих, словно запоминая этот момент, потом вздохнула и тихонько вышла из квартиры, оставляя их наедине с новым, взрослым, семейным днём.
Вернувшись домой, Таисья застала молодых на тех же местах, где они были, когда она уходила. Новоиспеченные муж и жена спали. Таисья, чтобы не разбудить сына, начала чистить картошку, достала из сумки огурцы, которые купила по дороге с работы. Из угощения были пряники, которые она берегла к приезду Дуси.
Молодые проснулись, все вместе посидели за столом, отметили главное событие. Утром Таисья ушла на работу, а оттуда отправилась к деду и бабке, дав молодым побыть наедине.
У Вити оставалось ещё несколько дней, и они с Дусей решили поехать к ней, чтобы вместе сообщить новость бабке и Лидии Николаевне.