Родной берег 181
Нина Николаевна сидела в своём кресле у окна, устремив взгляд на серое утреннее небо. Тишину в комнате нарушало только приглушённое тиканье старинных часов.
Руки барыни безвольно лежали на коленях, а мысли наполняли голову тяжестью и темнотой. Всё, что она так долго выстраивала и просчитывала, рассыпалось в одно мгновение.
Она чувствовала, что все труды и усилия оказались бесполезными. Её мир рухнул. Казалось, время остановилось — часы тикали, но минуты сливались в одну сплошную пустоту. «Как она могла? — снова и снова звучало у неё в голове. — Как? Настя, эта девушка, которой она дала всё: кров, образование, будущее… Она…»
Внезапный стук в дверь прервал этот мучительный монолог.
— Войдите, — сухо отозвалась она, не поворачивая головы.
На пороге появился Пётр. Его лицо светилось какой-то лёгкой, почти мальчишеской радостью. Увидев Нину Николаевну, он воскликнул:
— Милая тётушка, я уж думал, вы приболели! Как же я рад вас видеть в добром здравии. Почему вы не вышли к завтраку? Мне пришлось трапезничать в одиночестве. Куда вы все подевались? Где Настя?
Он тараторил так, словно ничего не случилось. Но, заметив её лицо, он тут же замолчал.
— Что случилось? — его голос сразу стал серьёзным. — Вы как будто не в себе.
Нина Николаевна подняла глаза, полные укора и горечи. Несколько секунд она молчала.
— Настя ушла, — произнесла она тихо, словно эти слова давались ей с трудом. Пётр нахмурился.
— Ушла? Куда? Почему?
— Ты спрашиваешь меня? — её голос дрогнул. — Ты прекрасно всё знал, Пётр. Или притворяешься?
— Не понимаю, о чём вы, — смутился он. — Я даже не знал, что она собиралась уходить.
Барыня резко отвернулась к окну, вцепившись в подлокотники кресла. — Ты ничего не знал? — её голос был хриплым, почти сорвавшимся. — Ты, который постоянно был рядом? Вы оба — ты и Настя — держали меня в неведении. А теперь всё разрушено.
Пётр вскинул руки в знак протеста.
— Тётушка, это какое-то недоразумение. Какие игры? Я ничего не знал! Почему ушла? У неё что, были причины?
— Причины? — она повернулась к нему, её глаза блестели от сдерживаемых слёз. — Да как ты смеешь! Я дала ей всё, что могла. Всё! А она просто ушла. Как будто я… как будто я для неё ничего не значу. Это ты виноват. Ты!
— Тётушка, давайте не будем драматизировать. Вы сделали для неё всё, что могли, но люди… люди не всегда оправдывают наши ожидания. Это не ваша вина. И не моя.
— Вина? — голос Нины Николаевны сорвался. — Я доверяла ей. Я думала, что она станет частью нашей семьи. Думала, что ты наконец остепенишься, и у меня будет дом, наполненный смехом. А теперь что?
Пётр шагнул ближе и успокаивающе проговорил: Вы не одна. Я здесь. И никуда не уйду.
Она горько усмехнулась.
— Ты? — её голос был полон сарказма. — Ты, который всё время играет словами? Которому ничего не нужно, кроме моего состояния? Не смеши меня, Пёт.
Его лицо напряглось. Он стоял, опустив руки.
— Если вы так думаете, то зачем вообще продолжать всё это? Зачем пытаться строить семью, если вы даже мне не доверяете? — в его голосе прозвучала обида.
Нина Николаевна как-то обмякла, опустила плечи, голову склонила на бок. Она выглядела уставшей, как будто все силы разом покинули её.
— Я просто хотела… семью, Пётр, — едва слышно проговорила она. — Хотела, чтобы ты женился, чтобы дом наполнился жизнью, чтобы я не чувствовала себя забытой и ненужной.
Эти слова задели его. Он видел не железную и властную тетушку, а престарелую женщину, которая хочет внимания и заботы.
--
Настя пришла в салон рано. Здесь пахло чем-то сладким — то ли духами, то ли средством для укладки волос. Всё казалось новым: светлые стены, стеклянные витрины с косметикой, тихий шум фена в дальнем кабинете, где уже работали мастера. Хозяйка салона, та самая строгая женщина, встретила её сдержанным кивком.
— Ну что, готова?
Настя кивнула.
— Тогда за работу. Тебе нужно следить за инструментами. Чистота — это святое. Клиентки должны чувствовать, что у нас идеальный порядок. Маникюрные инструменты, ножницы, расчёски — всё моете и обрабатываете. Сейчас я всё объясню.
Она говорила быстро, открывала шкафчики, двигалась стремительно.
- Понятно? – она подняла глаза на новую работницу.
Настя кивнула.
— А ещё протирай кресла, столики. Салон должен выглядеть безупречно.
Работа была несложной, но объем большой, и она требовала внимания. Настя впервые почувствовала себя не просто «девушкой при барыне», а человеком, который за что-то отвечает. Она взяла тряпку, губку, открыла шкафчик с дезинфицирующими средствами и начала приводить в порядок столики мастеров.
Постепенно салон оживал. Приходили клиенты — кто-то записался на укладку с утра, кто-то на маникюр. Женщины рассаживались в кресла, болтали между собой, обсуждали наряды, рецепты, последние новости. Настя незаметно для себя втянулась в эту суету. Её руки уже машинально убирали инструменты на место, протирали поверхности. Иногда хозяйка бросала на неё внимательный взгляд, проверяя, справляется ли она. Настя справлялась.
Ближе к обеду она поймала себя на мысли, что ни разу не вспомнила о Нине Николаевне. В последние дни мысли о барыне не отпускали ни на минуту. Настя думала о том, как Нина Николаевна отреагирует на её уход, будет ли злиться, что скажет Пётр... А сейчас, на новом месте, среди чужих людей и в новом ритме жизни, всё это казалось далёким, пережитым.
Здесь, в салоне, она действовала самостоятельно. Это была работа, которую она выбрала сама. Не Нина Николаевна, не Пётр, не кто-то ещё — только она. Настя почувствовала лёгкость. Наконец, она выдохнула. Впереди было ещё много нового, но впервые за долгое время она не боялась будущего. Домой она возвращалась с намерением и желанием завтра вновь здесь оказаться.
Настя успела перекусить и устроиться на диване с книгой, как вздрогнула от резкого, громкого стука в дверь. Не просто стука — настоящего требовательного грохота кулаком. Кто бы это мог так ломиться? Она терялась в догадках. Торопливо встала, щелкнула замком и тут же встретилась с яростным взглядом Киры.
— Ты что творишь?! — Кира буквально ворвалась в квартиру, даже не дожидаясь приглашения. Настя растерянно отступила назад.
— Кира... Что случилось?
— Что случилось? — Кира хлопнула дверью, сложила руки на груди и уставилась на подругу. — Ты серьёзно спрашиваешь? Ты просто взяла и сбежала?!
Настя глубоко вздохнула. Она ожидала чего-то подобного, но не так скоро и не с таким напором.
— Я не сбежала, — устало ответила она. — Я ушла.
— Ушла! — передразнила её Кира. — А знаешь, что там теперь творится? Барыня слегла! Она уверена, что вы с Петром разругались в пух и прах, и теперь страдает, бедняжка.
— Она правда слегла? — Настя нахмурилась, но Кира лишь раздражённо махнула рукой.
— Да нет, не умирает, конечно! Но ходит по дому бледная, грустная, ушла в себя. Петра винит. Думает, что это он тебя обидел! — Кира тяжело вздохнула. — Да она ещё надеется, что ты вернёшься!
Настя прикусила губу. Она знала, что барыня болезненно воспримет её уход, но чтобы настолько?
— Кира, я не могу вернуться, — тихо сказала она.
— Можешь! И должна! — Кира всплеснула руками. — Настя, ты вообще понимаешь, что натворила?!
Настя ничего не ответила.
— Пётр теперь злится, тётя злится... Но главное — теперь он может бросить меня! — Кира сжала руки в кулаки. — Ты хоть подумала обо мне?!
Настя растерянно посмотрела на подругу.
— Пётр? Бросить тебя? Но почему?
— Потому что поддерживалось желание тетушки, что вы - пара! А теперь, когда ты ушла, стало ясно, что это не так. — Кира шагнула ближе, её глаза метали молнии. — Думаешь, он скажет тёте, что встречается со мной? Нет! Он просто скажет, что ты его отвергла, что ему неинтересно, и уедет!
Настя смотрела на неё и не верила своим ушам.
— Кира, ты правда думаешь, что Пётр настолько зависел от меня?
— Да! — Кира практически выкрикнула это слово. — Да, Настя, зависел! Потому что эта чертова барыня решила, что ты должна стать его женой. Он не противился, она давала денег. Петр мечтает о своей выставке. А сейчас он уедет ни с чем. Она никогда не простит ему обмана. Сделай вид, что передумала. Помоги мне. Петр продаст картины, заработает и мы будем вместе. Тетка потом смирится.
Настя покачала головой.
— Нет, Кира.
— Почему?!
— Потому что я не могу врать дальше, — спокойно сказала Настя. Кира зло выдохнула, отвернулась, прошлась по комнате, потом резко развернулась обратно.
— Знаешь, Настя, я думала, ты моя подруга.
—Конечно, подруга.
Но Кира уже не слышала этих слов. Дверь хлопнула.