Приподняв руками пышные юбки, Турхан начала осторожно спускаться по лестнице, ведущей в дворцовые погреба.
Мирай с Сулейманом-агой шествовали перед валиде
- Иди осторожно, Мирай, - шепнул евнух. - Эти ступени так износились от времени, что можно упасть и сломать шею.
Кинув на евнуха взгляд, полный усмешки, Мирай устремилась вперёд и в скором времени была внизу.
Осторожно ступая по широкой лестнице, Сулейман-ага присоединился к Мирай.
Спустившись вниз, валиде прошла между Сулейманом-агой и Мирай
- У меня слишком мало времени. Закончим с Мехмедом-пашой поскорее и вернёмся обратно.
Мирай и Сулейман-ага склонили голову.
Поморщив нос, Турхан прибавила шаг и, миновав небольшой коридор, поравнялась с темницей, в которую доставили Мехмеда-пашу
- Оставайтесь здесь, - приказала Турхан евнуху и служанке.
Стража незамедлительно отворила скрипучую дверь перед матерью падишаха и Турхан тут же устремилась вовнутрь
- Отвечай мне, Мехмед-паша! За что ты предал Династию?! Почему ты принял решение свергнуть моего льва?!, - прокричала Турхан в лицо изумленного старика.
Переведя дух, Мехмед-паша снял с головы тюрбан и, приложив его к груди, склонил голову
- Валиде.., - протяжно произнёс паша. - Как вы могли подумать обо мне такое? Разве я похож на предателя? По-видимому с моей отставкой все мои заслуги перед государством тот час же были позабыты.
Вскинув руку, валиде Турхан приказала Мехмеду-паше замолчать
- Не смей, Мехмед-паша.., - угрожающе произнесла валиде. - Ты только что заявил о моей неблагодарности по отношению к тебе. Ещё слово и мне придётся наказать тебя, паша!
У опального визиря затряслись руки
- Нет, валиде, - пролепетал Мехмед-паша. - Я вовсе не вас имел ввиду. Да кто я такой, чтобы пометь себе говорить о вас дурные слова?
- Довольно, паша!, - отрезала валиде. - Ты будешь заключён в темницу дворца Топкапы до того дня, покуда я не получу доказательства твоей вины или же полной невиновности.
Мехмед-паша тяжело задышал и часто заморгал глазами
- Но как же так, валиде?, - сипло выдавил из себя опальный визирь. - Я ничего такого не сделал, чтобы прозябать в могильном холоде. Уж лучше мне умереть прямо сейчас, нежели мучительно выжидать время в темнице.
Пройдя мимо Мехмеда-паши, Валиде Турхан молча вышла за двери
- Проследите, чтобы Мехмеду-паше подавали горячую еду и питье. Он не должен простудиться и от этого заболеть, - приказала Турхан страже.
Вернувшись в гарем, Турхан с облегчением выдохнула.
Мрак и сырость темницы остался позади.
Идя в свои покои, Турхан снисходительно качала головой всем, кто склонялся на её пути
- Мирай, пусть Гульнуш придёт ко мне, - обратилась валиде к служанке. - А ты, Сулейман-ага, позаботься о том, чтобы нам с Гульнуш подали чаю со сладостями. Я немного продрогла и желаю согреться.
- Прекрасная идея, валиде, - широко улыбнулся евнух. - Я непременно прослежу за тем, чтобы вам подали самые наисвежайшие сладости.
Внезапно к валиде Турхан подбежала Назенин.
Упав перед матерью падишаха на колени, девушка взмолилась
- Прошу вас, не гневайтесь на меня, валиде. Выслушайте меня и тот час же оставлю вас.
Посмотрев сверху на Назенин, Турхан вздохнула
- Пойдём, Назенин. Не нужно, чтобы весь гарем услышал нас. Будет лучше, если ты расскажешь мне обо всем в моих покоях.
- Благодарю вас, валиде. Вы оказали мне большую милость, - произнесла Назенин, поднимаясь с коленей.
Мирай приблизилась к уху Сулеймана-аги и тихо прошептала ему
- А эта Назенин не так проста. Я полагала, что она, поделившись своими переживаниями со мной, будет и дальше продолжать мирно служить Гульнуш-хатун.
- Поговорим об этом немного позже, Мирай, - напряжённо произнёс евнух, наблюдая как Назенин идёт следом за валиде. - Моё предчувствие подсказывает мне, что сейчас должно произойти что-то очень дурное. - Не оставляй нашу валиде, Мирай, - вдруг попросил Сулейман-ага.
Мирай молча кивнула евнуху и, отправив к Гульнуш одну из служанок валиде, поспешила в покои матери падишаха.
Заняв место возле дверей, Мирай издалека слушала взволнованную речь Назенин
- Я не знаю как мне быть, валиде, но молчать дальше у меня не было сил. Если вы сейчас не примете меры – быть беде.
- О какой беде ты говоришь, Назенин?, - спросила валиде.
- Речь идёт о Гульнуш-хатун, валиде. Она как-то поделилась со мной о своём тайной мечте. Страшно то, что мечта эта касается наследников, а вернее их гибели от огня, - ответила Назенин.
- Вероятнее всего, Назенин, ты ошиблась. Гульнуш не может желать ничего подобного, - холодно произнесла валиде. – Иди, Назенин, и никому ни слова. Если я ещё хотя-бы раз услышу о подобном, я сошлю тебя во дворец слез.
Склонившись перед матерью падишаха, Назенин попятилась спиной к выходу из покоев.
- Позже мы поговорим с тобой, Назенин, - шепнула Мирай девушке, когда та поравнялась с ней.
Назенин подняла руку, чтобы постучать по дверям, но те распахнулись и на пороге возникла Гульнуш.
Одарив Назенин и Мирай равнодушным взглядом, Гульнуш прошла в глубь покоев
- Валиде, мне сказали, что желаете меня видеть, - прощебетала девушка, низко склонив голову.
Валиде Турхан тепло улыбнулась
- Присядь, Гульнуш.
Опустившись возле валиде, Гульнуш мило улыбнулась
- Я хотела навестить вас утром, валиде, но Аллаху было угодно, чтобы мы увиделись сегодня.
- Оставьте нас, - приказала Турхан рабыням.
Покои опустели.
Посмотрев на прекрасное лицо Гульнуш, валиде внезапно спросила у девушки
- Скажи, Гульнуш, о чем ты мечтаешь? Какой ты видишь себя в далёком будущем?
Наивно захлопав ресницами и судорожно вобрав в себя воздух, Гульнуш подняла глаза к своду покоев
- Если всевышнему будет угодно, я бы хотела бы стать матерью большого количества детей. Желаю чтобы их весёлый смех заглушил всю ту боль, что видели стены этого дворца. Ещё я мечтаю стать для повелителя самой любимой женщиной.
- А скольких сыновей ты желаешь?, - прервала валиде бурную речь Гульнуш.
Продолжая улыбаться сияющей улыбкой, Гульнуш счастливо выдохнула
- Каждый раз, когда я буду в положении. Я стану молить милостивого Аллаха о сыночке и буду рожать их одного за другим.
Горестно вздохнув, Турхан посмотрела на счастливую Гульнуш
- И что ты станешь делать дальше? Когда придёт время сменить моего льва на троне?
По лицу Гульнуш пробежала тень
- Только не кафес. Я не желаю, чтобы мои дети были заперты в золотой клетке, - дрогнувшим голосом ответила девушка.
- Кафес все же лучше, нежели смерть от шёлкового шнура. Не так ли, Гульнуш? Ведь тебе прекрасно известно о казненных наследниках. Хотя кафес не самое надёжное место для проживания в нем наследников, как я недавно узнала.
Испуганно посмотрев на валиде, Гульнуш побледнела
- Я не совсем понимаю о чем речь, валиде. Вы хотели услышать от меня о моих желаниях на будущее. Только почему-то вы заострили свое внимание на кафесе и наследниках, живущих в нем.
- Хочешь сказать, что тебе нет никакого дела до кафеса и наследников, живущих в нем?, - вкрадчивым голосом спросила Турхан. - Только учти, Гульнуш, я сразу распознаю ложь. Советую тебе сказать мне правду. Так нам будет легче обоим. Мне, чтобы я могла защитить тебя, а тебе, чтобы ты могла довериться мне в любой момент.
Гульнуш была шокирована словами валиде
- Но, я..я..не думала, что вы пойдёте против наследников, валиде, - с большим трудом выдавила из себя Гульнуш.
Печально вздохнув, Турхан взяла Гульнуш за руку и, посмотрев ей в глаза, с горечью произнесла
- Те наследники, что сейчас находятся в кафесе, всегда будут соперниками моего льва, Гульнуш. Если народ поднимет бунт, он с лёгкостью может посадить одного из них на Османский трон. Участь Мехмеда в этом случае тебе известна. Но в любом случае, я желаю всем наследникам жизни, какой бы она не была.
- Ваше сердце полниться добром, валиде. Аллах, да пошлёт он вам долгих и счастливых лет жизни, - искренне произнесла Гульнуш.
- Аминь, - прошептала валиде…
Салиха Султан и Шевекяр-хатун по окончанию знойного дня восседали в хамаме.
Салиха прикрыла глаза, млея от горячей струи воды, поливаемой на неё сверху чернокожей рабыней
- В столице вновь не спокойно, - поделилась султанша. - В надежде навести порядки, Турхан сняла с поста великого визиря Гюрджю Мехмеда-пашу и назначила вместо него Тархунджу Ахмеда-пашу. Но она не учла одного. Ахмед-паша по своей натуре очень завистливый и алчный человек. Его назначение на столь высокий пост добра государству не принесёт.
- Вы ничего не сможете изменить, госпожа, даже если очень сильно пожелаете этого. Каждый должен учится на своих ошибках. Турхан поймёт со временем кого допустила до власти. Только когда это произойдёт, она может потерять все, к чему так долго шла, - произнесла пышка.
Салиха открыла глаза и с изумлением посмотрела на Шевекяр
- Оказывается ты довольно умна, Шевекяр. Я не замечала за тобой этого ранее.
Шевекяр повела покатыми плечами и, улыбнувшись, скромно ответила
- Привлекать к себе внимание в наше время небезопасно, госпожа. Пусть все по-прежнему думают, что меня интересуют лишь еда и наряды.
- Разумное решение, - одобрила султанша. - Но в тоже время оно не приведет тебя ни к чему. Ты закончишь свои дни в стенах этого дворца.
- Вероятно, что подобная жизнь ждёт и вас, госпожа. Готовьтесь прожить её вместе со мной, - с уверенностью заявила Шевекяр.
Кинув на пышку яростный взгляд, султанша поспешила осадить её
- Не смей разговаривать со мной в подобном тоне, Шевекяр! Я мать шехзаде Сулеймана, если ты не забыла!, - сурово произнесла султанша.
Шевекяр развела руками
- Я не имела намерений огорчить вас, госпожа. Я лишь сказала вслух то, о чем вы знаете не хуже меня.
- Не нужно равнять себя со мной, Шевекяр. Если ты смирилась с жизнью здесь и готова со смирением жить в стенах этого дворца до конца своих дней, это твоё право. За меня решать не нужно, - произнесла султанша, рывком поднявшись на ноги...