Предыдущую главу читайте здесь
Первый раз я познакомился будущими конструкторами-ядерщиками Нижегородского Государственного технического университета в период стажировки перед выпуском из Военно-морского училища в 1974 года на Северном флоте, Первая Краснознаменная флотилия атомных подводных лодок, седьмая дивизия, атомная подводная лодка 675 проекта К-35.
На таких лодках мы уже были не первый раз и в принципе знали уже достаточно об их технический характеристиках. К сожалению, мне это мало интересовало и мало что давало. Моя дипломная работа больше походила уже на лодки второго поколения. Я знал, что буду писать. Первое поколение, оборудование, силовая сеть постоянного тока были не интересны. Поэтому основное время стажировки нас припахивали к рисованию эскизов для обеспечения межпоходового ремонта и оказанию помощи дочкам командного состав лодки по математике, физике, химии. В этих ситуациях помощь означала потенциальное знакомство с будущим зятем. Мне это не грозило. Был уже женат. А холостякам доставалось.
Эскизов было довольно много, их нужно было рисовать в трех экземплярах, и в этой части нам повезло, когда в наш коллектив влились выпускники гражданского универа с кафедры военной подготовки. В то время было заведено так. Ученые (так мы из окрестили) должны пройти флотскую практику. Даже преподаватели военного дела из университета не очень представляли, чему можно обучить студентов, уже достаточно взрослых ребят, чтобы им при завершении учебы присвоить звание лейтенанта запаса. На все про все им отводилось 20 суток. (значительно больше нашей стажировки). Как мы поняли, студентов распихали на все дивизии флотилии. Нас же попросили приобщить (ознакомить) их к флотским порядкам. Жили мы на ПКЗ.
Ну для нас это было достаточно интересно и весело. Часть времени мы ходили на подводную лодку. Там за ними присматривали офицеры первого дивизиона. А вот на берегу большую часть времени они находились в среде выпускников ВВМУ.
Конечно, часть наших поручений мы перекидывали на ученых. Они читали уставы, решали задачки, оформляли лабораторные работы, которые потом мы передавали, как свою работу. Ученых заставляли три раза в день делать приборку. Удивляла высокая исполнительность и добросовестность исполнения всего, что мы им поручали. Прошло с тех пор много лет (больше 50-ти), и за это время, встречаясь с конструкторами атомных установок, я не встретил ни одного, который бы вспоминал практику на флоте перед получением звания офицера запаса. Или вспоминать не хотели, или забыли курс молодого матроса, как кошмарный сон.
После службы некоторых из них спрашивал об этом. Ответ был уклончивым, было давно и плохо помню.
А вот второй случай встречи со студентами произошел как раз в 1975 году, после докового ремонта К-313, когда мы вышли в море для выполнения после доковых мероприятий.
В перспективе мы должны были ехать на учебу в Обнинск, потом отпуск. И экипажу грозил достаточно большой перерыв в плавании (понимаю, что моряки не плавают, а ходят, но в этом предложении по-другому пе получилось). А это могло привести к потере линейности. За этим сильно следили боевая подготовка дивизии и оперативники. Потеря линейности означало снижение процента боевой готовности дивизии. Это грозило суровой карой.
Кроме этого основной экипаж должен был пойти в автономку, поэтому нам поручалось выполнить и часть мероприятий, необходимых перед походом на боевую службу и к контакту с супостатом. А это боевая готовность.
Поэтому нас (подводную лодку) начали судорожно готовить к выходу в море. Требовалось загрузить боекомплект и торпедного, и ракетного оружия, пополнить запас дизельного топлива, провести лечебный цикл аккумуляторной батареи, провести контрольную проверку магнитного и электрического полей. А потом ввод ГЭУ и МОРЕ.
«Подпрыгивали» много и достаточно часто. Вот в этот период нам всунули несколько студентов (будущих ученых, конструкторов), а при подготовке к выходу их просто просмотрели и забыли забыть на берегу.
Весь режим подготовки занял около недели. Конечно, приходилось идти на некоторые нарушения, совмещая потенциально-опасные работы, но план выхода в море выше всего и это считалось законом.
В конце концов приготовления были закончились, и мы встретились с морем – Мотовский залив. Тогда создалось впечатление, что весь Северный флот только и ждал, когда подводная лодка К-313 с 302 экипажем выйдет в море. Кроме своих планов нам навесили обеспечивать планы других подводных лодок и надводных кораблей. Мало того, к береговому плану охотно добавляли новые мероприятия морского обеспечения.
Мы достаточно быстро провели глубоководное погружение, контроль шумности. В остальное время недельного плана шло обеспечение чужих работ.
Основной режим выглядел так – погрузились часа на 2 – 3, всплыли в надводное. Через 2 – 3 часа в надводном положении повтор. И так день – ночь. Сутки, другие, третьи. Фактически такой режим сильно изматывает. Думаю, что, приходя в управление БП флота офицеры-операторы напрочь забывают свое прошлое и подобные режимы. Поэтому планировали, как попало.
Тем не менее не надо считать это мое описание жалобами на свою горькую судьбу. Все должны помнить, что у моряков есть один путь - славный. Поэтому следует считать, что все было хорошо, и мы терпеливо переносили морские тяготы.
А про этот выход говорю потому, что произошла ситуация, связанная с одним из студентов. В море их никто не трогал, поэтому жили они спокойно, не нарушая установленный режим. И все было хорошо. Им разрешалось ходить по отсекам, боевым постам, заходить на пульт управления ГЭУ, разговаривать с управленцами. В общем им был создан благоприятный режим (ешь, спи, ничего не трогай). Трудности экипажа их не касались.
Вот это и стало причиной проявления излишнего интереса к подводной службе, и управлению подводной лодкой. Первоначально были расспросы про реактор и режимы его использования, потом, как лодка погружается, всплывает. Ну управленцы решили пошутить: «Иди и спроси у командира».
Студент так и сделал. После очередного всплытия в надводное положение, заступления смены на вахту по БГ-2, в период переговоров с другой лодкой, командир капитан 1 ранга Капейкин А.А. спустился с мостика в центральный, сел на командирский топчан в канадке, ватных штанах, меховых сапогах и шапке, закрыл глаза (топчан – это любимая сидушка командира в ЦП, на которую никто не смел садиться).
Этот момент и поймал студент. Он тихонько поднялся в ЦП, сел рядом с командиром на топчан, обнял его за плечо. Командир открыл красные от хронического недосыпа глаза и повернул голову в сторону студента. Студент (будущий конструктор) с детской наивностью произнес вопрос – просьбу: - «Товарищ командир, научите меня управлять подводной лодкой. Это наверное так трудно?».
В центральном наступила мертвая тишина. Глаза командира расширились, стали еще краснее и злее, как у черта. Очевидцы рассказывали, что Кэпа таким разъяренным они ни разу не видели. Студент, увидев такое преобразование внешнего вида командира, понял, что совершена какая-то страшнейшая ошибка. Его моментально смело на среднюю палубу, и он побежал в корму на пульт управления ГЭУ, надеясь там найти спасение. Вахтенный оператор Степан Иванович Невмержицкий по-отечески спросил: «Что собственно говоря случилось и чем напуган, студент?» Тот пересказал ситуацию, произошедшую в центральном. Вердикт: «Ну все, вот тебе и п…..ц, студент. Ждем что будет».
В центральном командир ревел.
«Это кто? Откуда он взялся? Кто его хозяин на лодке?». Хозяин, он же командир первого дивизиона Борис Тесленко ответил: «Этот студент мой, перед выходом в море сунули, отвертеться не удалось!». Командир продолжал реветь: «Воронцов (это механик), чтобы этого студента я больше не видел. Выход наверх только после моего схода на берег. И смотрите, чтобы он не захотел научиться управлять вашим реактором».
Ну как командир велел, так и было. Оставшиеся трое суток весь первый дивизион пас студента, чтобы он не попал на глаза командиру.
По возвращению в базу студентов перевели на другой экипаж. Нам предстояла сдача лодки хозяину.
Надеюсь, любознательный студент, не научившийся управлять атомной подводной лодкой получил в Нижнем Новгороде звание офицера запаса, окончил университет. Не знаю вспоминал ли он этот случай. А уж мы на офицерских собраниях ржали от души, когда вспоминали, как будущий ученый, ну минимум конструктор хотел, чтобы седовласый командир моментально научил его управлять атомоходом.
Вот такие моменты случаются на флоте.
Анатолий Григорьев. Редактировал BV.
Продолжение следует.
Все рассказы автора читайте в подборке.
======================================================Желающие приобрести дилогию в одной книге "Одиссея капитан-лейтенанта Трёшникова" и её продолжение "Судьба нелегала Т." с авторской надписью обращаться ok@balteco.spb.ru
====================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, поставьте автору лайк, напишите комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, отправьте ему ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами интересно!
======================================================